«Люди, события, факты» - вы делаете те новости, которые происходят вокруг нас. А мы о них говорим. Это рубрика о самых актуальных событиях. Интересные сюжеты и горячие репортажи, нескучные интервью и яркие мнения.
События внутренней, внешней и международной политики, политические интриги и тайны, невидимые рычаги принятия публичных решений, закулисье переговоров, аналитика по произошедшим событиям и прогнозы на ближайшее будущее и перспективные тенденции, публичные лица мировой политики и их "серые кардиналы", заговоры против России и разоблачения отечественной "пятой колонны" – всё это и многое вы найдёте в материалах отдела политики Царьграда.
Идеологический отдел Царьграда – это фабрика русских смыслов. Мы не раскрываем подковёрные интриги, не "изобретаем велосипеды" и не "открываем Америку". Мы возвращаем утраченные смыслы очевидным вещам. Россия – великая православная держава с тысячелетней историей. Русская Церковь – основа нашей государственности и культуры. Москва – Третий Рим. Русский – тот, кто искренне любит Россию, её историю и культуру. Семья – союз мужчины и женщины. И их дети. Желательно, много детей. Народосбережение – ключевая задача государства. Задача, которую невозможно решить без внятной идеологии.
Расследования Царьграда – плод совместной работы группы аналитиков и экспертов. Мы вскрываем механизм работы олигархических корпораций, анатомию подготовки цветных революций, структуру преступных этнических группировок. Мы обнажаем неприглядные факты и показываем опасные тенденции, не даём покоя прокуратуре и следственным органам, губернаторам и "авторитетам". Мы защищаем Россию не просто словом, а свидетельствами и документами.
Экономический отдел телеканала «Царьград» является единственным среди всех крупных СМИ, который отвергает либерально-монетаристские принципы. Мы являемся противниками встраивания России в глобалисткую систему мироустройства, выступаем за экономический суверенитет и независимость нашего государства.
От урбанизма к сепаратизму
Фото: Klintsou Ihar / Shutterstock.com
Общество

От урбанизма к сепаратизму

Как главный «урбанист при Собянине» призвал к распаду России и анонсировал появление «джихад-кишлаков»

Урбанистов никто не любит. Автомобилисты их не любят за расплодившиеся всюду выделенные полосы и велодорожки. Пешеходы – за перекладываемую ежегодно плитку. Градозащитники – за лицемерную поддержку разрушения наследия и всевозможной точечной застройки. Экономисты – за призывы к растрате бюджетных средств не пойми на что.

Самый знаменитый урбанист России Григорий Ревзин, иногда рассматриваемый прессой как идеолог и вдохновитель урбанистических проектов Сергея Собянина (в частности – нашумевшей «Моей улицы»), решил одной статьей доказать, что нелюбовь к урбанистам совершенно справедлива, и планы у них и в самом деле весьма опасные.

 Григорий Ревзин. Фото: Шарифулин Валерий / ТАСС

В опубликованном «Коммерсантом» рассуждении «Как город победит национальное государство» Ревзин под видом футурологической экспертизы излагает пугающе откровенную программу либерального урбанизма. Разрушение национальных государств, превращение стран в «городские федерации» типа средневековой Ганзы, превращение городов, в частности – Москвы, в глобалистские мегаполисы, в свою очередь, поделённые на этнические гетто – азиатские, китайские, кавказские, не имеющие даже общего языка… Всё это якобы тенденции, неотменимо вытекающие из социальной природы и исторической среды городов.

Ревзин великолепно пользуется всеми инструментами интеллектуального шулерства, которое производит такое чарующее впечатление на начальство всевозможных рангов, выросшее во всевозможных совпартшколах, где их учили, что есть единственно верная научная теория, которая неопровержимо научно доказывает неизбежность коммунизма. Коммунизм заменился с тех пор на либерализм или что-нибудь ещё, но «единственно верную теорию» они по-прежнему ищут. А всевозможные «эксперты» (как правило, из либеральных контор) предлагают им такую теорию, наскоро соорудив её из американских книжных новинок позапрошлого десятилетия.

