Стадии отпадения от Бога. Часть 3. Оправдание греха и демонизм

Телеканал «Царьград» продолжает публикацию на страницах своего сайта цикла богословских статей протоиерея Павла Великанова, объединённых авторской рубрикой «Мысли о вере». Автор продолжает серию размышлений о стадиях апостасии – отпадения человека от Бога.

* * *

Предпоследняя, четвертая степень богоотпадения, к которой неминуемо приходит человек, отказавшийся принимать Бога как своего Господа и противопоставивший Его воле свою, – это оправдание и обоснование греха, подведение всего этого превратного порядка жизни под начало разума и установление его как единой должной нормы жизни, свойственной человеку.

«Это есть верх безумия, – пишет святитель Феофан Затворник, – но, по их мнению – это верх мудрости. Такими сознают себя сии люди, таким титлом величают свои порядки и по ним составленные воззрения. Самомнение и самонадеянность есть отличительная черта сей мудрости: всего надеется она от себя, от своих способов и от своего умения».

Святой VI столетия от Рождества Христова преподобный Икумений Триккский пишет: «Мудрыми они считали себя, полагая, что их самих достанет на всё». В свою очередь его современник, преподобный Исаак Сирин, эту ложную мудрость именует «голым ведением», которое исключает Божественное попечение о мире и человеке. Он говорит о ней как о некой «мысленной силе», тайно правящей человеком, которая сама заботится о благе человека:

Не Божию Промыслу приписывает оно управление миром, но всё доброе в человеке, спасение его от вредоносного для него и естественное его остережение от несчастий и от многих противностей, тайно и явно сопровождающих естество наше, кажутся ему следствием собственной его рачительности и собственных его способов¹.

Преподобный Икумений Триккский. Фото: pravoslavie.ru

Такое мышление преподобный Исаак называет «глумящимся ведением» – потому что оно мечтает, что всё бывает только благодаря его собственному попечению.

На этой стадии отпадения возникает острая потребность не просто в самооправдании, но и в утверждении греховного образа жизни как единственно правильного и возможного. Потеряв опору в Боге и не найдя её в себе самом, человек надеется опереться на общество окружающих людей: естественно, таких же грешников, как и он сам. Кажущаяся всеобщность греха позволяет оправдать своё недолжное поведение: если все так живут, то почему я должен поступать иначе? – такой вопрос задаёт себе человек и ищет подтверждение своей «правды» в окружающих.

Грех становится законом, и заботой отступников становится не только оправдание, но и навязывание греховного образа жизни остальным. То, как сегодня происходят процессы легализации однополых браков, оправдание и защита на законодательном уровне ненормальных человеческих отношений, – яркое тому подтверждение. Еще на заре истории христианской Церкви преподобный Антоний Великий сказал:

Приходит время, когда люди будут безумствовать, и если увидят кого не безумствующим, восстанут на него и будут говорить: "Ты безумствуешь", – потому что он не подобен им².

Точно так же, как христианин приходит в Церковь, чтобы ощутить глубинный духовный резонанс с устремлениями других членов общины ко Христу, получить подтверждение правильности своего личного духовного опыта, его тождественности с опытом Церкви Христовой, – так и отпавший от Бога пытается создать своего рода «антицерковь», сообщество людей, только объединённых уже не Богом, но грехом. Общность греха и порока, с одной стороны, а с другой – глубинное онтологическое одиночество и внутренняя пустота – вот что подталкивает людей к участию в различных безнравственных «мероприятиях», ночных клубах и т. п.

