Святая правда: Монашеская история. Смысл искушений

Братья и сестры, приветствую вас. Жил-был один молодой инок, который в силу своего возраста, а также по причине монашеского подвига, искушаемый от Сатаны, имел большие проблемы с плотской страстью. Понятные вещи, человек в этой печке горит очень долго, иногда до старости и самой смерти. И он жаловался игумену своему о том, что мучает его эта беда. По ночам мучает, привидениями и сновидениями, днем мучает неотвязчивыми мыслями. Беда у человека, понятная каждому беда из того, кто одетый в плоть.

Игумен говорит ему: слушай, пойди на кузню. Там кузнец-отец, допустим, Архип, я уж не помню, как их звали, ты ему скажи, чтобы он тебе вериги сковал. Вериги – это цепи, тяжести, которые одеваются на тело как бронежилет, на ключик закрываются, ключик выбрасывается. Ты носишь на себе тяжеленные эти тяжести, которые натирают тело, мучают тебя. И тебе от боли, от натертостей этих не до блуда. Древний подвиг, который мало кто может нести. Говорит: поди к отцу Архипу, пусть он тебе скует эти самые вериги. Тот пошел туда.

В это время Игумен позвал к себе кузнеца-монаха и говорит: к тебе придет молодой, условно говоря, отец Поликарп. Он тебе скажет, чтобы вериги ему сковать. А ты, говорит, дай ему в ухо, да покрепче. Приложись к нему. У кузнеца-то рука будь здоров. Он говорит: ясно, понятно. Пришел этот, условно говоря, Поликарп, к этому, условно говоря, Архипу-кузнецу, и говорит ему: Игумен благословил тебе мне сковать вериги. Тот ему как дал по шее. Этот кубарем упал, покатился, говорит: ты что, с ума сошел? Тот ему еще раз. И он бегом к игумену в слезах, конечно, с синяком и говорит: отец Игумен, тут вообще безобразие какое-то. Я пришел, чтобы он мне вериги сковал, как ты сказал, тот меня, значит, избил буквально.

А игумен говорит: пшел вон отсюда, ты еще жаловаться пришел. А ну, вон отсюда, паршивец. Я видеть тебя не хочу, говорит, иди отсюда. Тот, вообще, не понимает, что происходит на свете, что это такое? Что случилось? И он, избитый, обруганный, уходит себе в келью, закрывается в ней и плачет. Ложится, так сказать, на лицо свое, как в Библии описывается: лягу на лицо свое, буду плакать и сетовать. И рыдает, как бы от обиды и от боли, от всего на свете. Унизили человека, взяли, избили, обругали, обозвали. Сам же сказал: иди! А потом еще говорит: иди отсюда. Непонятная ситуация совершенно. Так в этой беде проходит несколько суток. Он и есть не хочет, у него кусок в рот не лезет. Человеку плохо. И, наконец, игумен приходит к нему через какое-то время и говорит ему: ну, говорит, сынок, как там у тебя с блудом, с похотью всякой? Он говорит: какая похоть, я кусок хлеба проглотить не могу от обиды. Он говорит: о, все нормально, с одной бедой расправились.

Пожар тушат пожаром иногда. Вот спросите меня, например, зачем в мире много беды. Я вам скажу, чтобы мы не расслаблялись. Щука нужна в пруду, чтобы карась не дремал, во-первых. А во-вторых, чтобы бедой беду тушить. Если б у нас не было беды никакой, никакой печали, никакой неприятности, никакой тревоги, никакой, напряженности внешней, то, что нас тяготит, мучает, то не известно, чем бы мы занимались. Да, в принципе, известно, чем мы бы занимались. Чем занимались Содом и Гоморры, когда они были сыты, веселы и здоровы. Тем бы занимались и мы. То есть, наша беспроблемная цивилизация была бы Содомом и Гоморрой номер два. Как это мы и наблюдаем на разных странах и континентах, где у людей нет проблем. Там вместо проблем у них буйство греха, которое ничем не останавливается.

Беда нужна для того, чтобы тушить греховные пожары. И это замена нашим аскетическим подвигам. По идее, нужно постом, воздержанием, молчанием, борением с помыслами, чтением священных текстов, каким-то таким уединением, неспанием бороть всякую грязь свою, которой целые Авгиевы конюшни. Но мы не умеем этого делать, мы разучились. Любой смиренный монах скажет: я тоже не умею. В книжках читаю, но сам не научился. И мы не достигаем вот этого аскетического идеала. Поэтому и полна коробочка, мы набиты всякой дрянью по самую завязку. Мы страдаем от этого, мучаемся, все мучаются от этого. Мы на исповеди выслушиваем тонны грехов всяких. И каждый человек носит в себе гнойник разных страстей. И мы не можем с этим бороться, вот в чем катастрофа.

А что же делать? А делать так, что добрый Бог попускает нам всякие неприятности. Заболел, у этого суета с утра до вечера, у этого денег не хватает. От маленького до большого. Тут пришел – на тебя наорали, там пришел – тебя не приняли, тут пришел – время закончилось и так далее. Все скорби и страдания  оказывается, исходя из данной истории, можно воспринимать как какое-то горькое лекарство против гораздо бОльших вредных вещей, живущих в нашей душе и жить нам не дающих. Вот под таким углом зрения предлагаю сегодня вам, дорогие братья и сестры, посмотреть на кучу своих неприятностей. Эти неприятности для чего-то нужны. Скорее всего, они сдерживают нас от непоправимых грехов и врачуют нашу больную душу от того, что в ней живет. Предлагаю для размышления. А уж ваше дело соглашаться или нет. Будьте здоровы.