Это на рубеже миллениума, в обстановке фукуямовского «конца истории», и в самом деле была очень популярна тема «конца национальных государств», которые не выдержат конкуренции с глобализацией. Мир якобы распадётся на «глобальный город» – сеть рассеянных по всему миру гигаполисов, между которыми будут передвигаться на скоростных самолётах «новые кочевники» (как их назвал Жак Аттали), у которых из имущества с собой только ноутбук и кредитная карта: ни дома, ни сада, ни вещей – всё можно купить на месте. А между этими гигаполисами располагается провал, который можно было бы назвать «глобальной деревней», если бы этот термин уже не был бы употреблён в другом значении Маршаллом Маклюэном.

Однако с тех пор поезд давно ушёл. Очевидно, что глобализация так же упёрлась в определённые экономические, культурные и социально-психологические границы (не говоря уж о политических), как сверхзвуковые самолёты – в потолок дальности и экономической эффективности.

Большинство тех исторических тенденций, на которые ссылается Ревзин в своём проекте роспуска России (а нас интересуют прежде всего приложения его построений к нашему национальному государству), являются вымышленными или неправильно понятыми.

Экономика игнорирует национальные границы,

– заявляет урбанист.

Но, простите, так было всегда – и до эпохи национальных государств, и во время неё. Суть мировой торговли, развитие которой и создало в какой-то момент национальные государства, дав им преимущества над торговыми городами типа Венеции или членов Ганзы, в том, что она игнорирует границы. Просто с какого-то момента государствам оказалось проще торговать между собой напрямую – без ушлых посредников.

Из международного характера торговли делать вывод о неизбежности подъёма независимых городских центров – оснований нет. Напротив, торговая глобализация делает города-посредники попросту лишним звеном, все могут торговать со всеми. В пользу расцвета некоторых городов говорит скорее разворачивающаяся эра торговых войн.

В условиях экономического противостояния США и Китая роль нейтральных городов, где два экономических потока смогут встретиться, вроде какого-нибудь Сингапура, снова вырастет. Но это никак не касается судьбы национальных государств, напротив, речь именно о городах вне крупных национальных юрисдикций, о пограничье. Напротив, свои города национальные государства эпохи торговых войн будут держать всё больше в узде и наверняка отменят многие из их недавних вольностей, так как они означали бы дыры во всевозможных санкционных режимах.

Столь же абсурдно ссылаться на неизбежность распада национальных государств, указывая на то, что «суверенитет частично делегируется». Это вы говорите в эпоху Brexit? Серьёзно? Нынешняя эпоха как раз характеризуется всевозрастающим сопротивлением любому делегированию суверенитета. По всему миру популярностью пользуются партии, которые обещают отдавать как можно меньше власти транснациональной бюрократии. Выход из ЕС не только в Великобритании, но и во многих других странах становится настоящей «идеей фикс». И это в сверхурбанизированной маленькой Европе, где, казалось бы, нет никаких проблем управлять ею всею из одного центра.

О движении исторических тенденций говорит судьба итальянской «Лиги» во главе с Маттео Сальвини. Эта организация зародилась как сепаратистское объединение, популярное в высокоразвитых городах северной Италии, тех самых городах, что лишь полтора столетия назад стали частями единого национального государства и ещё отлично помнили время, когда были независимыми городами-государствами и воевали друг с другом при помощи наёмных кондотьеров.

Маттео Сальвини. Фото: www.globallookpress.com

Первоначальной идеологией партии, называвшейся тогда «Лига Севера», было отделение этих благополучных северных городов от нищенской глубинки итальянского деревенского юга, всё прямо строго «по Ревзину». «Зачем мы, богатые и работящие, будем кормить этих мафиозных нищебродов?» Однако в какую сторону двинулась идеология партии в последние годы, когда она стала фактически основой нового политического режима в Италии? В сторону общеитальянского национализма. Оказалось, что проще улучшить жизнь в рамках национального государства, ограничив, к примеру, развёрнутый либеральными глобалистами приток мигрантов, чем «отделяться».

