«Идеократия» с Константином Малофеевым. Итоги 2018 года

Константин Валерьевич Малофеев, основатель телеканала «Царьград», председатель общества «Двуглавый орёл», и журналисты редакции обсуждают главные темы 2018 года, факты, смыслы и то, что реально стоит за происходящими событиями, в программе «Идеократия».

Идеократия — власть идей

[< гр. idea идея + kratos власть] 

Андрей Афанасьев, политический обозреватель телеканала «Царьград»: Константин Валерьевич, здравствуйте. В эфире итоговый выпуск «Идеократия с Константином Малофеевым». Мы разбираемся в идеях, стоящих за событиями, задаём вопросы по самым резонансным темам прошедшего месяца и года в целом. Предлагаю начать наш разговор с главного события декабря – с большой пресс-конференции главы российского государства. И на этой конференции вопрос удалось, впервые в истории, задать нашему корреспонденту Анне Вавиловой. Вам слово, Анна.

Анна Вавилова, обозреватель телеканала «Царьград»: Спасибо. Да, у нас такое большое знаменательное событие произошло. Впервые за четыре года участия телеканала «Царьград» нам удалось задать вопрос главе государства. Я хотела узнать, какие у вас впечатления от пресс-конференции.

Константин Малофеев и журналисты редакции обсуждают главные темы 2018 года в студии телеканала «Царьград». Фото: Телеканал «Царьград»

Константин Малофеев, основатель телеканала «Царьград», Председатель Общества «Двуглавый Орёл»: Самая интересная тема была, конечно, наша. Потому что автокефалия и события в церковном мире, поскольку мы живём, прежде всего, в мире духовном, для любого христианина это гораздо более важно, чем любое политическое событие. В целом, я хочу сказать, что пресс-конференция показала удивительное спокойствие президента, лидера нашего государства, перед любыми вопросами и его готовность отвечать. Скорее, для него это такая практика спарринга, в котором он со всеми журналистами мира, со всеми русофобами, которые задают самые плохие, неприятные вопросы, спокойно может в течение почти четырех часов отвечать и находить аргументы, при этом не теряя нисколько ни хладнокровия, ни его феноменальных возможностей памяти.

Потому что у него же нет никакого, как у профессиональных ведущих, микрофона на ухе. Он это всё помнит. При том, что он ещё государством управляет. Поэтому эта пресс-конференция показала, что перед нами наш руководитель большого масштаба.

И мы можем сказать, что для всех это очевидно. Потому что даже реакция западной прессы или реакция каких-либо критиков – она была построена на таком больше гавканье в отношении того, что Путин не замечает, что Запад его не любит. Ну, какие-то глупости. Потому что, по существу, за четыре часа не нашлось ничего, что бы можно было предъявить: а вот, Путин сказал, а это не так. И это, конечно, говорит о том, что перед нами исторический лидер. А я, в свою очередь, хотел у вас спросить. Потому что я увидел, что президент кивнул с пониманием, по крайней мере так казалось, когда вы произнесли название нашего телеканала, что вам, как вам было это видно из второго ряда?

А.В.: У меня было ощущение, что он, действительно, знает наш телеканал. По крайней мере наше присутствие на этой конференции точно не было сюрпризом для него.

К. М.: Слава Богу. Я думаю, что и в дальнейшем ни для кого не будет сюрпризом наше появление в различных местах.

Михаил Тюренков. Фото: телеканал «Царьград»

Михаил Тюренков, религиозный обозреватель телеканала «Царьград»: Константин Валерьевич уже отметил главный вопрос, который задала наша коллега Анна Вавилова. Вопрос сложный, вопрос церковно-политический, даже экклезиалогический. И, тем не менее, глава государства российского показал знание темы. Очень глубокое погружение в то, что в последнее время в дела политические очень много вмешивается религия и, наоборот, политика вмешивается в религиозные вопросы. В частности, на Украине. И даже отметил то, что в создание объединённого украинского раскола, вот этой псевдоправославной националистической секты, вмешался и в том числе Вашингтон. И вот в этих условиях, Константин Валерьевич, как, по-вашему, все-таки что будет дальше с мировым православием, со всеми поместными православными церквами?

К. М.: Ни для кого не секрет из наших зрителей, кто смотрит постоянно телеканал «Царьград», что американские спецслужбы – они напичканы представителями разных сект, в частности мормонами, например.

Посол Америки в Москве мормон. Мы понимаем, что эти люди являются врагами православной церкви.

