Как либералы захватили Ватикан

В тот октябрьский день 1962 года на площади перед ватиканской базиликой святого Петра было особенно шумно и многолюдно. Гладко выбритые латинские прелаты и бородатые греко-католики, облачения самых разных цветов и обилие высоких угловатых белых инфул – головных уборов высшего католического духовенства. Кое-где можно было даже встретить старинные широкополые кардинальские шляпы с кисточками – галеро. Впрочем, последние отживали свои последние годы. Вскоре их отменят, как и весь традиционный строй Римско-католической церкви. Начинался Второй Ватиканский собор.

На это мероприятие, ожидавшееся со времён незавершившегося «Первого Ватикана» 1869-70 годов и имеющее у католиков статус Вселенского собора, возлагались большие надежды. Но, как и в XIX веке, когда был провозглашён откровенно еретический догмат о «непогрешимости» римских пап в вопросах веры и морали, оно породило множество споров и разделений. В период итальянского рисорджименто, объединения Итальянского королевства, в 1870 году независимая Папская область пала, после чего более полувека Ватикан не имел юридического суверенитета. И только Муссолини решил «римский вопрос», возродив светскую власть пап и сам Ватикан как независимое государство.

Рим. Вид на Собор Св. Петра в Ватикане. Фото: Rolf Fischer/Globallookpress

Латеранские соглашения 1929 года между фашистской Италией и «святым престолом» наглядно продемонстрировали земные амбиции папства. Итальянское правительство выплатило Ватикану огромную компенсацию и заключило с ним очень выгодное для Римско-католической церкви соглашение – конкордат, в сильно усечённом виде сохраняющийся до наших дней и предоставляющий Ватикану немало преференций.

Казалось бы, сторонники сильной папской власти, ультрамонтаны, должны были ликовать. Так и было. Однако само ультрамонтанство, наиболее ярко выразившееся в деятельности знаменитого ордена иезуитов, было течением отнюдь не традиционалистским. В центр всего оно ставило папскую личность. По сути, именно это и заложило под Римско-католическую церковь либеральную мину замедленного действия.

Либеральная революция

Эта мина рванула в результате Второго Ватиканского собора, когда папы Иоанн XXIII и Павел VI воспользовались своей неограниченной властью ради утверждения идеологии либерального католицизма. Как и прежде – тоталитарной в вопросах папской власти и либерально-обновленческой в богословских аспектах. Об этой победе либералов ярко и точно напишет участник и при этом самый последовательный критик Второго Ватиканского собора архиепископ Марсель (Лефевр), в итоге анафематствованный папой Иоанном Павлом II (с его сторонников и последователей, леферистов, анафемы были сняты папой Бенедиктом XVI):

Внутри Церкви отчаянно сражаются друг против друга два духовных направления – консервативное и либеральное... Либералы в первую очередь силятся определить меру христианства, которую еще может выносить современное общество, чтобы затем попросить Церковь снизить эту меру... Заговор либеральной секты против Церкви заключался в наступлении на Церковь силами её собственной иерархии, в её развращении вплоть до высших сфер Ватикана.

Архиепископ Марсель (Лефевр) в изданной на русском языке книге «Они предали Его» (в другом переводе «Они развенчали Его») детально продемонстрировал, как в ходе Второго Ватиканского собора произошёл самый настоящий либеральный переворот, «революция в тиаре и сутане». Как либералы сначала захватили соборные комиссии, отстранили епископов-консерваторов от разработки соборных документов и в итоге провели либерально-обновленческие постановления при помощи поистине тоталитарной папской власти.

Но что это были за постановления? И насколько они актуальны для нас, православных христиан? В этом важно разобраться. В том числе потому, что в наше время, спустя чуть более полувека после Второго Ватиканского собора, в папистском духе действует Константинопольский патриарх Варфоломей. Деятельность последнего, в том числе на Украине, является прямым следствием либерально-обновленческого и вместе с тем тоталитарного духа «Второго Ватикана».

Константинопольский патриарх Варфоломей (слева) и лжемитрополит Епифаний. Фото: Petro Poroshenko/Globallookpress

Обновленческие реформы

Итак, основные реформы собора, проходившего в Ватикане со значительными перерывами с 1962-го по 1965 год, затронули тесно связанные друг с другом богословскую и литургическую сферы. Так, на «Втором Ватикане» были подтверждены ранее принятые еретические, с православной точки зрения, учения: уже упомянутый догмат о папской непогрешимости (безошибочности) и догмат о непорочном зачатии Девы Марии.

Также было принято либерально-экуменическое утверждение о том, что и вне Церкви «обретаются многие начала освящения и истины, которые, будучи дарами, свойственными Церкви Христовой, побуждают к кафолическому единству». По сути, это утверждение сводит католическую экклесиологию (учение о церковных границах) к еретическому учению о том, что существует множество «церквей», каждая из которых обладает своей «истиной» (хотя «полнотой истины», конечно, обладают только католики). Между католиками и этими «церквами» вполне может устанавливаться молитвенное общение. В итоге же главное – подчиниться Ватикану.

