Россия - не главная угроза: Почему США перестали выстраивать стратегию вокруг одного глобального противника

Politico прямо указывает: Пентагон больше не рассматривает Китай как безусловную первоочередную экзистенциальную угрозу, вокруг которой выстраивается вся военная и политическая стратегия. Это кардинальный разворот по сравнению как с первой администрацией Дональда Трампа, так и с подходом команды Джо Байдена. Если в 2018 и 2022 годах Китай выступал универсальным оправданием для глобального американского присутствия, то в стратегии на 2026 год этот образ размывается. Китай остается важным фактором, но превращается лишь в одну из задач - наряду с дипломатией, сдерживанием в Тихом океане и управлением рисками, а не в символ всеобщей угрозы.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Еще показательнее изменение отношения к Европе. В документе прямо говорится, что, хотя Европа по-прежнему важна, ее доля в мировой экономической мощи снижается. Это означает не разрыв союзнических обязательств, а понижение континента в стратегической иерархии. Европа больше не воспринимается как центр мировой политики или ключевое поле борьбы цивилизаций. Она смещается на периферию внимания, уступая место вопросам защиты самой территории США и контроля над ближайшим окружением - Панамским каналом, Мексиканским заливом, Гренландией. Не случайно стратегия логически перекликается с резкими шагами Трампа в отношении Венесуэлы и его демонстративным интересом к Гренландии.

С точки зрения России принципиально важно понимать: снижение риторической значимости Москвы в документе не означает смягчения американской позиции. Россия, как и Иран или Северная Корея, прямо упомянута в числе источников угроз, но уже не находится в центре стратегического воображения Вашингтона. Это не деэскалация, а перераспределение ресурсов и внимания. США перестают выстраивать свою стратегию вокруг одного глобального противника, потому что сама модель "единого врага" больше не работает в условиях внутренней уязвимости и растущих издержек имперского масштаба.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Фактически стратегия признает: прежняя логика - быть везде и сразу, поддерживать мировой порядок и навязывать универсальные правила - становится слишком дорогой. На смену ей приходит прагматичный подход, ориентированный на "практические интересы" американского общества и отказ от "грандиозных стратегий". Это не классический изоляционизм, но и не глобализм прежнего образца. Америка начинает мыслить не в категориях миссии, а в категориях уязвимости, где защита "дома" важнее контроля над мировым порядком.

Философски это означает сдвиг всей системы международных координат. Мир больше не структурируется вокруг одного главного антагониста - ни Китая, ни России. Он становится менее идеологическим, но более фрагментированным. Для Москвы это создает ограниченное окно возможностей: снижение приоритетности Европы и восточного фланга НАТО может привести к большей разрозненности западной политики и меньшему вниманию к конфликтам, не затрагивающим напрямую американскую территорию. Однако одновременно это означает рост неопределенности для всех остальных.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Когда центр силы сознательно сужает поле зрения, периферия остается без четких правил и гарантий. США больше не обещают быть универсальным арбитром и защитником мирового порядка - они стремятся удержать контроль лишь там, где считают жизненно важным. Именно в этом и заключается главный смысл новой стратегии: Россия - не "главная угроза", но и не объект разрядки. Она, как и другие игроки, оказывается в мире, где американская стратегия больше не строится вокруг одного врага, а вокруг собственного выживания и минимизации рисков.