Россия может создать свой интернет

Гости программы:

Денис Давыдов, член правления Лиги безопасного интернета

Марк Твердынин, председатель Регионального общественного центра интернет технологий (РОЦИТ)

Иван Лекомцев, аналитик ВЦИОМ

Урван Парфентьев, координатор Центра безопасного интернета в России

Локальный Интернет для России! Согласно опросу Всероссийского центра изучения общественного мнения, около 60% респондентов поддержали создание независимой сети внутри стран-членов БРИКС. По их мнению, это повысит уровень безопасности, позволит защитить информацию о персональных данных и окажется серьёзной преградой для хакеров. Нужен ли нам свой интернет, и можем ли мы оказаться отрезанными от Всемирной паутины, будем выяснять в этом выпуске "Хроник Царьграда".

Денис Давыдов, член правления Лиги безопасного интернета:

Простые пользователи и наши зарубежные исследователи Интернета констатируют, что в России очень высокий запрос от пользователей Сети на порядок, на обеспечение безопасности. 70% наших сограждан выступают за то, чтобы в Интернете был порядок.

Напомню всем, почему американцы не делятся ключами к управлению Интернетом. Не потому, что они такие вредные, а потому, что это, как смерть Кощея. Есть игла. У американцев она хранится, и поэтому их технологическая инфраструктура, их предприятия, электростанции, в том числе критическая информационная инфраструктура, очень зависят от Интернета. Он там был создан, потом на него всё было нанизано, поэтому они делиться не хотят.

Здесь вариантов несколько. Первый: мировое сообщество всё-таки принимает решение под лидерством Китая или России, которые сейчас выступают на международной арене за конвенционное понимание регулирования правоотношений в Интернете. То есть Россия говорит: давайте мы на уровне ООН отрегулируем эти правоотношения. Американцы сопротивляются и не будут этого делать до последнего — до тех пор, пока мы эту локальную сеть не создадим.

Но здесь есть очень важный нюанс: вроде бы есть страны БРИКС, а есть остальной мир. Но если мы посмотрим на количество пользователей Интернета, то в странах БРИКС окажутся 75-80% от их общего числа. Все остальные — это всего лишь 20% пользователей. И если наша информационная инфраструктура будет отчасти замкнута, но будет сообщаться и с китайским Интернетом, и с индийским, и с европейскими сетями через определённые шлюзы, то в этом нет ничего плохого, и обычный пользователь даже не заметит.

Всех волнует вопрос: если будет создана такая локальная сеть, заблокируют ли Facebook, Instagram? Нет, они очень прагматичны, они просто перестроятся, подстроятся под новые правила, изменят свою политику и будут продолжать работать, для того чтобы получать деньги и чтобы хоть как-то влиять.

Я бы привёл ещё один довод в пользу создания таких закрытых сетей со шлюзами во внешний мир. Вот мы с вами сейчас идём к 5G, это высокоскоростной Интернет, который позволит развиваться Интернету вещей. Тогда буквально каждый предмет будет подключен к Всемирной сети. Общество и так является "осетевлённым", люди живут в Интернете, а сейчас мы переходим в такую стадию, когда предметы начинают жить в Сети: холодильники, кофеварки, микроволновки, энергосистемы жилых домов. И это очень важно с точки зрения безопасности. Это не за горами — 2019-2020 год.

Марк Твердынин, председатель Регионального общественного центра интернет технологий (РОЦИТ):

В пределах стран БРИКС это будет значить, что Россия интегрирована в мировое сообщество, что пользователи могут быть в курсе того, что происходит без ограничения, в курсе того, что происходит в этом сообществе. Они могут получать новую информацию, привносить свою информацию, и это будет положительно влиять и на бизнес, и на политику, и на позиционирование страны в мире.

Этот проект будет реализован, безусловно, не по сценарию Северной Кореи. Я думаю, что эти страны тоже обратятся с вопросом о присоединении. Я думаю, новая модель начнёт работать, поглощать всё больше пользователей, и таким образом новая граница начнёт всё больше открываться.

Обычных пользователей интересуют чисто бытовые моменты: смогут ли они делать покупки в странах, не входящих в БРИКС, смогут ли они общаться с друзьями и родственниками, которые проживают в других странах, не входящих в БРИКС, и на чём это отразится.

Всё останется, как есть, перемещение через границу товаров же никто не ограничивает. С общением с родственниками и знакомыми то же самое — на большинстве площадок сохранится. Я думаю, таких резких изменений никто не почувствует. А вот "гиганты" всё-таки вынуждены будут подстроиться.

Иван Лекомцев, аналитик ВЦИОМ:

Во время опроса ВЦИОМ мы спрашивали, хотят ли жители России, чтобы наша страна вместе с какими-то государствами создавала свой независимый Интернет, и с какими? И вот первые пять: Белоруссия, Китай, Казахстан, Германия, Франция. Как видите, из БРИКС здесь только Китай. Список такой понять можно, особенно присутствие там Белоруссии и Казахстана. Дело в том, что для сограждан Интернет — это в первую очередь средство общения с друзьями, знакомыми и родственниками. А где живут знакомые и родственники? В странах СНГ. И если мы создаём свой независимый Интернет, в котором не представлено СНГ, то это будет существенно.

Обычно большинство граждан России не поддерживает предложение как-то ограничить взрослых, например, ввести те же входы по паспортам. Но вот если речь идёт о том, чтобы как-то ограничить доступ к социальным сетям детей и подростков, то эта инициатива поддерживается.

Урван Парфентьев, координатор Центра безопасного интернета в России:

Когда мы говорим о создании изолированного сегмента сети Интернет в рамках БРИКС, то речь идёт именно об изолированном сегменте. То есть это не нынешняя граница России или Китая, это граница Туркменистана, даже не Северной Кореи. С учётом этого, в плане выбора площадки размещения своего контента любой пользователь будет ограничен. Он будет ограничен в том, что не сможет выбрать максимально безопасную и удобную для себя юрисдикцию, потому что количество юрисдикций резко сократится. Сейчас у нас около двух сотен стран.

Здесь очень многое будет зависеть от согласованности внутренней и внешней политики стран-участников такого сегмента Интернета, от единства понимания ими различных видов угроз, в первую очередь контентных. То есть понимания вплоть до того, что является интернет-угрозой, а что — нет, и готовностью правоохранительных органов, в том числе киберполицейских, эффективно взаимодействовать между собой в целях пресечения оборота подобного контента, выявления лиц, прямо причастных к их созданию и размещению, и привлечению их к ответственности, установленной законом страны.

Система в первую очередь должна быть инфраструктурно и технически обособленной, и за этим она влечёт уже контентную обособленность, а далее — обособленность экономическую, потому что мы создаём фактически резервную инфраструктуру. Если мы оставляем доступность контентных сервисов, мы оставляем доступность контентных угроз на том же уровне, а решить вопрос с зарубежными прагматичными сервисами ничто не мешает и сейчас, при нынешнем состоянии.

Представим себе, что нечто подобное произошло. Конечно, это очень повлияет на доменную политику — хостинговую и так далее. У нас всё-таки пять стран в БРИКС, и каждая имеет определённые особенности, свой внутриполитический и внешнеполитический вектор. Всё-таки это не Советский Союз.

Вопрос в том, будут ли между странами-участниками этого локализированного Интернета строго единое понимание и выработанные практики правоприменения. А это, с учётом сохранения каждой из стран БРИКС собственной политической линии, маловероятно. Это всё-таки не Варшавский договор.