Не в смысле, что толерантными, атеистами, агностиками. И для них очевидно, что построение государства, украинского государства, в котором будет существовать такая Украинская православная церковь Московского Патриархата, настоящая церковь, которая существует там тысячи лет, это государство никогда не попадет к ним в орбиту. Оно должно быть разбито на секты. Они этим занимались на Украине многие годы, внедряя и финансируя там различные протестантские секты. Дошло до того, что мэр Киева был протестантом. Причём очень тоталитарного обряда. И сейчас мы дошли до того, что они уже внедрились как бы внутрь православия. Но это только наружно. Для нас, православных христиан, очевидно, что эта церковь не является церковью. То, что они создали, эту лжецерковь, это секту, вот в ней нет Духа Святаго, потому что это раскольники.

Объединились раскольники. И два выпавших, ушедших фактически из церкви архиерея, один из которых, некто Дробинко, человек одиозный. То, что на него наличествовал там бесконечный компромат в отношении различных преступлений, было известно достаточно давно. Было понятно, что он выпадет из гнезда рано или поздно. Потому что он выпал из него гораздо раньше, когда совершал эти злодеяния. Ну, и в отношении этого Винницкого архиерея, который на родине с Порошенко вместе собирался становиться этим лжепатриархом этой лжецеркви – тоже очевидно. Вся остальная церковь устояла. Она устояла. И вот это торжество православия, собственно говоря, главное - то, что мы сейчас наблюдаем на Украине. Легко быть верующим в Москве. Легко быть верующим в Екатеринбурге, в Санкт-Петербурге, в Минске. А попробуйте быть сейчас верующим на Украине, в Киеве. Действительно, когда законы принимаются против верующих.

Когда в отношении священников ведётся травля с использованием репрессивного аппарата СБУ, который превратился уже в инструмент некоего там фашиствующего гестапо. Потому что они не просто внедряются и вторгаются в дела церкви - то, что запрещено их действующей конституцией. Они этого не стесняются, вот то, что происходит. И за этим всем, конечно, стоят американцы, враги православной церкви, которые, к сожалению, также очень сильно влияют и на Константинопольского патриарха Варфоломея. Но тоже удачно президент Путин назвал это турецким патриархатом и стамбульским приходом.

Мы из пиетета, уважения к истории Константинопольского патриархата, который дал нам православие тысячу лет назад, называем его по старинке Константинополь. Наш телеканал называется «Царьград». Мы очень любим историю Нового Рима, как некоторые немецкие историки его потом обозвали Византией. Но сейчас-то это находится в Турции. И только когда Путин просто назвал вещи своими именами, все стало выглядеть совсем по-другому. То есть независимая незалежная Украина никак не могла терпеть зависимость от Московского Патриархата. Которая выражалась в том, что на литургии поминался Патриарх Кирилл. Но в то же время она готова терпеть гораздо большую зависимость, включая кадровые назначения, включая церковный суд, от турецкого патриархата. То есть это церковь стамбульского прихода. Вот чего добился президент Порошенко всеми своими действиями. А Имя Господне не может быть умалено.

М. Т.: Но что касается поместных церквей других, сломаются? Будут ли поддерживать то, что случилось на Украине?

К. М.: Я пока не вижу, что бы их к этому привлекло. Все восточные патриархи, более древние, чем сам Константинопольский патриархат, который стал называться Вселенским только в 4-м веке, когда столица Империи переехала в Константинополь - это Александрийский, Антиохийский, да и Иерусалимский, мать церквей, патриархия, - они однозначно высказались против подобных решений. Они говорят о том, что необходимо некое соборное решение церкви, которого не состоялось. Поэтому и до тех пор это раскольничья лжецерковь.

А. А.: Предлагаю перейти к международной повестке. Слово нашему международному обозревателю Камрану Гасанову.

Камран Гасанов. Фото: Телеканал «Царьград»

Камран Гасанов, обозреватель телеканала «Царьград»: Константин Валерьевич, так уж получилось, что главное событие в области геополитики этого месяца претендует одновременно на событие года. Трамп недавно объявил о выводе американских войск из Сирии. На ваш взгляд, это признание нашей победы или признание победы Трампа?

К. М.: Безусловно, в любом случае, уход Соединённых Штатов – это умаление роли США в регионе. Это факт.

Мы не раз говорили и в «Идеократии», и в ваших передачах о том, что Соединённые Штаты есть продолжение политики Израиля. По крайней мере нынешняя администрация – 100%. Вот давайте здесь и найдём ключ к вашему вопросу. Что больше всего беспокоит Израиль? Усиление Ирана в регионе. Усиление Ирана, усиление Хезболлы. Потому что это грозит самому существованию государства Израиль. Они заинтересованы в том, чтобы Иран ушёл, иранские войска ушли из Сирии. Турция, геополитический соперник Ирана, конечно, в меньшей степени, чем Саудовская Аравия, тоже в этом заинтересована. Поэтому я думаю, что перед нами сделка. Соединенные Штаты не просто так ушли. Как нам сообщили вечно всё знающие американские журналисты, которые, такое ощущение, что живут в Белом доме, по степени их осведомлённости о том, что там происходит, - Трамп сказал Эрдогану: «Я вам это оставляю». Он оставил кого – сирийских курдов. Совершив очередной кульбит, знаменитый кульбит американской политики – предай своего союзника. Теперь он оставил сирийских курдов на растерзание турецким вооружённым силам.

