Бензиновый кризис – предвыборный торг? Кто на самом деле держит русских за горло

Отечественные вертикально-интегрированные нефтяные компании (ВИНКи) научились извлекать выгоду из любого кризиса. Дефицит позволяет им балансировать между экспортом сырья и внутренним рынком. С одной стороны – сверхприбыли от экспорта. С другой – повышение оптовых и розничных цен внутри страны, приближение их к экспортному паритету.

Внеплановые ремонты НПЗ – это не катастрофа, а удобный способ снизить загрузку мощностей. Западное оборудование и катализаторы стали дефицитом, а замена их китайскими аналогами – процесс сложный и дорогостоящий. Пока ВИНКи ищут обходные пути, внутренний рынок остаётся без топлива.

Впрочем, не стоит забывать, что в конце мая глава "Роснефти" Игорь Сечин направил президенту России Владимиру Путину письмо с предложениями по стабилизации рынка. Он рекомендовал приостановить обязательные нормативы биржевых продаж бензина и дизеля, обязать компании направлять не менее 30 % добываемой нефти на внутреннюю переработку и создать механизм компенсации убытков при импорте топлива.

Однако, по его же оценке, до 80 % покупателей топлива на бирже – это посредники, которые перепродают нефтепродукты и извлекают дополнительную прибыль. То есть проблема не в дефиците как таковом, а в том, что нефтяные компании сами создают условия, при которых посредники процветают, а конечный потребитель страдает.

Предвыборный шантаж: разозлить граждан и надавить на власть

В конце июня стартовала избирательная кампания по выборам в Госдуму. И "бензиновый кризис" в данном случае становится идеальным инструментом давления. Нефтяные магнаты прекрасно это понимают. Они знают: власть, опасающаяся проиграть выборы на фоне пустых баков и очередей на заправках, готова на уступки. И они требуют своё: отмену или снижение экспортных пошлин, изменение формулы демпфера, ослабление биржевых нормативов. Угроза дефицита становится настоящим рычагом давления на власть.

С 21 июня 2026 года продажа бензина и дизеля для частных лиц полностью приостановлена в Севастополе и Республике Крым. Фото: скрин официального сайта главы республики Сергея Аксёнова

Власть же пытается оправдаться: дескать, враг бьёт по нашим НПЗ, поэтому и бензина не хватает. Виноват Киев, а мы – белые и пушистые. Но такие попытки перевести стрелки не вызывают у людей ничего, кроме негатива. Об этом прямо говорит политик Олег Царёв, отмечая, что стратегия сокрытия последствий ударов по нашим НПЗ приводит к следующим умозаключениям:

Раз не показывают удары по НПЗ – значит, их нет. Если ударов нет, но и топлива нет – значит, какие-то сволочи наживаются на людях. Логика человеческих масс иногда бывает крайне замысловатой. Здесь нет хороших решений. Показывать удары – на радость противнику разгонять панику. Не показывать – давать повод для конспирологических теорий.

Конечно, лучше дать населению бензин и на этом закрыть вопрос. А если не получается?.. Я бы говорил правду. Хоть и горькую. Всегда. Я бы не боялся, что народ не справится с правдой. Народ справится.

Спикер Госдумы Вячеслав Володин уже предостерёг депутатов от попыток строить свою избирательную кампанию на ситуации с топливом. Но бензиновый кризис – проблема для публичного политика, а вот для нефтяного бизнеса – возможность продавить выгодные решения. Нефтяники, обладая монопольным влиянием на биржевые торги, "придерживают" объёмы топлива, чтобы создать ажиотаж, обрушить рынок и заставить государство отменить экспортные пошлины. Это классический рыночный шантаж государства со стороны нефтяных лоббистов.

Эта музыка будет вечной…

Киев, безусловно, нанёс ущерб нашей нефтепереработке. Но по большей части медийный, а не технологический. А вот бизнес разыграл эту карту максимально эффективно, чтобы заложить фундамент для сверхприбылей. Просто потому, что главная задача частника – не обеспечение чего-то там важного, а получение максимальной прибыли, считает доктор экономических наук Валентин Катасонов.

