А у нас точно "время героев"? Откровения бойца об отступлениях на фронте и саботаже в тылу

Дело тянется почти год. А Виталий Павловский в третий раз уехал на фронт. Царьград уже писал о том, как он чудом выжил после удара "Хаймарса" по штабу его батальона. А сегодня мы публикуем его воспоминания об отступлении с правобережья Днепра, боях под Часовом Яром и не самые лучшие впечатления от пребывания в мирном, тыловом Петербурге. 

Оставление русской армией правого берега Днепра — один из самых драматичных моментов военной кампании 2022 года. По словам Виталия Павловского, перед этим фронт объезжали армейские генералы: интересовались у командиров их мнением — оставаться или уходить (у самих генералов, как понял Павловский, было желание удерживать правобережье). А командиры, в свою очередь, выясняли настроение бойцов.

Виталий Павловский: В тот момент армия была обеспечена всем необходимым, но враг уже разбил мосты через Днепр, и было понятно, что с подвозом оружия и боеприпасов скоро начнутся проблемы. А главное, людей не хватало, нас постепенно выкашивали. За два месяца боёв в нашем батальоне выбило всех ротных командиров — вместо них назначали других.  Когда мы заходили на правый берег, нас насчитывалось 415 человек, а вышло всего 153, остальные — "200", "300", "500". Да и контракты у всех заканчивались: многие мысленно уже были дома.

Виталий Павловский признаётся, что когда "зам по бою" спросил, готов ли он остаться, у него внутри "всё защипало" — тоже очень хотелось домой, но вслух сказал: "Остаюсь". А когда всё-таки был получен приказ на отход, в душе испытал облегчение.

Виталий Павловский:  В этот момент я, наверное, отчасти чувствовал себя "пятисотым". Хотя есть такое понятие — тактический отход. Это как в боксе — ты в ринге отступаешь, потом атакуешь. Получаешь в лицо, уходишь в защиту, изматываешь противника и сам наносишь удар.  Отступление — часть победы. Бывает, ты почти проиграл, держишься из последних сил, а соперник твой выглядит свеженьким. Но ты простоял ещё несколько секунд на морально волевых качествах, а он вдруг упал в конце последнего раунда — оказывается, тебе лишь казалось, что он твёрдо стоит на ногах. То же самое на войне.

Уходя, их батальон оставил местным жителям целый "Урал" продуктов.

Отступление — часть победы. Фото предоставлено Виталием Павловским

Медаль за "самоволку"

Во время второй командировки на СВО Виталий Павловский находился под Часовом Яром, командовал взводом охраны. В подразделении не хватало личного состава, он предлагал прибывавшим в батальон добровольцам-первоходам остаться у него, но все отказывались: "Нет, мы хотим на передовую — воевать".

Сам Виталий тоже, как и на Херсонщине, периодически "сбегал" на передовую. Как он шутит, "дезертировал на фронт".  И даже получил за свои "самоволки" вторую медаль "За отвагу". Прибыв на позиции у Часова Яра, он примкнул к людям одной из самых опасных профессий на СВО — фронтовым медикам. Вместе с ними вывозил раненых с поля боя. В другой раз сходил в разведку, обнаружил место нахождения вражеской ДРГ, доставлявшей много проблем нашему переднему краю.

Хотя самая опасная ситуация у него возникла не на передовой, а в условном тылу — во взводе охраны. Только они с товарищами-медиками заварили доширак и собирались поесть, как снаряд разбил соседнее расположение в 10 метрах от них.  Одновременно по ним стали бить кассетные боеприпасы, один осколок пробил большую дыру в стальной сетке-рабице между их головами, другие поразили эвакуационную машину. Обед продолжили в подвале.

ФОТО: Осколки от кассет посекли эвакуационную машину. Фото предоставлено Виталием Павловским

А у нас точно "время героев"?

Виталий Павловский вернулся в мирную жизнь в 2023 году. У него, как и у многих, кто побывал на войне, изменилось отношение к неприятностям. Он считает, что на "гражданке" нет ни одной проблемы, которую нельзя было бы решить, и многое, из-за чего люди парятся, на самом деле пустяки, суета сует.

После войны он стал крепче спать, ему перестали сниться кошмары.

Виталий говорит, что ничего удивительного для него на СВО не было — увидел там ровно то, к чему внутренне был готов и много раз переживал в своих книгах, которые он пишет, снах и фильмах о войне.

Но вот на "гражданке" по возвращении стало удивлять многое и бросаться в глаза то, что раньше не бросалось.

Например, он прежде нормально относился к чиновникам, считал, что большинство людей недооценивают их труд, что они по большей части приличные люди — просто система плохая, бездушная, в ней главное не реальные дела, а отчётность.

Виталий Павловский:  Чиновники, если можно не делать, не делают, и поэтому их нужно постоянно пинать, подгонять.  Тратить время, силы и нервы на то, чтобы система работала как должна. Даже к тому, что во власти воруют, я относился с пониманием: ты воруй, но, главное, для людей дело делай.

Но по возвращении с СВО Виталий столкнулся с каким-то тотальным формализом, бездушием и издевательством — по всем фронтам. И не только чиновничьим. Особенно на контрасте с атмосферой в его батальоне, где всегда можно было рассчитывать на понимание и поддержку.