Что он за это получит взамен от турок? Давайте посмотрим. Купят ли они их средства ПВО вместо наших С-400, то есть не разомкнут систему ПВО НАТО. Будут ли они, в этой связи, вести себя по-другому в отношении Ирана, по отношению к которому сейчас у России, у Турции и у Ирана наметился геополитический и стратегический альянс. Давайте посмотрим ответные действия Турции, что сейчас произойдёт. В том случае, если турецкие войска сейчас, разгромив курдов, уйдут к себе на территорию и никаким образом не обострят отношения с Ираном, тогда мы должны говорить о полном поражении США в регионе. Их уход, как из Вьетнама. То есть это будет их полное тотальное поражение. Если же мы увидим, что турецкие войска каким-то образом останутся в качестве буфера, который будет угрожать, в свою очередь, уже иранцам, и у нас пойдёт разговор о том, что иранцы должны уйти из региона, так же, как должны уйти турки, то есть все вместе теперь уходим из региона, и американцы ушли первые – тогда будет понятно, в чём смысл игры. Что игра была затем, чтобы ушли из региона иранцы. Не надо также забывать, что мы имеем сейчас в благородном семействе персидских монархий феноменальную вражду между Саудовской Аравией и Катаром. Катар – союзник Турции. А Катар – это не просто маленькое полуостровное государство, собирающееся принять чемпионат мира по футболу, а это еще и 300 миллиардов денег, лежащих кэшем у них там, в центральном банке. И, с другой стороны, Саудовская Аравия, которая, в свою очередь, стремится умалить роль Катара, теперь и Турции. И мы видим, что эта война уже началась. Потому что пример с этим несчастным американским журналистом саудовского происхождения случился где – в стамбульском консульстве Саудовской Аравии.

Это была некая провокация турецких спецслужб. Поэтому мы видим, что эта борьба в регионе уже началась.

Американский отход – это видимая нам часть вот этой затуманенной для нас игры, которую мы сейчас наблюдаем. Я был только что в Ливане и разговаривал там с местным руководством, и сирийским тоже. Так вот, что удивительно, для них для всех это сюрприз. Никто к этому не был готов. Потому что в Ливане сходятся точки соприкосновения совершенно разных ветвей Ислама и совершенно разных политических течений со всего арабского мира. Так они были не в курсе. Мы должны посмотреть, что будет в динамике, что произойдёт, кто заполнит вакуум от ушедших американцев. Или мы увидим, например, новый кульбит ЦРУ, когда ИГИЛ переобуется, станет «Аль-Каидой» или ещё какой-то новой группировкой, и вдруг она расцветёт на этих местах – ой, потому что ушли американцы, и вот теперь… А это будут те же их наймиты, с американскими инструкторами, с каким-то новым флагом. Тоже может такое случиться. Давайте подождём.

А. А.: Предлагаю переключиться на внутреннюю политику. 2018 год запомнился нам двумя важными электоральными событиями. Это и победа Владимира Путина на президентских выборах в марте этого года, очень уверенная. И, одновременно с этим, неоднозначная ситуация на региональных выборах. В чём, на ваш взгляд, заключается такой парадокс, что, с одной стороны, мы видим стабильность и уверенность первого лица в удержании своих позиций, и очень шаткое положение «партии власти» и кандидатов, себя с этой партией ассоциирующих. И ваш какой-то прогноз на 19-й год, что нам ожидать.

Андрей Афанасьев. Фото: Телеканал «Царьград»

К. М.: Я думаю, что здесь есть два ответа. Первый – это пенсионная реформа. Потому что она состоялась. В сентябре, в конце концов, за неё проголосовали. На этом фоне шла подготовка к выборам, было недовольство властью, правительством, «Единой Россией». И поэтому такие непредсказуемые результаты выборов в некоторых областях. Это из раза в раз происходит, что вообще вся наша внутренняя политика построена на том, чтобы натянуть рейтинг «Единой России» поближе к рейтингу президента.

