"Я хотел воспитать свою дочь идеалом человека": Прощальное слово Александра Дугина

Я не мог, я не хотел говорить, но Наташа говорит, что Даше было приятно услышать, что сейчас она слышит мои слова.

Простите.

Я, знаете, хотел воспитать свою дочь так, как я вижу идеал человека. В первую очередь это вера, она всё детство провела в православных лагерях, ходила в церковь. И это важно, но я хотел, чтобы она была ещё и умным православным человеком, поэтому мы с её мамой посоветовали ей стать философом. И она стала им.

Я не могу сказать, глубока ли она как философ.

Но она старалась двигаться в этом направлении. Сейчас, может, откроется то, что мы не видели, не замечали.

А ещё с детства первыми её словами, которым, конечно, не мы её научили, были "Россия", "наша держава", "наш народ", "наша империя". И она и стала такой идеальной. Проходя через сложные испытания, она стала только гораздо лучше, чем мы сами.

В нашей семье всегда, с самого начала было заведено: ты должен стать лучше, ты должен стать выше себя, ты должен стать храбрее, ты должен стать умнее, ты должен стать совершеннее. Мы не хвалили её, а ей не хватало этого. Мы говорили: вот это недостаток, будь лучше, будь лучше, будь выше. И, может быть, перестарались.

У неё не было страха, правда. И когда мы с ней в последний раз говорили на фестивале "Традиция", она мне сказала:

Папа, я чувствую себя воином, я чувствую себя героем, я хочу быть таким, я не хочу никакой иной судьбы, я хочу быть со своим народом, со своей страной, я хочу быть на стороне сил света, вот самое главное.

В моей последней лекции, на которой мы были с ней рядом, я рассказывал, что история – это битва света и тьмы, Бога и его противника. И даже наша политическая ситуация, наша война на Украине, но не с Украиной – это тоже часть этой войны. Света и тьмы. Не больше, не меньше. И когда мы уезжали, за минуту до её кончины, гибели, которая произошла на моих глазах, звучала песня Акима Апачева "В "Азовстали" демонов хоронят". Она хотела её послушать, но мы поехали раньше. Ничего бы это не изменило.

Осмысленность её жизни – вот что поражает, она была осмысленна, трудна, несмотря на то что она совсем почти девочка, тридцати лет почти даже не прожила, она ушла, но она двигалась по линии этой логики, которая стала её логикой. И поэтому я очень признателен и тронут – я не думал, что её так знают и так к ней относятся.

Она была тем, о чём говорила. Сколько в нашей жизни двуличия, как много трусости, а она не была такой, она была цельной, она была так воспитана, и её путь – это какой-то невероятный аргумент, самый страшный, может быть, чудовищный, душераздирающий аргумент в её правоте. В том, что так и надо. Вот так и не хотела бы она иной судьбы, иной жизни.

Она любила славу, которой ей недоставало, её мало хвалили. И сейчас, когда президент наградил её орденом Мужества, я прямо чувствую, как она радуется, как говорит: "Вот видишь, папа, какой я молодец, а ты говорил". Вы знаете, любить славу за её хорошую сторону – что же в этом плохого, если это всё ради света. Не ради иного. Если ты принёс себя на алтарь своей страны, своей веры, своей истины, то что же в этом плохого, если тебе отдают должное, это же так правильно.

Простите, я не могу говорить, я просто очень признателен вам, я признателен всем, всему нашему народу, я не подозревал, что так может быть, и всем, кто пришёл, и всем, кто откликнулся, всем, кто написал. Оказывается, я не знал, кто является моим самым близким человеком и близким другом для других.

Простите, я думаю, последнее, что хочу сказать – для неё жизнь была смысл, смысл был для неё важнейшей составляющей, она и прожила по этому смыслу. И если это кого-то затронуло, её трагическая гибель, её личность, её цельность, то у неё было бы одно желание: не помните обо мне, не прославляйте меня, сражайтесь за нашу великую страну, защищайте нашу веру, наше Святое Православие, любите наш русский народ, потому что она погибла за народ, она погибла за Россию на фронте, и фронт этот здесь. Не только там – здесь, в каждом из нас.

И самая большая цена, которую приходится платить, может быть оправдана только высшим достижением, победой. Она жила во время победы и она погибла во время победы. Нашей русской победы, нашей истины, нашего Православия, нашей страны, нашей державы.