Страх и ненависть в Каннах

Приз за русофобию

Степень общего неадеквата показывает следующий факт – приз за лучшую музыку получил фильм Кирилла Серебренникова о Викторе Цое «Лето». Но если вы думаете, что наградили посмертно самого Цоя, вы заблуждаетесь. Награду за музыку к фильму о Цое получил… Роман Билык (Рома Зверь). Теперь вы видели всё: Рома Зверь - призер Каннского фестиваля. За музыку Цоя.

Логика каннских мудрецов, впрочем, понятна – необходимо было премировать фильм Серебренникова хоть за что-нибудь, «назло путинскому режиму», но так как сам фильм наградить было абсолютно невозможно – он до дурноты плох и как-то до неприличия глуп, то осталось выдать ему не вполне официальный Cannes Soundtrack Award хоть за что-то…

Той же логике – награждать «назло Путину», подчинена и награда украинскому режиссеру Сергею Лознице, уже вполне официальная, в секции «Особый взгляд», за «лучшую режиссуру» документального фильма «Донбасс». Знаменитого русофоба наградили «за пронзительный взгляд на войну на его родине, в Украине». Собственно, можно было просто выпустить заявление от имени дирекции фестиваля: «Мы официально считаем Донбасс Украиной», и Лозницу можно было бы и не награждать, поскольку на поверку режиссер оказался обычным вором – большая часть «документального фильма» состоит из ютубовских роликов о происходящем в Донбассе, а оставшаяся – игровые сцены.

То есть перед нами не документальный фильм, а пропагандистский клип из чужого материала, подчиненный простой расистской идее, которую Лозница и не скрывает – на Донбассе живут не люди, а гопники-урки. «Донбасс — это не регион, а понятие, и это стало возможно потому, что криминальные отношения там — основа жизни, и у многих людей, живущих там, нет почвы под ногами. И это проблема, с которой любой власти в Украине придется иметь дело, а нам, ее жителям — повседневно сталкиваться», - делится Лозница со всей откровенностью своими расистскими мыслями.

Гран-при фестиваля получила очередная американская антирасистская комедия «Черный клансмэн» о темнокожем полицейском, который борется с Кук-клукс-кланом. Однако ненависть к черным – одно, а ненависть к русским – совсем другое. Оказывается, расизм и ненависть в Каннах вполне допустимы и никого не оскорбляют, если объектом расизма являются убиваемые артиллерией ВСУ жители Донбасса.

Ещё в расизме и равнодушии удобно обвинить… самих русских и Москву. Тут уже всё более чем официально – приз за лучшую женскую роль отходит фильму Сергея Дворцевого «Айка», в котором казахская актриса Самал Еслямова сыграла киргизскую мигрантку, которая бросает родившегося у неё ребенка и пытается пристроиться в жестокой и равнодушной Москве, где никому до неё нет дела, за всеми мигрантами гоняются коллекторы и милиция. Европейский зритель, привыкший к тому, что его пичкают историями о мигрантских страданиях в ЕС, призванными обличить выступающих за закрытость границ европейских правых, должен ужаснуться тому, что в России мигрантов мучают еще более бесчеловечно. И обрести в этом еще один повод побороться за «права человека» за наш с вами счёт.

Из сделанного перечисления очевидно, что Канны в этом году не остались в стороне от призыва «бороться с русской угрозой настоящим образом»: хороших «русских» сажают в тюрьму - как Серебренникова, плохие русские смеют восставать на Донбассе, другие плохие русские мучают мигранток в Москве. Атмосфера новой холодной войны пронизывает всё, кроме… фильма Павла Павликовского «Холодная война», рассказывающего о перипетиях любви руководителя польского фольклорного ансамбля Виктора и одной из его подопечных – роковой блондинки Зулы, которых болтает из страны в страну по обе стороны становящегося сначала всё более, а потом чуть менее железным занавеса.

Этот фильм, награжденный за лучшую режиссуру, как ни странно, очень «невоенное» кино, - скорее ностальгическая драма, посвященная послевоенному «золотому тридцатилетию», когда среднему европейцу, несмотря ни на что, было по-настоящему хорошо.

 Обладатель «Золотой пальмовой ветви» Хирокадзу Коре-Эда. Фото: globallookpress.com

Самое странное в Каннах-2018 то, что на этом фоне «Золотую пальмовую ветвь» получил действительно неплохой, эмоционально живой фильм «Магазинные воришки» Хирокадзу Коре-Эда. Это простая трогательная история из эпохи японской экономической рецессии 1980-х – маленькая семья, члены которой зарабатывают чем придется и занимаются мелкими кражами в магазинах. Однажды отец и сын находят потерявшуюся замерзающую девочку и приводят её домой, к некоторому недовольству матери принимая в семью… в которой, как мы вскоре выясняем, почти все друг другу не родственники (включая бабушку, пенсия которой и составляет основной доход этого странного семейства). Однако оказывается, что девочку ищет полиция, она сбежала от не любящих её родителей. В этом фильме было столько тепла и обычной человеческой нормальности, что подавляющее большинство журналистов (особенно российских либеральных кинокритиков) даже не пошли его смотреть и уж точно не числили его в фаворитах.

Триер – разрушитель границ политкорректности

Вместо обсуждения простых семейных историй критики предпочитали подсчитывать, сколько именно зрителей в ужасе сбежало с нового фильма Ларса фон Триера «Дом, который построил Джек». Это повальное бегство лишний раз вскрыло главную проблему Канн и всей сегодняшней политкорректной тусовки – переходящее в ханжество лицемерие.