Есть президент, рейтинг которого абсолютен, потому что народ самоидентифицируется с президентом Путиным. И сколько угодно злопыхатели могут подсчитывать эти временные колебания, в конце концов, всегда происходит одно и то же: президент Путин отвечает чаяниям народа, и то, что он говорит, каждый русский человек в тот или иной момент времени про себя думает. Поэтому абсолютное большинство населения поддерживает президента Путина.

В то же время «Единую Россию» не поддерживают. Почему. Потому что «Единая Россия», эта власть на местах, она вышла из либерального «Единства», скованного на скорую руку в свое время политтехнологами против «Отечества – Вся Россия», напоминаю. Идеология внутри него отсутствует. И вы можете увидеть, там паренька скольких лет назначили сейчас главным идеологом «Единой России»? Сколько ему там, 17? Какая разница, кто будет заниматься идеологией, потому что идеологии у «Единой России» нет. Это просто «партия власти», которая отвечает за всё.

Константин Малофеев. Фото: Телеканал «Царьград»

Протёк у тебя кран, подняли пенсионную реформу, подняли цены на колбасу, кто отвечает – «Единая Россия». А почему она не отвечает, она «партия власти», она себя так позиционирует. Если у вас есть идеология – скажите о ней. Какая она? Куда вы ведёте Россию. Куда ведёт президент – он ясно и понятно говорит, всегда. На своих пресс-конференциях, прямых линиях с народом, в обращениях к Федеральному собранию, в своих речах перед Валдайским клубом. Где содержательные выступления «Единой России»? Они нам рассказывали, в своё время они строили спортивные площадки по регионам, и это была их идеология. Теперь у них идеология такая, что пенсионная реформа - на самом деле хорошо, потому что 1000 рублей к пенсии мы прибавим. Несмотря на то, что до этого как бы у всех забрали. Вот с чем ассоциируется «Единая Россия». Её очень тяжело стало дальше тащить. Для того чтобы произошло качественное изменение, на наш взгляд, политическая палитра должна несколько измениться. И дополнительно к тому, что мы сейчас наблюдаем, то есть к атавизму, в виде Коммунистической партии, говорящей бесконечно о прошлом, «Единой России», партии лидерского типа, будем так их называть, где партия принадлежат, лидерам и связаны только с их именем. Мы видим, что нет на политическом пространстве никакого политического субъекта, который бы отвечал чаяниям тех людей, которые голосуют за Путина, но не любят «Единую Россию».

Почему? Потому что, если такой субъект появится, а «Единая Россия» где будет тогда? Получается, что за неё никто не будет голосовать. Потому что все любят Путина, но не любят местную власть, которая там довела страну, или правительство, которое поднимает цену на колбасу, когда не нужно.

Олеся Лосева. Фото: Телеканал «Царьград»

Олеся Лосева, ведущая телеканала «Царьград»: Константин Валерьевич, в этом году в эфире нашего телеканала мы активно обсуждали социальную проблематику. В частности, принятие крайне непопулярных у населения законов. На ваш взгляд, скажите, пожалуйста, почему президент Владимир Владимирович Путин не боится за свой рейтинг?

К. М.: Потому что больше некому. У тех других рейтинг такой низкий, что, если они примут на себя ответственность – их не останется. Поэтому они вынуждены расплачиваться рейтингом президента. Поэтому он вынужден в августе выходить и объяснять пенсионную реформу. То, что должно было бы делать правительство. Вот что происходит. Он это делает не потому, что это его работа, это работа правительства. Проблема заключается в том, что больше некому.

Поэтому следующий год – это как раз год, который должен будет представить вот эти изменения в политической сфере нашей страны. Потому что в ином случае, если таких изменений не будет, то они будут вне политического и партийного контекста. А мы будем удивляться, и мы, контрреволюционеры, которые против того, что происходит на улицах - волнений или, соответственно, каких-либо форм недовольства, которые, безусловно, будут подпитываться Западом, - мы будем вынуждены стоять против этого протеста. А зачастую корень этого протеста в том, что не происходит реформирование политической среды, где бы народное, реальное народное волеизъявление получило бы свой выход.

Мы всегда говорили о том, что мы против демократии и за монархию. Но, поскольку правила игры сейчас таковы, то по этим правилам игры надо дать возможность этому народному волеизъявлению волеизъявиться, где оно есть.

Не изобретать 25-ю либеральную партию, которая никому не нужна и за которую всё равно не проголосует никогда больше 5-8% населения, даже если все средства массовой информации будут работать на это, а позволить появиться другой политической силе, которая будет патриотической. Но не «Единая Россия».