Преподобный Антоний Великий. Фото: pravoslavie.ru

Наиболее характерным для этой ступени является появление временами панического страха за тело, или страха смерти и страданий, всего того, что находится за пределами человеческих возможностей и поэтому неуправляемо ни деньгами, ни властью: этот страх тем сильнее, чем греховнее жизнь и чем сильнее заглушалась совесть. Неизбежным следствием «глумящегося ведения» становится животный страх. Как пишет преподобный Исаак Сирин:

Не может оно пребыть без непрестанного попечения и без страха за тело, а потому овладевает им малодушие, печаль, отчаяние, страх от бесов, боязнь от людей, молва о разбойниках, слухи о смертях, заботливость в болезни, тревога в скудости и недостатке потребного, страх смерти, страх страданий и злых зверей и всё прочее, сходное с сим и уподобляющееся морю, в котором ежечасно день и ночь мятутся и устремляются на пловцов волны, так как ведение сие не имеет попечения о себе возвергать на Бога в уповании веры в Него. А потому во всём, что касается до него самого, бывает занято придумыванием средств и ухищрений³.

Преподобный Исаак Сирин. Фото: pravoslavie.ru

И завершает процесс отпадения от Бога погружение в полную зависимость от демонических сил, которую сеятель Феофан называет «идолопоклонством». «Всё доселе сказанное, – пишет святитель Феофан Затворник, – было только подготовление или путь. Чего наконец достигли? Идолопоклонства. Вместо живаго Бога истиннаго стали богом почитать истуканы человеков и других тварей. – В этом собственно и состояло их объюродение»⁴.

Великий учитель Церкви Христовой IV – начала V веков святитель Иоанн Златоуст так дополняет изображение отступивших от Бога:

Подобно тому, как если кто-нибудь в безлунную ночь решается идти неизвестною дорогою или плыть по морю, тот не только не достигает цели, но скоро погибает, так и язычники, решившись идти путём, ведущим к небу, лишили самих себя света, а затем, предавшись, взамен света, тьме умствований, стали искать бестелесного в телах и неописуемого в образах и таким образом подверглись ужаснейшему крушению⁵.

Святитель Иоанн Златоуст. Фото: pravoslavie.ru

В этих последних словах святителя Иоанна Златоуста – переход к последней степени отпадения – в идолопоклонство. Потеряв Бога и не найдя счастья без Бога на земле, человек предвкушает геенну и отчаяние. Выход из этого состояния человеком мыслится уже не в покаянии, не в возвращении к Богу – этому препятствуют гордыня и самолюбие, – но в создании искусственной опоры под ногами, на которую, как кажется человеку, можно опереться и к Богу не возвращаться: человек создаёт идола и начинает поклоняться ему. Человек берёт то, что ему доступно, и наделяет свойствами Того, Кто ему уже недоступен, – Бога.

Ранее уже упомянутый немецкий философ, социолог и психоаналитик Эрих Фромм (1900-1980) так описывает логику процесса создания идола:

Человек тратит свою энергию и художественные способности на сооружение идола, а затем поклоняется этому идолу, представляющему собой не что иное, как результат его собственных человеческих усилий. Его жизненные силы перелились в "вещь", которая, превратившись в идола, воспринимается не как результат его собственных созидательных усилий, а как нечто отдельное от него, возвышающееся над ним и противостоящее ему, вещь, которой он поклоняется и подчиняется... В идолопоклонстве человек склоняется перед отражением своего собственного отдельно взятого свойства и подчиняется ему⁶.

Эрих Фромм. Фото: www.globallookpress.com

Святитель Феофан Затворник пишет: «Поверженное сердце не любит Бога, ему тяжела мысль о Боге, оно старается помрачить и затмить очи ума, видящего Бога, усиливается заглушить голос совести и доводит до безумия: "Рече безумец в сердце своём: несть Бог" (Пс.13.1)». Герой драмы Леонида Андреева «Анатэма», Давид Лейзер, спрашивает своего патрона, беса Анатэму: «Скажи мне, нет ли такого места, где... нет Бога!»⁷

Богоборчество, без которого невозможен никакой атеизм, неизбежно становится центром жизни человека, центром, который, подобно водовороту, втягивает все области жизни человека в инфернальные глубины: «Ночь страстей есть тьма неведения, в коей царствует князь тьмы и в коей звери, птицы, гады, переносно понимаемые как духи злобы, рыкая ищут поглотить нас в пищу» (преподобный Григорий Синаит)⁸. А преподобный Марк Подвижник добавляет: «Ад есть неведение, ибо и тот и другое мрачны»⁹.