Разумеется, католики-традиционалисты выступили категорически против подобных либеральных трактовок христианского богословия, но их уже практически никто не слушал. На фоне утверждения «Вторым Ватиканом» откровенно либеральных постановлений о «свободе совести» и вообще о гражданских свободах католики-традиционалисты оказывались в положении тех, чьи свободы никому не интересны. В итоге разработку соборной декларации Dignitatis humanae («Достоинство человеческой личности») возглавил друг Джона Кеннеди – американский либерал-иезуит Джон Кортни Мюррей. Вот как об этой декларации писал архиепископ Марсель (Лефевр):

Собор совершил беспримерное святотатство, постановив, что государство, освобождённое от обязанностей перед Богом, должно отныне быть гарантом того, чтобы никакой религии «не чинилось препятствий в свободном осуществлении её обрядов согласно своеобразию её учения, что будет способствовать сплочению общества и оживлению человеческой деятельности» (Dignitatis humanae, статья 4). II Ватиканский Собор приглашает нашего Господа принять участие в сплочении и оживлении общества вместе с Лютером, Магометом и Буддой! Сколь кощунственный и безбожный замысел!

Но куда более заметной стала «практическая» реформа – реформа литургическая. И этот момент для нас, православных христиан, также весьма актуален, поскольку доводы и действия католических либеральных обновленцев в литургической сфере на 100% повторяют доводы и действия обновленцев «православных».

Литургическая катастрофа

Служба в храме Св. Килиана, Бад-Хайльбрунн. Германия. Фото: Dr. Wilfried Bahnmüller/Globallookpress  

Римо-католический богослужебный канон сильно отличается от богослужения Православной Церкви, хотя изначально также восходит к раннехристианской литургике. В этом отношении Западная и Восточная Церкви разделились задолго до Великой схизмы 1054 года, хотя сами по себе богослужебные отличия, пока они не затрагивали вероучительных вопросов, не являлись поводом к расколу.

На христианском Востоке западных христиан издревле именовали латинянами. Это связано с тем, что в богослужении Римско-католическая церковь с древности использовала «мёртвый» латинский язык. Этот язык считался «сакральным», то есть языком римско-католической богослужебной традиции, хотя в тех же греко-католических, армяно-католических и тому подобных униатских церквах использовались национальные языки.

С одной стороны, понять тех простых католиков, которым древняя латынь не давала проникнуть в содержание богослужений, несложно. С другой стороны, люди, живущие богослужебной жизнью, прекрасно понимали происходящее и редко требовали реформ. Куда чаще к ним призывали либерально настроенные римо-католические активисты-миссионеры, для которых внешняя экспансия и прозелитизм куда важнее сохранения церковных традиций и даже Священного Предания.

В итоге Второй Ватиканский собор и в этом пошёл на поводу у либералов, изначально оговорив возможность переводов богослужебных текстов на национальные языки, однако это привело к фактическому запрету богослужений на латыни. Более того, в ходе реформы были очень сильно изменены многие тексты. Так, в частности, из них изъяли моменты, касающиеся традиционной для христианства критики иудаизма и иудеев.

Навязывание либеральной политкорректности вызвало резкое отторжение многих консервативно настроенных католиков, абсолютно убеждённых в том, что реформу проводили масоны (архиепископ Марсель (Лефевр) в своей книге уделяет этому самое пристальное внимание).

Но дальше – больше: «Второй Ватикан» инициировал не только текстологическую реформу, но и реформировал многие богослужебные чины. Одно из его решений звучало следующим образом:

Обряды, существо которых должно строго сохраняться, следует упростить: опустить то, что с течением времени стало повторяться или было добавлено без особой пользы. Напротив, кое-что из того, что со временем незаслуженно исчезло, надлежит восстановить по исконным правилам святых отцов, если это покажется уместным или необходимым.

Обновленческая католическая месса в день китайского нового года. Фото: www.pravoslavie.ru

По сути, то же самое сегодня можно услышать и в околоправославных либерально-обновленческих кругах. Мало кто выступает за полный отказ от традиций, а апелляции к раннехристианской, апостольской Церкви встречаются куда чаще, чем откровенный протестантизм восточного обряда (впрочем, протестанты тоже обычно апеллируют к древней Церкви, о реальных традициях которой мы знаем крайне мало). Итог – подмена христианского теоцентризма языческим антропоцентризмом и, как закономерное следствие, сегодняшние шутовские «мессы» с участием... клоунов.

Но и это ещё не всё: в погоне за мифическим «современным человеком» католических клириков заставили развернуть алтари на запад, лицом к молящимся. Абсолютному большинству верующих это не было нужно, но тем самым Ватикан в очередной раз продемонстрировал свою «прогрессивность». Вот только католические храмы после этого стали пустеть куда быстрее.

К слову, отец Станислав Мажейка, настоятель единственного в советское время московского католического храма Святого Людовика, до последнего отказывался «отвернуться от Бога». Как и многие клирики, часть из которых (седевакантисты) после «Второго Ватикана» полностью порвали с Ватиканом, другие (лефевристы) – сохранили богослужебное поминание римских пап, но отказались им подчиняться, третьи составили «внутреннюю эмиграцию» в ожидании «консервативного папы». И такой папа, Бенедикт XVI, вскоре появился. Вот только уж очень быстро его «ушли» на «покой», заменив либеральным папой Франциском.

Бенедикт XVI. Фото: Frippitaun / Shutterstock.com

Казалось бы, ну и что нам, православным, до внутренних потрясений римо-католиков? Ответ очевиден: мы можем наступить на точно такие же церковно-исторические «грабли». Более того, нас к этому сегодня активно побуждают, в том числе некоторые «прогрессивные» представители духовенства. Благо абсолютное большинство клириков и паствы Русской Православной Церкви далеки от либерально-обновленческих настроений. Однако, если приглядеться внимательнее, несложно обнаружить немало околоцерковных «форточек Овертона», из которых всё сильнее и сильнее «сквозит». Правда, это уже немного «другая история», к которой мы обязательно вернёмся. Позднее.