Михаил Смолин. Фото: Телеканал «Царьград»

Михаил Смолин, заместитель главного редактора телеканала «Царьград»: В связи с вашими размышлениями интересно было бы задать следующий вопрос. После развала Советского Союза мы явно заблудились в этих двух западнических соснах, либерализма и социализма. Одни предлагают вернуться назад, в Советский Союз, другие предлагают продолжать дальше реформы, в стиле давайте ещё раз попробуем сделать, как на Западе. Есть ли всё-таки какой-то русский путь для будущего?

К. М.: Русский путь нам подсказывает то время, когда мы назывались Россией. Ведь мы живем при демократии последние 27 лет, при вот такой западного типа демократии. До этого мы прожили почти 70 лет, мы прожили при коммунистическом эксперименте. А до этого – почти тысячу лет мы жили как православная страна. И вот мы натужно пытаемся сообразить либо что-то новое, имея в виду просто взять из Запада, либо мы собираемся взять из своего вот этого неудавшегося эксперимента. Но мы натужно ни за что не хотим вспоминать то, что было тысячу лет подряд. И под тысячелетней историей я имею в виду, разумеется, не абсолютное копирование ситуации 1916-го или 17-го года. Вот той Российской Империи, которой она была на тот момент. Потому что в ней были безусловные изъяны. Иначе бы революции не случилось. Не случилось бы государственного переворота и измены и предательства высших чиновников и высших генералов во время войны. Конечно, у нас есть вопросы к тому, как это всё было организовано, страна. Но монархия – это единственный способ управления, при котором Россия могла так долго существовать, за всё это время не потеряв свою идентичность, культуру, русский язык.

В 90-е годы мы почти потеряли свою идентичность и в 20-е годы мы почти потеряли свою идентичность. Затем советская власть - дальнейшая, 30- 40-х, особенно 50-х годов, 70-х - стала возвращать русскую культуру. Кстати, я обратил бы ваше внимание на, например, кинематограф пропагандистский, советский, 50-х. Сколько появилось русских сказок, русских мультфильмов. Вот чего совершенно не было в 30-е годы. Стало понятно, что только так можно управлять Россией. Всё равно она стала двигаться в сторону русского национального государства. А в 90-е годы мы тоже начали с жуткого либерального западнического эксперимента. Стали фактически несамобытной колонией Запада и в материальном смысле, и в духовном. И затем, при правлении Путина мы возвращаемся на свой путь. Так надо его уже пройти. Уже вернуться к нему, с точки зрения главной формы государственной. А её наполнение - вовсе не обязательно, что оно должно быть похоже на политику 19-го века или 18-го века. Она может быть совершенно другой. А вот какой другой – как раз нам подсказывают современные монархи. Того же Персидского залива. У которых все хорошо. Настолько хорошо, что вот, они друг с другом даже ссорятся, кто из них будет лучше, а не потому, что у них народ плохо проживает. Какая из демократий находится в таком же положении? Чтобы они могли между собой, правители, поссориться. Да они даже поссориться не успевают – их меняют. Вот кто вспомнит, кто такой Макрон, через два года. Поэтому, мы должны использовать нашу тысячелетнюю историю, не исключая опыт советский и опыт современной России.

Потому что это мы же, это русский народ, и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Но то, что касается формы – форма одна-единственная, которая дала возможность существовать нашему народу, состояться. Это тысячелетняя русская монархия. А вот каким будет уже устройство социальное, экономическое, политическое внутри этой монархии – это вопрос 21-го века, который предстоит решать в будущем.

А. А.: Плавно мы подошли к экономике, за которую у нас отвечает Юрий Алексеевич Пронько. Передаю вам слово.

Юрий Проньков (справа). Фото: Телеканал «Царьград»

Юрий Пронько, экономический обозреватель телеканала «Царьград»: Константин Валерьевич, у бизнеса прибыль падает, не мне вам рассказывать. У наших с вами соотечественников реально располагаемые падают. Но есть сектор, который показывает просто феерические результаты, потрясающую прибыль, которая исчисляется сотнями миллиардов, и которая уже приближается к двум триллионам. Я имею в виду банковский сектор. Это отдельная песня в стагнирующей экономике. На ваш взгляд, что необходимо сделать, чтобы ситуация развернулась от, простите, «жирных котов», еще до недавнего времени их так называли, в пользу бизнеса, отечественного бизнеса, в пользу тех, кто работает, кто на себя рассчитывает, кто трудится ежедневно, кто содержит свои семьи, кто пытается решить демографический вопрос? Что необходимо изменить?

К. М.: Нужно, чтобы те, кто трудится, содержит свои семьи, они имели доступ к государственным деньгам, не через прослойку в виде банков, а в виде сберкасс. Когда им выдаются государственные деньги для финансирования их потребностей, ипотеки или чего-либо другого, не путем фактически микрофинансовых процентов, разорительных, а когда государство осознаёт, что демографический вопрос является для него основным. Потому что население, народосбережение является главным в политике государства, имея в виду вот это политическое государство.

