Методички Центробанка убивают: Русский борщ "съели" на лондонских биржах
За несколько лет базовый набор овощей подорожал почти вдвое, превращая обычный домашний обед в статью серьёзных расходов для миллионов семей. Главный абсурд в том, что стоимость родной картошки или сахара до сих пор искусственно привязывают к котировкам зарубежных бирж. Ловкость "невидимых рук" рынка, и никакого мошенничества. Способ остановить этот разгром семейных бюджетов давно известен, но экономический блок правительства упорно делает вид, что его не существует.
Инфляция "для отчёта" и для кошелька
По данным Росстата, за пять лет, с 2021 года, официальная инфляция составила 55%. Но это в целом, вместе со смартфонами, телевизорами и предметами роскоши, которые пока не растут. А вот по условному борщевому набору картина иная, более печальная для потребителя.
- Капуста за год прибавила в цене 38%.
- Свёкла – 32%, как и лук, картофель – 30%, морковь – 20%.
За пять лет овощи подорожали на 80–95%. Если учесть, что борщ без мяса – дело грустное, то и тут не легче: курица с октября прибавит ещё 7–12%. Свинина – 10–15%. Импортные овощи – 35–40%. Бензин за год вырос на 22%, логистика – на треть. Всё это уже заложено в ценники. Просто пока не до конца проявилось.
По условному борщевому набору картина печальная для потребителя. Коллаж Царьграда
Статистика усредняет всё. В корзине индекса потребительских цен продукты дорожают так же, как и всё прочее. В реальной жизни – наоборот. Поэтому Центробанк видит инфляцию 5,59% за прошлый год, и радуется: всё, дескать, правильно делаем.
А хозяйка видит 46 рублей за килограмм капусты. И обе цифры правильные. Просто первой цифрой можно красиво отчитаться. Другая уже не столь приглядная просто потому, что покупку телевизора отложить до лучших времён можно, а с ужином это не прокатывает.
Эксперты уже говорят, что к концу осени капуста будет стоить 80 рублей. Картофель – 70–80. И этот рост никак не переломить, потому что не будут дешеветь ни топливо, ни логистика, ни оплата труда. А значит, "личная" инфляция продолжит обгонять официальную, и разрыв будет только расти. Соответственно, тот, кто получает среднюю зарплату по стране, кушать станет хуже. И реже.
Пока что для обычной семьи из трёх человек (двое взрослых и ребёнок), с медианным доходом в 76 тысяч рублей продуктовая корзина обходится по самому скромному подсчёту около 30 тысяч рублей в месяц. Если цены на основные продукты вырастут в среднем на 15–20% (а по некоторым позициям – на все 40%), ежемесячные траты на еду увеличатся на 4,5–6 тысяч рублей. В год – плюс 54–72 тысячи рублей дополнительных расходов только на питание.
А вслед за продуктами потянутся вверх цены на всё: коммунальные услуги, одежду, лекарства, транспорт. И это уже очень ощутимо.
Продуктовая инфляция, незаметная для столичного покупателя, вгоняет в оторопь жителей глубинки. Коллаж Царьграда
"Мировые цены" как отмазка
Да, солярка для тракторов и комбайнов подорожала. И для грузовиков, которые возят овощи, тоже. Неприятно, но не очень трагично. Эта причина является хорошим обоснованием роста цен на продукцию сельхозтоваропроизводителей: видите, дескать, что творится, вот потому всё и дорожает. Но корень зла отнюдь не в дизтопливе: оно неизбежно вскоре подешевеет в связи с сезонным снижением спроса, а цены на продукты снижаться вслед за этим не будут. И вот почему.
В России сама логика ценообразования на стратегические товары выглядит как минимум странно. Если продукт торгуется на бирже, то его стоимость автоматически привязывается к мировым котировкам – и производитель, и оптовик, и ретейлер ориентируются именно на биржевую цену. Никто не станет продавать дешевле, если на бирже этот товар стоит дороже. Это рыночный механизм, и в нём есть своя логика. Но только в том случае, если мы действительно живём в открытом мировом рынке. Однако это уже давно не так.