Лишь через год Павловский дождался положенных выплат.  А статуса ветерана СВО у него нет до сих пор. Обратился в Петербурге в государственный фонд, призванный помогать участникам боевых действий. Там к нему прикрепили сотрудника. Виталий попросил его позвонить военкому в Геленджике, откуда он уходил на фронт, и выяснить, в чем проблема.  Сотрудник ответил: "Хорошо, позвоним, повлияем".  И тишина. Спустя время Виталий снова обратился в фонд и услышал: "Я передал дело юристам". Павловский разводит руками:

Да каким юристам! Ты сам позвони. Обязательно что-то сдвинется или военком тебе объяснит, в чём причина.

Виталий сам по образованию юрист, он участник президентской кадровой программы "Время героев", прошёл дистанционный курс обучения по специальности "публичное управление", получил удостоверение. Но ему пока предложили только работу в школе учителем ОБЖ. Однажды увидел объявление: нужен сотрудник в районную администрацию. Пришел, там сказали: "У нас всё в электронном формате на конкурсной основе, вот вам ссылка — зайдите по ней в интернет".

ФОТО: Удостоверение об окончании дистанционного обучения по специальности "публичное управление". Фото автора

Виталий Павловский:  А я так не хочу. Я хочу нормального диалога. Пробился к начальнику отдела кадров. Показал удостоверение, напомнил о словах президента о том, что нужно активнее привлекать ветеранов СВО к работе в органах власти. Начальник попросил меня написать заявление, и опять тишина. Думаю, в итоге придёт отписка.

Павловские приехали в Питер из Геленджика 15 сентября (на другую дату не было билетов — народ возвращался с курортов). Их старшую дочь не хотели принимать в школу по месту жительства. Сказали, что школа — с английским уклоном и девочка не потянет. Но в предыдущей школе у неё по английскому была пятёрка. Тут выискался новый изъян — отсутствие какой-то записи в личном деле. В итоге позвонили в Геленджик, там заверили: всё заполним, пришлём. Ситуация разрешилось, но через силу и через нервы.

Виталий Павловский:  Я всё время натыкаюсь на стенку или на бюрократический футбол. Ладно, вы не можете предоставить добровольцам статус ветерана войны, но хотя бы по-человечески объясните: не от нас зависит, не позволяет нормативная база, придите через год, возможно, её доработают. Но никто не пытается так разговаривать, объяснять. Чаще бывает наоборот: даже юнцы в чиновничьих креслах общаются с тобой как с просителем, через губу.

Виталий заметил, что представители власти, да и просто некоторые мужчины испытывают в его присутствии дискомфорт. Возможно, потому, что он был на фронте, а они нет, и само его присутствие им будто укор.

Одни перестали с ним здороваться за руку, другие ослабили рукопожатие. Некоторые при нём без всякого повода сами заводят речь о войне, будто оправдываясь: будет мобилизация, я тоже пойду.

Слушая Павловского, невольно задумываешься о том, что мы живём обществе, где как-то странно относятся к сильным и смелым. Как к "белым воронам" и выскочкам.

"Не могу не встревать"

Виталий рассказал, как в молодости в университете заступился за профессора уголовного права:

Виталий Павловский:  Преподаватель сделал замечание студенту — уроженцу одной из закавказских республик. И тот прямо во время лекции стал профессору угрожать: "Я тебя встречу. Я тебя накажу". Все молчали. А я сказал: "Пошёл вон отсюда". Профессор при всех меня похвалил: "Вот это парень". Но я в итоге стал крайним. Одногруппники перестали со мной общаться как с человеком, которому "больше всех надо". И ещё записали в националисты — как притеснителя нацменьшинств.

Вот и после инцидента с грузинами, перегородившими своим "Лексусом" дорогу прохожим, Павловский услышал от полицейских, что ему не надо было встревать.

Виталию не привыкать к тяготам. Фото предоставлено Виталием Павловским

Виталий Павловский:  А я не могу не встревать. Всегда болезненно реагирую на унижение своё или чужое, и особенно на попытки унижать нас, русских, у нас же в стране. Мне без разницы, какой национальности человек, но раз ты приехал в Россию, веди себя нормально и не наглей, не пытайся диктовать свои правила.

Мы разговаривали с Виталием в одном из сетевых заведений Петербурга.

— Мне "Руссиано", — заказал он кофе официанту.

— У нас только "Американо", — недоуменно ответил тот.

— А слабо название поменять?—  говорит Виталий

Виталий Павловский:  Я и сам считал себя "белой вороной". Убеждён: нужно защищать слабых, женщин, Родину. Говорил детям, что надо уважать и изучать другие национальности, но они должны связать свою жизнь с русскими. При этом у меня был период, когда я немного стыдился этих своих убеждений и "старомодных" традиционных взглядов. А теперь не стыжусь. Потому что живу в России — я у себя дома. Хоть мне постоянно и пытаются дать понять, что в гостях.

ФОТО: Семья Павловских: мы у себя дома — в своей стране. Фото предоставлено Виталием Павловским