Это то государство, при котором население растёт, растут его доходы, оно счастливо. Это очень важно. Иногда доходы растут, но население несчастливо. Это не обязательно связано. Мы говорим о ВВП, мы говорим о капитализации. А это искусственные экономические категории, которые никакого отношения не имеют к конкретному индивидуальному счастью конкретного человека, конкретной семьи. Его интересует здесь и сейчас его доход. Он готов трудиться. Они готовы заводить детей, что для государства чрезвычайно важно, это будущее.  Но при этом им надо помочь. Им мы не помогаем так, как должно. Почему. Потому что наша политика диктуется теми людьми, которые, начитавшись вот про эти искусственные понятия, занимаются ростом капитализации банковского сектора. И нам говорится, в качестве феноменального успеха, что при такой прибыли Сбербанка, у него такая капитализация, и Сбербанк по капитализации обогнал Deutsche Bank. Так это что показывает? Это показывает, что немецкая экономика, растущая, доминирующая в Европе немецкая экономика, которая сейчас собирается даже потихонечку снимать с себя диктат американцев и поэтому с нами договаривается по «Северному потоку», несмотря на позицию американцев, вот эта немецкая экономика не даёт своим банкам зарабатывать, чтобы деньги напрямую шли сразу в экономику, населению. А наша стагнирующая экономика, мягко говоря, не имеет такой возможности получить деньги. Потому что они задерживаются в Сбербанке, который зарабатывает себе прибыль, себе, то есть контрольному акционеру Центральному банку и остальным акционерам из Америки и Англии. Инвестиционным фондам, которые зарабатывают на росте акций Сбербанка. И мы считаем это достижением. Это надо посчитать не достижением, а, наоборот, прямым неуспехом, неудачей, провалом и немедленно всё перестроить. Как? А зачем нам публичный Сбербанк? Вот зачем нам акции Сбербанка? Как много людей стали счастливы после IPO ВТБ, которое упало? Как много людей являются акционерами Сбербанка? А сколько людей являются клиентами Сбербанка, у которых есть счета Сбербанка? Да, посчитай, вся Россия.

Ю. П.: Я думаю, если делистинг провести, никто и не заметит.

К. М.: Вот эти люди не заметят. А те, которые заметят, собственно говоря, они за народосбережение не отвечают. Это десятки, сотни людей в стране. А вот как раз всех интересует, чтобы получать кредит непосредственно от государства, сколько у нас ставка рефинансирования, 7,5? 7,5. Вот, на всю махину Сбербанка добавьте себе 0,5, содержать бесконечно этих людей, отдыхающих в «Мрии», в Крыму. Вот этих 0,5 им добавили – и вот, пожалуйста, под 8% отдавайте. А почему вы добавляете 3, 5? Почему вот это столько стоит, вот эта ставка, кто-нибудь задумывался? Она состоит из содержания Сбербанка и осмысленной Сбербанком прибыли, которую он накладывает.

Почему он себе накладывает? Это почему у нас профессия банкира вот такая? Она не должна быть. Поэтому что делать. Я сам инвестиционный банкир в прошлом, я прекрасно понимаю, как это всё устроено. И я прекрасно понимаю, куда идут эти деньги. На содержание банковских вот этих учреждений.

Мы говорим про пенсионный фонд и много потратили времени летом, рассказывая - как же так, пенсионный фонд посмотрите, какие здания строит. А как же так - Сбербанк строит такие здания? Никто не задумывался, что это тоже государственный банк? Он немножко отличается от пенсионного фонда тем, что в нём английские и американские спекулянты участвуют. А он почему такие зарплаты платит? А он почему такое строит? Что, в советской сберкассе плохо или хуже обслуживали население? Большее по количеству население Советского Союза. Обслуживали. А как выглядела штаб-квартира советского Сбербанка? Она, наверное, была меньше нынешнего Сбербанка, правда? Вот так же, собственно говоря, как это относится ко многим нынешним ведомствам или государственным корпорациям. Поэтому вот к чему надо вернуться. Надо вспомнить вот об этих людях, они и составляют основу страны. Вот эти люди, клиенты Сбербанка. А не акционеры.

Мария Иваткина. Фото: Телеканал «Царьград»

Мария Иваткина, обозреватель телеканала «Царьград»: Константин Валерьевич, в глазах аудитории успешный бизнесмен – это человек, который привык искать счастья за рубежом. Там счета, там недвижимость, там дети, которые учатся в Гарвардах и Кембриджах. Но есть также и другие бизнесмены, которые связывают свою жизнь и интересы непосредственно с Россией, непосредственно с нашей страной. Вот у вас, как у крупного бизнесмена, я бы хотела спросить. А всё-таки бизнес должен быть социально ориентированным или во главе угла должно быть зарабатывание денег?