Лицемерием являются и ядовитые фразочки о том, что «национальные войны стыдливо эволюционируют в гибридные». Автор явно имеет в виду возвращение Крыма и борьбу за Новороссию. Действительно, Россия ведёт эту войну весьма «стыдливо» и маскируя за гибридными действиями её национальный характер.

Но вот есть одно «но» – гибридная война является альтернативой не национальной войне, а её отсутствию. Крым, или Донецк, или Одесса были произвольно объявлены в 1991 году частью «украинского национального государства» и спрятаны под «хельсинкский» зонтик неприкосновенности границ. И русская национальная ирредента оказалась возможна лишь в застенчивых гибридных формах. Однако ещё недавно она вообще была немыслима, а теперь пошла довольно высокими темпами – и, что характерно, важными её участниками стали города – именно о их волю к национальному единству разбились все усилия ВСУ.

Впрочем, происходящее в России в последние годы вообще Ревзину не нравится. Как и положено тому, кто живёт на государственные бюджетные гранты на «урбанину», он не упускает случая съязвить про «шкодливый мачизм автократий» и пройтись насчет РПЦ, которая якобы мешает тому, чтобы в Москве завелись мигрантские кварталы и многоязычие.

Сегодня мы… очень боимся появления в Москве национальных кварталов. Однако в обозримом будущем страх неизбежно будет преодолён, и мы получим в городе новые центры – мусульманский, китайский, кавказский Город станет куда мозаичнее. Появятся храмы разных конфессий, национальные учебные заведения, выставочные центры, магазины, русский не будет единственным языком Москвы. И это будет рассматриваться не как напасть, от которой нас не уберегло национальное государство и РПЦ, но как преимущество Москвы в области международного обмена.

Особенно хороша проговорка про «национальные кварталы». Оказывается национальные государства, и прежде всего русское, должны умереть, чтобы на их телах копошились – нет, не бабочки космополитизма, а личинки всевозможных «национальных кварталов» с их убийствами чести, торговлей опиатами, чадрами и полной неприкосновенностью преступников из них для полиции. И всему этому мешает РПЦ с её стремлением понатыкать всюду православные храмы.

Нет ли тут расшифровки той идеологии, в рамках которой ведутся в последние месяцы храмоборческие скверные протесты? Что ж, по крайней мере урбанист откровенен – борцы за сквер против храма борются на самом деле не за сквер, а за «чайна-таун» и «джихад-кишлак».

Фактически Ревзин предлагает концепцию гнилостного разложения России и самого разнузданного сепаратизма под видом урбанизма, причём не стесняясь с откровенным шулерством аргументов. Чего стоит такой пассаж:

Не может город, в котором, скажем, расположена атомная электростанция, иметь дотационный бюджет. И это создаёт слишком очевидную повестку политических изменений, которую трудно сдерживать. Ясно, что в какой-то момент возникнут оппозиционные городские движения под лозунгом «нас грабят» – и тут трудно будет возражать.

На самом деле, конечно, город, где расположена АЭС, может быть только дотационным и никак иначе (замечу как человек, пишущий эти строки в Обнинске, где появилась первая в мире АЭС).

Фото: Klintsou Ihar / Shutterstock.com

Жители такого города отлично понимают, что они встроены в огромную систему, которая заведомо не может ограничиться их городом. Бюджет почти всех городов мира попросту не вытянет строительства АЭС – один блок атомной станции стоит 8 млрд долларов, то есть всего бюджета Москвы хватит лишь на три блока. Даже если какому-то городу хватило городских денег на «свою» карманную АЭС, то он вряд ли захочет иметь у себя под боком завод по обогащению урана, не говоря уж об урановых рудниках – можно представить себе, какой шум поднимут экологи при такой перспективе.

Иными словами, АЭС, как и большинство индустрии, которая только и может создать по настоящему большое богатство, заведомо превышает возможности отдельных городов, и возможна в них только потому, что они являются частью территориального развития больших государств. Должен, кстати, расстроить товарища Ревзина – о «постиндустриализме» в последние десятилетия тоже говорят всё реже, а всё чаще об индустриализме нового типа, основанном на робототехнике и прочем хайтеке.