Святитель Иоанн Златоуст, толкуя слова апостола Павла об отпадении язычников, обращает внимание на то, что не без участия демонов появляется идолопоклонство. Святитель Феофан продолжает эту мысль:

Подготовку, то, как люди, ниспадши от Бога в самость и чувственность, стали жить в богозабвении, так, как бы не было Бога, можно ещё объяснить развитием прившедшей греховности, которую только раздувал и направлял отец греха; но, как начали боготворить бездушные вещи и истуканы, этого ничем не объяснишь, кроме как тем, что – наткнул на это диавол¹⁰.

Святитель Иоанн обращает внимание, что, по мере того как шёл процесс отпадения, забывались истинные понятия о Боге и самом человеке, внимание всё сильнее растворялось в житейских попечениях – но всё же временами мысль возвращалась к Божественному и никакие грехе не могли «выбить» Бога из сознания. Демоническое же вмешательство заключается в ловкой подмене Божественного – недоступного, лишь косвенно опознаваемого через доброделание, через рассматривание Творения – близкими и доступными для принятия рукотворными «богами»:

Вот боги твои! То солнце, то звёзды, то животные, то человек. Как не возвратились к тому, что давало предание? Враг закрыл ту сторону и наткнул на это. Согласились принять ради того, что сим путём представляется удобнейший способ исполнять то, что требовалось сознанием обязательных отношений к Богу: стоит истукан, – воскури фимиам, – и прав, – всё сделано... Ход ниспадения от Бога один и тот же и ныне, как тогда. Разность в том, что тогда совсем без Бога остаться не могли, а ныне на это смело дерзают. Состояние тех из живущих ныне, которые долго живут в богозабвении, не имея Бога ни в мысли, ни в чувстве, такое же, как оно всегда было и будет. Без того, чтоб не приходила мысль о Боге и не требовала решения, обойтись нельзя. Наши смело решают: нет Бога. Они правы в том отношении, что нет Его в их мыслях и чувствах и что не умеют они видеть Его в дивных делах Его. Но кто может согласиться, что их решение соответствует действительности? Сказать: нет Бога – не большее ли есть безумие, чем сказать камню: ты мой Бог?!¹¹

Таким образом, начавшееся с, казалось бы, вполне простительных и невинных вещей – суеты, увлечённости миром сим, отпадение завершается полным пленением души демонами и потерей свободы. Человек, отказавшись от служения Господу Богу, становится игрушкой для бесов, порой этого даже не понимая.

Апостол Павел. Фото: www.globallookpress.com

Далее апостол Павел описывает, в какую бездну греха, нечестия и противоестественных пороков оказывается погружённым такой человек, лишившийся духовных ориентиров и ставший настоящим противником Божественных повелений.

Возвращение из этого печального состояния возможно в обратной последовательности. Первое – это разрушение искусственно созданных подпорок в виде идолов и других «подмен» Бога. Именно поэтому ранние христиане начинали свою проповедь о Христе с разрушения идолов и демонстрации их неспособности к какому бы то ни было сопротивлению. Следующий шаг – это разрыв общения и связей с греховными сообществами.

До тех пор пока человек оказывается связан по руками и ногам порочными отношениями, пока он находит поддержку и одобрение среди своей среды, ему практически невозможно начать подлинное покаяние как возвращение к праведному образу жизни – что и является следующим шагом. Отказ от греха как образа жизни, радикальная перемена ориентиров внутреннего мира – вот те абсолютные условия, без которых возврат к Богу невозможен.

И, наконец, после разрыва опутывавших некогда греховных зависимостей и искреннего раскаяния открывается возможность для плодотворного молитвенного труда и аскетических подвигов по возвращению Бога на единственно приличествующее Ему место – в средоточие человеческой жизни.

__________________________________________________________________