Цена на борщ в России зависит от Лондона. Что? Да, такова правда
Обычный домашний обед превращается в статью серьёзных расходов. За пять лет базовый набор овощей подорожал почти вдвое, но главный абсурд даже не в цифрах. Стоимость родной картошки и сахара у нас до сих пор привязывают к котировкам зарубежных бирж. Никакого мошенничества — просто «невидимые руки» рынка.
По данным Росстата, официальная инфляция с 2021 года составила 55%. Но это в среднем — вместе со смартфонами и телевизорами. По условному борщевому набору картина куда печальнее. Капуста за год прибавила 38%, свёкла и лук — по 32%, картофель — 30%, морковь — 20%. За пять лет овощи подорожали на 80–95%. И это ещё без мяса: курица к октябрю прибавит 7–12%, свинина — 10–15%. Бензин за год вырос на 22%, логистика — на треть. Всё это уже заложено в ценники, просто пока проявилось не до конца.
Статистика усредняет всё: в корзине индекса потребительских цен продукты дорожают так же, как и всё прочее. В реальной жизни — наоборот. Поэтому Центробанк видит инфляцию 5,59% и радуется, а хозяйка видит 46 рублей за килограмм капусты. Обе цифры правильные. Просто одной можно красиво отчитаться, а вторую обсуждают на кухне. Покупку телевизора отложить можно — с ужином так не прокатит.
Эксперты говорят: к концу осени капуста будет стоить 80 рублей, картофель — 70–80. Переломить это не получится, потому что не подешевеют ни топливо, ни логистика, ни оплата труда. Разрыв между «личной» и официальной инфляцией будет только расти.
Коллаж Царьграда
Для семьи из трёх человек с медианным доходом в 76 тысяч продуктовая корзина обходится примерно в 30 тысяч в месяц. Если цены на основные продукты вырастут в среднем на 15–20%, траты на еду увеличатся на 4,5–6 тысяч ежемесячно. В год — плюс 54–72 тысячи только на питание. А вслед за продуктами потянутся коммуналка, одежда, лекарства, транспорт.
Да, солярка подорожала. Но корень зла не в дизтопливе — оно вскоре подешевеет из-за сезонного спада спроса, а продукты за ним не последуют. Дело в логике ценообразования: если товар торгуется на бирже, его стоимость автоматически привязывается к мировым котировкам. Никто не станет продавать дешевле, если на бирже дороже. Логика рыночная — но только если мы живём в открытом мировом рынке. А это давно не так.
После 2022 года расчёты в долларах и евро для большинства операций закрыты. И тем не менее мы по-прежнему смотрим на биржи Лондона и Нью-Йорка. Какая разница, за сколько американец покупает овощи у себя? У нас своя свёкла, свои поля, своё топливо, свои трактористы, свои налоги и свой НДС.
Основная задача — накормить население. Себестоимость такая-то, прибыль производителя, посредника, продавца — прописали процентное соотношение, и всё, — говорит руководитель Санкт-Петербургского общества защиты прав потребителей Александр Виноградов. — Табак тоже торгуется на мировых рынках. Но мы удивительным образом регулируем цену: на пачке написано «Максимальная цена — 170 ₽», и выше продавать нельзя. На зарубежный табак цены контролировать умеем, а на наш родной сахар, картошку, лук и капусту — «как-то не получается». А чего не получается-то?
Коллаж Царьграда
Для русской семьи продукты — финансовый фундамент. Домохозяйства с доходами ниже медианных тратят на еду 35–45% бюджета, бедные — до 50%. Это закон Энгеля: чем беднее семья, тем большую долю отдаёт за пропитание. Мясо заменяется субпродуктами, рыба — консервами, фрукты исчезают. Дальше — рост заболеваний и снижение иммунитета у детей. Тратя половину дохода на еду, семья выпадает из потребительской экономики и не прирастает детьми: рождение ребёнка грозит уже не радостью, а бедностью.
Решение — в двух шагах: снизить ключевую ставку и отвязать стратегические отечественные товары от мировых бирж, установив предельные розничные цены и фиксированные наценки для каждого звена. Никаких кивков на «мировые цены» для собственного народа. Это и есть суверенитет в экономике.