«Самостоятельно» мог бы выжить лишь небольшой город без индустрии с плодородной сельскохозяйственной территорией вокруг него и с привлекательными достопримечательностями для туристов. Небольшое «Суздальское княжество», может быть, и выжило бы на солёных огурцах, сбитне и туризме, но «независимый Череповец» или «свободный Кузнецк» заведомо невозможны.

Абсурдна сама теория, которую пытается предложить Ревзин в качестве основы для своего прогноза на будущее. Мол, в истории существует фундаментальный конфликт между городами и государствами. Должен расстроить урбаниста. История показывает прямо противоположное – города это и есть государства, а государства – это развившиеся города.

Территориальное государство возникает как расширение «хоры», окружающей город, возникает с помощью подчинения других городов. Так возникли Вавилон и Ассирия, так развивался Рим, так сформировалась Россия – на основе Московского княжества, победившего другие княжества-города, как Тверь или Нижний Новгород, и подчинившего независимые города Новгород и Псков. «Однажды вся Англия будет только Лондон» говорил английский король Яков I Стюарт. Париж господствовал над Францией. Несомненно, между центральной властью и городскими структурами существовали конфликты, как существовали они между властью и дворянством, властью и крестьянством, властью и духовенством, но видеть в этом некое извечное противостояние города и государства попросту безграмотно.

Однако основой этих территориальных единств было единство нации, которое сплачивало разные, подчас враждебные города, и сельское население. А единство нации зачастую обеспечивалось единством религиозной традиции. Москва и Новгород могли ненавидеть друг друга, но сразу же после канонизации «московского» преподобного Сергия Радонежского в мятежном Новгороде возник храм в его честь – первый на Руси. И когда город окончательно перешёл под власть московских государей, в нём практически не наблюдалось сепаратистских движений – одна кровь и одна вера сплачивали там, где прошлое и экономика разделяли.

Те же города-государства, которые не смогли выйти из своей полисной отчуждённости, как города Греции, как города средневековой Италии и Германии, включая Ганзу, на которые, как на модель, ориентируется Ревзин, это города, которым не повезло стать полноценными территориальными государствами. В частности из-за того, что соседи парализовали усиление друг друга. Сохранение формы города-государства знаменовало упадок, который так ярко проявился в Италии в эпоху итальянских войн (1494–1559) – развитые, богатые и могущественные города – Венеция, Флоренция, Милан, Генуя ничего не могли сделать с тем, что по их территории шастают огромные и грабящие всё на своём пути армии территориальных государств – Франции, Испании, Австрии. Не могли, потому что бюджеты территориальных государств были попросту несопоставимы с городскими.

Богатейший город мира Венеция была финансовым карликом сравнительно с Францией (если бы Ревзин внимательно читал работы Фернана Броделя, он бы это помнил), а потому могла действовать только в союзе с сильными империями, а в конечном счёте была поглощена Австрией, а затем отвоёвана национальной Италией.

Для современного города по-прежнему актуальны все те факторы, которые некогда привязывали к национальным государствам даже самые строптивые города. Прежде всего это вопрос безопасности – и он куда серьёзней, чем представляется Ревзину. Вся «урбанина» и все мечты о свободных городах актуальны только в условиях глобального мира – того хрупкого глобального мира, который возник в условиях ядерного паритета и обеспечивается термоядерными ракетами. Ни один город мира не способен создать своё ядерное оружие и гарантировать так свою безопасность, а значит, и ни о каком суверенитете мечтать ему не приходится. Любое обострение международной обстановки заставит правительства привести капризичающих урбаноидов «к ноге».

Да и, если не говорить о глобальных конфликтах, устойчивое развитие и благополучие города возможны только в довольно жёстких рамках национальных государств. Главное преимущество современных супергородов – это их очень высокий уровень жизни. По сравнению с кем? Не с собственными пригородами, конечно (там как раз обычно живут самые богатые), а по сравнению с «глобальным Югом» –мировой деревенской дырой, где копошатся миллиарды нищего населения, которые стараются любой ценой попасть на городские улицы, чтобы работой ли, грабежом ли, воровством ли, проституцией ли, но хотя бы немного повысить свой уровень жизни.

