Казус Навального: никаких специальных отношений с Берлином больше нет
Никаких специальных, "особых" отношений с Берлином у Москвы больше нет. Учитывая вероятных сменщиков Ангелы Меркель на посту канцлера, в обозримой перспективе таких отношений и не будет. Казус с Алексеем Навальным стал последней каплей, считает первый зампостпреда России при ООН Дмитрий Полянский.
Министр иностранных дел России Сергей Лавров встретился с делегацией парламентской фракции немецкой партии "Альтернатива для Германии". Лавров дал понять, что этот визит - зеркальный ответ на политику Берлина.
"Со своей стороны никогда не только не протестуем, но и не препятствуем контактам между официальными представителями германских властей и российской оппозицией. Причём официальные лица Берлина предпочитают встречаться из числа оппозиционеров не с представителями парламентских фракций, а с несистемными деятелями", - заметил Лавров.
Замечание главы российского МИД об отказе ЕС с подачи Германии от претензий на самостоятельную роль в мире - концептуальное. Как считает первый зампостпреда России при ООН Дмитрий Полянский, в Москве, судя по всему, пришли к выводу, что никаких специальных отношений с Берлином больше нет, и похоже, что больше не будет - учитывая, что Меркель вскоре оставит пост канцлера.
"Понятно, что казус с Алексеем Навальным стал последней каплей: московских начальников он поразил именно своей иррациональностью и необязательностью - зачем надо было настолько решительно идти вразрез с прагматическими интересами, которые, как казалось прежде, разделяются обеими странами? Но эрозия прежнего восприятия "оси Москва - Берлин" как чего-то особенного началась давно. Теперь оно закончилось", - отметил Полянский.
Когда Лавров заявил, что Москва готова прервать "на время" диалог с ЕС по причине его безрезультатности, речь шла именно об институтах ЕС, а не отказе от разговора с Европой. Сейчас Москва пересматривает свои отношения с конкретными странами: в зависимости как от их позиции в отношении России, так и от роли внутри ЕС.
"Это завершение очень значимого этапа российской внешней политики, который начался после распада СССР, и начало чего-то совсем другого", - заключил Полянский.