У стратегического предприятия должна быть единственная цель – это выполнение того заказа или того плана, который ему спущен. Соответственно, я вот упомянул слово "план". Безусловно, что создание сильного государственного сектора предполагает децентрализованное управление этим сектором на основе планирования, причём планирования директивного. Причём планирование, которое рассчитано на несколько лет, с разбивкой по годам, по кварталам и по месяцам. Естественно, что директивные планы должны содержать в первую очередь не стоимостные показатели, что является атрибутом рыночной экономики, а натуральные: столько-то стали, столько-то угля, столько-то нефти, столько-то бензина, столько-то танков, столько-то самолётов и так далее.

Ущерб от украинских ударов по нашим НПЗ не столь критичен. Но сегодняшняя ситуация далека от нормальной. Ведущий аналитик фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета Игорь Юшков отмечает, что мы не знаем, какой у нас баланс предложения и спроса – то есть не знаем, сколько топлива мы производим.

Сложно сказать, есть ли у нас дефицит, какой он и так далее. Но ситуация явно не нормальная на рынке. Многие заправки закрыты, какие-то продают [топливо] по более высоким ценам, выше 100 рублей за литр дизеля и бензина разных марок. Но, опять же, правительство не принимало бы такие меры, если бы ситуация была стандартная. Но когда она, в общем, закончится, когда можно будет даже от дополнительных мер отказаться, например, от импорта, от пониженного требования к качеству топлива, это скорее уже будет сентябрь–октябрь, просто потому что потребление существенно снижается с сентября.

То есть после выборов ситуация изменится. Запомним. Учтём.

На коне –"серые" трейдеры и… Минфин

Там, где есть дефицит, всегда появляются те, кто на нём зарабатывает. Независимые трейдеры, имеющие доступ к льготным объёмам, скупают топливо по заниженным ценам и перепродают его с огромной наценкой. А после того, как власти разрешили НПЗ производить бензин более низкого качества – стандарта "Евро-3" – они фактически легализовали продажу суррогата. Смешивание бензина с растворителями, поставка зимнего дизеля под видом летнего – всё это расцветает на волне тотального дефицита, когда покупатель не может выбирать.

Без юмора сегодня не прожить. Фото: скрин ТГ-канала БЧН

Парадокс в том, что дефицит выгоден и государству. Чем выше цена на бензин внутри страны, тем больше начисляется НДПИ и акцизов. Федеральный бюджет получает высокие налоговые поступления от высоких внутренних цен. Минфин планомерно изымает сверхдоходы от экспорта сырой нефти, делая глубокую переработку внутри страны маржинально непривлекательной. Демпфер – компенсация нефтяникам разницы между внутренней и внешней ценой – часто не выплачивается вовремя. Дефицит и высокие цены – не побочный эффект, а закономерный результат налоговой политики.

Но платит за всё внутренний потребитель: аграрии, логистические компании, малый и средний бизнес, рядовые автовладельцы. Водители стоят в очередях, сталкиваются с ограничениями на покупку топлива и закрытыми АЗС. Крупные нефтяные компании задействовали ранее неиспользуемые резервы, но этого недостаточно.

Коллаж: Царьград

Что с того?

Ситуация с нехваткой бензина в России не является случайным сбоем. Это закономерный результат налоговой политики и – что важнее – предвыборного торга между нефтяным лобби и властью.

Дефицит – это инструмент перераспределения финансовой ренты от внутреннего потребителя в пользу сырьевого сектора. И сейчас, накануне выборов, этот инструмент работает особенно эффективно. Нефтяные магнаты знают: власть, боящаяся проиграть выборы, готова на уступки. Они используют кризис, чтобы выбить для себя больше льгот, увеличить прибыли и нарастить политическое влияние.

А внутренний потребитель стоит в очередях на заправках и платит. За чужую прибыль и за чужие политические амбиции. И пока эта схема не будет разорвана жёсткими кадровыми решениями и реальным антимонопольным регулированием, бензиновые кризисы будут возвращаться с завидной регулярностью и накануне важных политических событий.