Так восторгающую Ревзина «многонациональность» приносят в города не столько богатые, сколько бедные, порой едва не отличимые от варваров и как раз и стремящиеся жить в своих «джихад-кварталах», где никакой миллионер, из каких бы трущоб он ни вышел, никогда не останется.

И единственной преградой, которая не даёт этому мультикультурализму превратить города в грязные криминально-опасные свинарники, разделённые на зоны контроля этнических банд, является как раз национальное государство с его унифицирующей культурной рамкой. Если идеи «урбанистов» победят, то нас ждут не блистающие сверхсовременные гигаполисы, а варваризованные пустоши, хорошо подходящие для натурных съёмок в жанре постапокалипсиса. В мире «по Ревзину» именно красивые и ухоженные города погибнут первыми.

И в связи с этим возникает вопрос – зачем тогда пишутся и публикуются эти шулерские трактаты? Цель у «урбаниста при Собянине» весьма практическая и связана, конечно, не с тем, что Сергей Семёнович хотел бы объявить себя незалежным ньюмосковским ханом. Вопрос в распределении бюджетных потоков единого национального государства – России (того самого, которое вроде бы должно умереть, превратившись в конфедерацию городов).

Мэр Москвы Сергей Собянин. Фото: www.globallookpress.com

Если Россия – единое национальное государство, то самой разумной стратегией является равномерное развитие территорий. Постройка железных и шоссейных дорог, «подтягивание» регионов на уровень центральных мегаполисов, создание сплошной комфортной жизненной среды, когда человек мог бы жить, к примеру, в усадьбе, позволяющей вместить 5-6 детей, расположенной за 100-150 км от города, но при этом на комфортном городском транспорте доезжать до культурных центров, а работать распределённо.

Собственно, ничто не мешало бы превратить как минимум всю центральную Россию до Урала в один сплошной деурбанизированный жизненный массив, где разница между городом и деревней практически не ощущалась бы. Это бы соответствовало и паттернам русского национального характера, и психологии, ведь ещё Прокопий Кесарийский отмечал, что славяне любят жить «спорадейн», рассеянно, а потому земли им надо занимать много.

Русская идея состоит в том, чтобы жить в однодворных деревнях, связанных между собой скоростными магистралями (таковыми для темпов доиндустриальной эпохи были реки), а не тесниться в чудовищных муравейниках до неба.

Однако на реализацию такой программы бюджетных трансфертов не получишь, да и точечные застройщики на ней прогадают. Мало того, в условиях сокращающихся бюджетных возможностей вопрос о том, что делать – влепить пару ТПУ в Новой Москве или построить хорошую шоссейную дорогу вдоль берега Онежского озера, где населения с гулькин нос, – будет стоять всё более остро. И вот на этом рубеже боевые урбанисты оказываются весьма востребованными. А их пропаганда – действенным средством запугивания власти.

Ревзин и сам не скрывает своего необольшевистского настроя – мол, «город отвечает фрондами и революциями, причём иногда успешными – русский бунт был бессмысленным, пока был сельским». Любопытно, как из-под маски новомодного либерала вылезает рыло «комиссара в пыльном шлеме», уверенного, что «городская» революция 1917 года была «небессмысленной». Было, впрочем, в ней одно «но» – это была революция против горожан, осуществляемая слобожанами, подстрекаемыми выходцами из местечек. И именно в результате этой революции городское население России было практически уничтожено.

Об этом хорошо бы помнить всякому горожанину, когда ему попадаются сладкие речи урбанистов.

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Яндекс.Дзен
и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.

Читайте также:

"Геноцид пешеходов и "зебры" раздора": Москвич подал в суд на "исчезающие" переходы Торговая война с США: Китай выступает за сотрудничество, но готов к битве "Раковый" рост надо остановить: Эксперт рассказал, зачем России нужно размосквичивание «Человейники» угрожают городам России: Урбанисты спорят о методах борьбы с гетто
Загрузка...