Визит Путина в Минск. Загадок больше не осталось – касается каждого

По словам президента Белоруссии, "сегодня наши страны создали базу для будущего рывка вперёд". И действительно, планы грандиозные. К сегодняшнему дню мы уже реализовали 600 из 1000 интеграционных мероприятий, планируется сотрудничество в самом широком спектре отраслей. И теперь становится совершенно ясно: визит Владимира Путина в Минск, действительно, получился особенным. Не зря наши оппоненты волновались, ведь Россия и Белоруссия переходят на новый этап сотрудничества, который касается каждого.  

Что меняется

Эту тему обсудили в программе "Без цензуры" ведущий Никита Комаров, заместитель директора Института стран СНГ Владимир Жарихин и руководитель Центра белорусских исследований Института Европы РАН Николай Межевич.

Никита Комаров: Как бы вы оценили сотрудничество России и Белоруссии по итогам 2022 года? И в контексте интеграции всё-таки стало понятно, к чему мы идём? Ранее данные вещи были непонятны, никто не мог определить общую цель.

Владимир Жарихин: Сейчас общая цель – это выжить в условиях мощнейшего санкционного давления. И выжить для России и Белоруссии вместе будет несколько легче, чем по отдельности. Именно это соображение является двигателем развития интеграции, которая сейчас идёт бурно. И в экономической области, и в военно-политической.

Никита Комаров: Лукашенко несколько раз заявил, что у Запада не получилось устроить экономический блицкриг против России и Белоруссии, что мы, наоборот, смогли всё пережить и стали сильнее. В этом контексте задачи меняются от "выжить" к определению будущего наших государств?

Николай Межевич: Мне кажется, на сегодняшний день задача "выжить" – уже пройденный этап. Процессы, которые идут на Западе и которые идут в наших союзных государствах, принципиально отличаются. В России мы, условно говоря, с 2003 года начали серьёзно заниматься реальным сектором.

Белоруссия же со времён прихода к власти Александра Лукашенко берегла свой реальный сектор. И наша либеральная общественность по этому поводу очень переживала. А сегодня выяснилось, что финансовым инструментом ничего нельзя сделать. Он как бы виртуальная реальность. А вот дерево на экспорт или для строительства дома, или даже как дрова – это реальная экономика. Мы закрываем себе все потребности по продовольствию. Ну что мы не можем? Ну, чай у нас в Белоруссии не растёт. В России, кстати, растёт. И виноград растёт. Можем поделиться с белорусскими друзьями.

В Белоруссии сохранился прекрасный промышленный комплекс. Он был в 5-6 раз меньше, чем на Украине. Но на Украине его разворовали, а в Белоруссии к нему относились очень бережно, как мать к ребёнку. Опять же, белорусские либералы кричали и плакали: "ой, он неэффективен, он никому не нужен! Мы продадим калийные удобрения и купим всё, что нужно!" А Лукашенко этого не допустил. Они же его за это критиковали и разбежались по Вильнюсам и Варшавам. Сейчас сидят вместе с нашими беглыми, а мы остались с реальным сектором.

И снова либералы вредили

Никита Комаров: Те, кто заявлял, что реальный сектор экономики в Белоруссии не нужен, кто смеялся над белорусской промышленностью – они это делали по глупости или намеренно? Ведь очевидно, что любая высокотехнологичная отрасль, тем более машиностроение, это всегда в плюс, даже если она работает с минимальной рентабельностью или выходит в ноль. Это не только про новые рабочие места, а про всестороннее развитие государства.

Владимир Жарихин: Конечно, хорошо, что удалось много сохранить. Но сказать, что мы восполнили сейчас весь урон, который нам нанесли либералы, сложно. Некоторые либералы "злостно" и сознательно разрушали наше самообеспечение, а некоторые – по наивности.

Они действительно верили: нефть есть, газ есть, в Белоруссии калийные удобрения есть, а всё остальное купим.

Никита Комаров: Это логика Егора Гайдара (экс-министр финансов России, один из основных руководителей и идеологов экономических реформ начала 1990-х в России – ред.) в чистом виде: зачем нам станки, когда продадим нефть, или даже не станки, а купим уже готовую продукцию.

Владимир Жарихин: И какое-то время это работало. Поэтому сейчас из этой ситуации мы выходим постепенно, или, говоря прямо, мучительно. Особенно это связано с высокими технологиями: электроника, медицинская техника. Всё это, к сожалению, у нас в основном было в штучных экземплярах и зачастую отставало от западного уровня. И не потому, что мы такие "безрукие", а потому что считали, что обойдёмся без этого. Микросхемы для детских игрушек и для стиральных машин мы делаем, а вот для современных, более сложных систем мы купим. Сейчас приходится всё восстанавливать. И надо сказать, здесь нам Беларусь поможет. Потому что в Белоруссии сохранились кадры, которые при хорошем капиталовложении, куда Россия и будет предоставлять кредиты, смогут даже быстрее всё восстановить.

Будет ли политическая интеграция?

Никита Комаров: А что касается политической интеграции России и Белоруссии? Здесь какие-то имеются подвижки или вопрос снова отложен? Потому что у нас, если не ошибаюсь, в договоре о союзном государстве и единая валюта, что в политическом контексте необходимо рассматривать, и парламент общий должен быть.

Николай Межевич: У нас есть единый парламентский комитет, наши валюты свободно конвертируются друг в друга. Никаких проблем с рублём в Минске нет.

Есть нюанс, Белоруссия не была инициатором распада Советского Союза. Она, скажем так, оказалась унесена ельцинско-горбачёвской волной и стала независимой. С тех пор прошло более трёх десятков лет. Республика состоялась как независимое государство. Интегрировать экономическую, политическую и военную систему она планирует, и этим занимаются долгие годы.

И наиболее серьёзные достижения, слава богу, в военной сфере. По этому поводу очень переживают поляки. Что же касается первоочередных задач, честно, это не валюта. Политическая интеграция – это ситуация, когда гражданин России в Белоруссии чувствует себя как дома, и наоборот. Вот такая ситуация в принципе уже достигнута.