К. М.: Здесь очень важно, чтобы наши зрители чётко понимали: бизнес – это деятельность, коммерческая, направленная на получение прибыли. Бизнесмена, не занимающегося добыванием прибыли, не существует. Иначе он должен называться по-другому. Поэтому, в общем, для того чтобы люди, занимающиеся бизнесом, были более социально ориентированы, полезны для страны и патриотами, есть простые прагматические методы.

Например. У него должно быть его предприятие, его бизнес в России. Его деньги должны оставаться в России. Потому что он тогда будет вынужден улучшать среду вокруг себя. Потому что он здесь живет. Если он здесь живет, значит, он её улучшает. Если же он живёт в Лондоне или если он живёт на Лазурном берегу – он там улучшает среду, там дети ходят в школу. А здесь он просто приезжает, как вахтовым методом на Дальний Север, и там он что-то немножко поработал как бы и возвращается назад, там свой уютный милый мир. Надо, чтобы уютный милый мир был здесь. Тогда он будет здесь, вокруг себя улучшать среду. Это так человек устроен. Поэтому бизнесменов не надо увещевать, не надо призывать их, взывать к совести. Всё, что нужно сделать, – нужно соответствующее регулирование, при котором первое, и очень важное - отечественный бизнесмен должен получать приоритет перед иностранным. Что мы так убиваемся перед иностранными инвестициями? Почему у нас иностранный инвестор – он обязательно будет обцелован и облизан и ведомствами, и губернаторами, а отечественный бизнесмен будет восприниматься как вор? Более или менее, с которым можно по-всякому поступать. Почему это так? Нельзя так делать. Поэтому, во-первых, он должен иметь приоритет перед иностранным инвестором. Он должен так себя ощущать.

Во-вторых, это отношение людей. Чтобы отношение людей изменилось, конечно, это зависит от самого бизнесмена. Когда они увидят, что он помогает сирым и обездоленным, детским садам, он помогает больнице в том регионе, где он родился, то отношение к нему начнет меняться. Местные власти не должны бояться, что их в этой связи обвинят в коррупции, в лоббировании. Не надо бояться лоббировать местных бизнесменов. Это соль земли. Они создают рабочие места. Помогайте им. А вот если он вывез свои деньги за границу, если он убежал – не помогайте ему. Вот тогда в отношении него можете начинать разные политические на местном уровне репрессии. Говорить: а он отвозит деньги наши из нашего региона во Францию. А он купил квартиру в Америке. Вот кого надо осуждать. Но надо приветствовать, в свою очередь, и не бояться обвинений в том, что губернатор или мэр общается с бизнесменами. Но не потому, что они его родственники или ближайшие друзья. А потому что вот этот человек – это, как говорилось в Российской Империи, почётный гражданин. Потому что этот человек много сделал для своего региона. Поэтому, первое, бизнесмены должны иметь поддержку от государства, в том смысле, что просто неприоритет иностранных инвесторов. Этого достаточно. А второе, чиновники не должны бояться общаться с социально ответственными бизнесменами, патриотически настроенными к своему региону. Вот тогда прагматично и совершенно рационально эти бизнесмены станут социально ответственными. А те, кто не вписался в этот режим, те, кто ведёт себя, как будто он находится где-то в командировке за Полярным кругом или в Африке и полагает, что ему здесь не жить, – вот такие люди лишние. Их не надо поддерживать. И не надо относиться одинаково к тем и к другим. Вот как бизнес может стать социально ориентированным.

А. А.: И, обсуждая 2018-й год, мы не можем не затронуть тему спорта. Я передаю слово моему коллеге Дмитрию Румянцеву, также известному как Фрэнк.

Дмитрий Румянцев (Фрэнк) - в центре. Фото: Телеканал «Царьград»

Дмитрий Румянцев (Фрэнк), корреспондент телеканала «Царьград»: Спасибо, Андрей. Константин Валерьевич, этим летом наш футбол вроде как расцвёл. Мы провели прекрасный чемпионат мира, наша сборная более чем удивила. А потом начались будни. Скандалы из-за закрытия клубов. Если я не ошибаюсь, их только летом закрылось около 11. Не все знают, что делать с наследием этого чемпионата. Как вы думаете, что будет с нашим русским футболом?