Ларс фон Триер. Фото: Vianney Le Caer/AP/TASS

Триер не снял ничего особенного. В сущности, он выпустил довольно легкомысленный, хотя и нудный за счет хронометража фильм про маньяка-убийцу. В нём нет ни метафизического ужаса, накрывающего тебя от «Танцующей в темноте», ни философской и нравственной изощренности «Догвилля», ни разнузданности «Нимфоманки». Обычная история высококультурного маньяка, который убивает своих жертв разными способами - просто для того, чтобы убивать – ну а почему нет, весь мир всё равно зло, и люди в нем – равнодушные скоты, заслуживающие кары за один факт своего существования. И ни до кого не докричишься – герой нарочно сам зовет на помощь, нарочно волочит труп за своей машиной, чтобы оставить кровавый след, однако его в общем-то никто не ищет, всем всё равно.

Тему «человек по своей сути – зло» Триер довел до совершенства в «Догвилле» и на всякий случай, с вариациями на тему мизогинии, повторил в «Антихристе». Стоило ли трудиться в третий раз – большой вопрос. Скорее всего, режиссеру-скандалисту просто очень хотелось вернуться в Канны, откуда его изгнали после «шутки» про Гитлера в 2011 году. В 2018-м он вернулся тоже с помощью явной шутки – мол, при работе над фильмом он вдохновлялся образом «крысиного короля – Трампа», приход которого к власти лишний раз подтвердил тезис о том, что человек по природе зол. Как ни странно, но эта детская манипуляция сработала и Канны Триера вернули, пусть и лишь для внеконкурсного показа.

Думаю, что Триер от всей души посмеялся над тем, с какой легкостью была заглочена эта политкорректная наживка, и как потом политкорректная публика разбегалась с премьеры, плюясь и истеря.

Вот лишь некоторые из заинтересованных групп, которые он грубо и неоднократно оскорбляет: женщины; правоохранительные органы; любой, кто когда-либо защищал его или один из его фильмов (мы теперь чувствуем себя идиотами); все его актеры; люди с детьми; люди, которые когда-то были детьми; искусствоведы; классические ученые; поклонники Гленна Гульда; серийные убийцы; люди с глазами; все, кто аплодировал ему, когда он добрался до премьеры фильма; и, конечно же, Каннский кинофестиваль»,

- цитирует рецензию к фильму The Playlist «Афиша Daily».

На самом деле Триер, конечно, не оскорбляет никого. Именно поэтому он и оказался главным «абьюзером» современного кинематографа. На самом деле датский режиссер просто наиболее последовательно «политкорректен» и бескомпромиссно либерален. Современное «толератное» общество строится на стирании всевозможных границ – между мальчиками и девочками, между Пакистаном и Австрией, между христианством, исламом и вуду, между убийством и «эвтаназией». Строго говоря, большая часть того, что считалось злом и грехом каких-нибудь 300 лет назад, сегодня таковым не признаётся.

Официальный трейлер к фильму "Дом, который построил Джек". Реж. Ларс фон Триер, 2018

Триер с его эстетским цинизмом просто заходит по этому пути дальше остальных. Он пытается расшатать границу в том, что политкорректное общество всё еще оставляет в области зла – мучительство уточек, убийство детей, расчленение женщин. А может и это, на самом деле, столь же нормально, как и мальчики в девичьих платьишках? А почему нет то, собственно? И выясняется, что ответить Триеру что-то большее, чем просто: «Это отвратительно!», современное западное общество не может. Брезгливость - всё-таки слишком слабая грань между добром и злом.

Впрочем, ни для одной из сторон спора настоящей границы добра и зла нет. Для политкорректного общества – всё добро, кроме, конечно, того, что доставляет дискомфорт и страдание ему самому (а уже за страдания парий можно награждать даже неонацистов, как Лозницу). Для Триера - всё зло, всяк человек – зло, весь тварный мир – зло, и всё заслуживает ада (собственно, «Дом, который построил Джек», и является лишь слегка прикрытой аллюзией на дантовский ад) и апокалиптического финала, который с садистическим наслаждением Триер снимает и переснимает в каждом из своих фильмов. Причем это апокалипсис, в сущности, без суда, поскольку заранее осуждены все. Между маньяком и жертвами нет разницы, поскольку, в сущности, и он и они – уже осужденные свыше преступники, причем еще до рождения.

Лицемерию политкорректности Триер противопоставляет усмешку ада. Что ж, если он хочет быть «абьюзером» по-настоящему, можно подсказать ему отличную идею для следующего фильма: «Нимфоман», в котором Харви Вайнштейн предстанет как герой или жертва и уж точно, как персонаж, вызывающий сочувствие.

На закрытии Каннского фестиваля Азия Ардженто устроила небольшое истерическое шоу, рассказав о том, как 21 год назад на таком же точно фестивале в Каннах Вайнштейн её изнасиловал (что бы это ни значило в специфическом случае Вайнштейна и с учетом еще более специфической психики хулиганки Ардженто). Актриса-режиссер пригрозила всем «хищникам» жестокой «расправой». Представим, что бы получилось из этой расправы у Триера…

Впрочем, вряд ли даже такой скандалист и мизогин, как Триер, за это возьмется.