После 2022 года наша страна оказалась под беспрецедентным пакетом санкций, наши финансовые и торговые связи с Западом фактически разорваны, расчёты в долларах и евро для большинства операций закрыты. И тем не менее мы по-прежнему смотрим на биржи Лондона и Нью-Йорка, словно они определяют нашу экономическую реальность. Правительство разводит руками: "Ну, это же мировые цены, что мы можем поделать?" А вот что можем: перестать на них смотреть и сопрягать с ними наши цены. Какая разница, за сколько американец или европеец покупает овощи у себя в стране? У нас-то своя свёкла, свои поля, наше топливо, наши трактористы, наши налоги и наш НДС.
"А ларчик просто открывался"
Мы не покупаем сахар за рубежом, не везём картошку из-за океана. Так почему цена на полке в магазине в Саратове или Иркутске должна зависеть от котировок на бирже, до которой нам нет никакого дела, интересуется руководитель Санкт-Петербургского общества защиты прав потребителей Александр Виноградов:
Основная чёткая задача – накормить население. Себестоимость такая-то. Прибыль первого, и второго, и третьего эшелона – это производитель, посредник, допустим, и конечно, продавец, гипермаркет, – прописали процентное соотношение, и всё. Смотрите, как интересно: табак тоже торгуется на мировых рынках. Но мы же как-то удивительным образом регулируем внутреннюю цену: пачку переворачиваешь, и там написано: "Максимальная цена – 170 ₽", и выше продавать нельзя. Потому что тебе сразу огромный штраф будет. То есть на зарубежный табак мы умеем контролировать цены. А на наш родной сахар, гречку, картошку, лук, капусту мы как-то руки поднимаем и говорим: “"Ну как бы вот, ну как-то не получается". А чего не получается-то?
И действительно, почему? Может быть, потому, что госрегулирование цен прищемит хвост агрохолдингам, снизит сверхприбыли их владельцев и станет страшным кошмаром для либералов-финансистов из экономического блока правительства и Центробанка, поскольку в корне противоречит их методичкам о том, что "рыночек порешает". Однако пока что он порешал так, что в воюющей стране этими методичками лишь прикрывают интеллектуальную и организационную немощь. Все сферы промышленности пребывают в крайне печальном состоянии, кроме ВПК, где как раз и действует это самое "кошмарное" госрегулирование цен.
"Видит око, да зуб неймёт": цены на овощи заставляют переходить на дешёвые крупы. Коллаж Царьграда
Для российской семьи продукты – финансовый фундамент: домохозяйства с доходами ниже медианных тратят на еду 35–45% бюджета, бедные – до 50%. Это закон Энгеля: чем беднее семья, тем большую долю она отдаёт за пропитание. Когда цены на базовые продукты опережают общую инфляцию, семья вынуждена покупать дешевле. Мясо заменяется субпродуктами, рыба – консервами, фрукты исчезают. Последствия печальны: рост заболеваний, снижение иммунитета у детей. В итоге, тратя половину дохода на еду, обычная семья в значительной степени выпадает из потребительской экономики. И конечно, не прирастает детьми: потенциальные папа и мама понимают, что рождение следующего ребёнка обеспечит не радость, а бедность, если не откровенную нищету.
Что с того?
Семья, переплатившая за еду, урезает расходы на одежду, образование, медицину и отдых. Ключевая ставка ЦБ на уровне 14% лишь усугубляет кризис: она блокирует инвестиции и покупки, но бессильна против инфляции издержек – удорожания логистики и топлива. В условиях ограниченных внешних рынков такое подавление внутреннего спроса ведёт страну к технологической деградации.
Семья, переплатившая за еду, урезает расходы на одежду, образование, медицину и отдых. Коллаж Царьграда
Решение требует двух шагов. Во-первых, нужно снизить ключевую ставку, иначе импортозамещение так и останется на уровне переклеивания шильдиков на китайские товары, купленных на сырьевые деньги. Во-вторых, стратегические отечественные товары необходимо отвязать от мировых бирж, установив жёсткое госрегулирование: предельные розничные цены и фиксированные наценки для каждого звена – от производителя до ретейла.
Никаких спекуляций, никаких кивков на "мировые цены" для собственного народа. Это и есть суверенитет в экономике.