К. М.: Меня, как активного болельщика, это не может не интересовать. Потому что мы все пережили феноменальный подъём, конечно, этим летом. Чего совершенно не ожидали, и вдруг – вот такая сказка разыгралась перед нашими глазами. Мы увидели красавцы-стадионы, на которых играли красавицы команды. И это было, конечно, великолепно, запомнится на всю жизнь.

Что произойдёт дальше? Дальше произойдёт всё, как обычно. Начиная от этого ужасного графика, когда мы играем в декабре. Мы перешли на эту систему, для того чтобы вписаться в европейские трансферные окна. Но при этом у нас ломается огромное количество футболистов, которые на холоде, летят «кресты» у них, получают другие травмы. Это почему-то никто не считал, когда мы переходили. Поэтому, на мой взгляд, вот это по-прежнему продолжает накладывать большой отпечаток на то, что в нашем футболе происходит. Второе, конечно, «фэйр-плэй» вот этот финансовый, так называемый. Потому что, когда у тебя одну команду спонсирует «Газпром», а вторую РЖД, и какие-то команды содержатся частными лицами – это большая разница. И, сколько здесь ни рассказывай – все равно эта разница будет всегда ощущаться. Что с этим делать? На мой взгляд, уравнять шансы. Либо мы должны все команды раздать по ведомствам, как в советское время. Пусть одни тогда армии принадлежат, а не Гинеру, не Федуну, а Московскому горкому партии или Собянин их спонсирует. И раздать разные клубы по регионам и честно признать: да, собственно говоря, играем вот в такую игру. Либо, если мы считаем и говорим постоянно о том, что мы должны экономить, потому что у нас вон что происходит, пенсионная реформа, денег в бюджете нет, тогда, значит, нужно запретить государственным компаниям каким-либо образом участвовать в нашем футболе. Что повлечёт, в свою очередь, падение бюджетов драматичное.

Повлечёт ли это ухудшение футбола? Вероятно. В связи с тем, что не будет возможности покупать дорогих западных легионеров. Надо ли на это пойти, если мы хотим сделать честный чемпионат, в котором будут расти лучшие воспитанники, и за ними действительно будет охота, потому что денег будет не так много, и весь футбол будет посвящён тому, чтобы не украсть на очередном трансферте, в котором будет участвовать вся команда, всё руководство, агент, и это будет главным в нашем футболе. А когда в нашем футболе станет главным поиск талантов, то, возможно, даже при меньшем бюджете у нас появятся какие-либо шансы выйти из этой ситуации, когда на красивых, великолепных, лучших в мире стадионах играют не лучшие в мире команды, а испытывающие большие проблемы с мотивацией, но при этом получающие колоссальные зарплаты. В то же время разлагающие игроков и уже влияющие на всё общество, когда они наблюдают этих игроков во всём цвете, потому что эти юные невоспитанные миллионеры почувствовали себя хозяевами жизни. Потому что они не добивались этого так, как должны были бы добиваться. Или как, например, вот эти ребята из Африки, приезжающие, которые, когда везут наших к себе в Африку и показывают, откуда они вышли, сразу становится понятно, почему они так бегают. Наши почему-то не бегают. Почему? Мне кажется, деньги всему виной. Мне кажется, что уменьшение общего бюджета чемпионата, как это ни парадоксально, это моя точка зрения, личная, скажется в лучшую сторону на качестве футбола. В нём станет меньше серых зон, меньше воровства, меньше неправды. И от этого больше, действительно, конкуренции игроков, тренеров, настоящего спорта.

Анна Вавилова. Фото: Телеканал «Царьград»

Ю. П.: Коллеги, практически все задали Константину Валерьевичу вопросы свои. В 18-м году вы раз в месяц к нам приезжали, и мы обсуждали самое актуальное, самое такое злободневное и раскрывали смысл, смысл происходящего. Есть предложение. Не знаю, как вы воспримете. Может быть, актуализируем наши встречи?

К. М.: Да, но короче.

А. А.: Константин Валерьевич, благодарим вас за то, что подвели в студии телеканала «Царьград» итоги 2018 года. И надеемся в следующем году встречаться чаще.

Константин Малофеев. Спасибо, дорогие коллеги. Всех вас с наступающим Новым годом и Рождеством. Большое спасибо вам всем, что мы были вместе этот год. И следующий год, я думаю, мы проведём так же интересно, вместе друг с другом и с нашими зрителями. 

Оставьте email и получайте интересные статьи на почту

Загрузка...

Оставить комментарий

Между «Дождем» и «Царьградом»: чего стыдится Юрий Грымов? Протоиерей Андрей Ткачев. Чудо борца за православие преподобномученика Афанасия Брестского
Новости партнёров
Закрыть
В прямом эфире: "Отец Андрей: ответы". На ваши вопросы отвечает протоиерей Андрей Ткачев