«Люди, события, факты» - вы делаете те новости, которые происходят вокруг нас. А мы о них говорим. Это рубрика о самых актуальных событиях. Интересные сюжеты и горячие репортажи, нескучные интервью и яркие мнения.
События внутренней, внешней и международной политики, политические интриги и тайны, невидимые рычаги принятия публичных решений, закулисье переговоров, аналитика по произошедшим событиям и прогнозы на ближайшее будущее и перспективные тенденции, публичные лица мировой политики и их «серые кардиналы», заговоры против России и разоблачения отечественной "пятой колонны" – всё это и многое вы найдёте в материалах отдела политики «Царьграда».
Идеологический отдел Царьграда – это фабрика русских смыслов. Мы не раскрываем подковёрные интриги, не "изобретаем велосипеды" и не "открываем Америку". Мы возвращаем утраченные смыслы очевидным вещам. Россия – великая православная держава с тысячелетней историей. Русская Церковь – основа нашей государственности и культуры. Москва – Третий Рим. Русский – тот, кто искренне любит Россию, её историю и культуру. Семья – союз мужчины и женщины. И их дети. Желательно, много детей. Народосбережение – ключевая задача государства. Задача, которую невозможно решить без внятной идеологии.
Расследования Царьграда – плод совместной работы группы аналитиков и экспертов. Мы вскрываем механизм работы олигархических корпораций, анатомию подготовки цветных революций, структуру преступных этнических группировок. Мы обнажаем неприглядные факты и показываем опасные тенденции, не даём покоя прокуратуре и следственным органам, губернаторам и "авторитетам". Мы защищаем Россию не просто словом, а свидетельствами и документами.
Экономический отдел телеканала «Царьград» является единственным среди всех крупных СМИ, который отвергает либерально-монетаристские принципы. Мы являемся противниками встраивания России в глобалисткую систему мироустройства, выступаем за экономический суверенитет и независимость нашего государства.

Антон Красовский – как «полюбить Путина»

Оппозиционный журналист и блогер Антон Красовский рассказал в эфире программы «Обратная связь» о том, почему он считает, что единственный способ изменить Россию — это «полюбить Путина». За что он обвиняет Бориса Ельцина и в лицемерии тех, кто восхищается первым президентом России? И зачем оппозиционный электорат должен идти работать в ЖЭКи, школы, армию, суды, полицию?

Андрей Афанасьев: Здравствуйте, в эфире "Обратная связь" и ее ведущий Андрей  Афанасьев. О любви к родине и судьбе русского народа в студии телеканала Царьград поговорим с журналистом Антоном Красовским. Антон, приветствую вас!

А.К.: Здравствуйте!

А.А.: Лично я захотел пригласить вас в студию после того как прочитал текст-расшифровку вашего выступления на радио "Эхо Москвы", вот один ее кусок:

"Большинство из вас, ездя в Центр Ельцина, умиляется и плачет горючими слезами, глядя на скульптуру Бориса Николаевича, человека, повторяю, который расстрелял в 1993 году парламент из танков, прямо из танков, которые шли по городу Москве по Калининскому проспекту. Вот здесь, под окнами нынешней редакции "Эхо Москвы", и стреляли трассирующими пулями под окнами жилых домов".

Для многих и на радио "Эхо Москвы", и многих представителей либерального общества фигура Ельцина является сакральной. От вас кто-нибудь отвернулся после этого высказывания?

А.К.: Видите ли, Андрей, в чем дело, я и сюда на ваш прекрасный телеканал пришел по одной простой причине - меня не интересуют "чужие" и "свои", нет людей, которые могут от меня отвернуться или ко  мне повернуться, я ни в какой тусовочке не состою, ни в тусовке "Эха Москвы", которую вы как-то очень однообразно понимаете, хотя она совершенно разнообразная - там Максим Шевченко, Александр Проханов, или тусовочка телевизионного канала Царьград, поэтому я, честно говоря, не интересуюсь мнением привернувшихся или отвернувшихся.

Но меня действительно в жизни интересуют категории этические, а не эстетические, поэтому мне не важно, как я буду выглядеть в чьих-то глазах. Понимаете? Поэтому я говорю то, что я думаю. Ну и все.

А.А.: И вы подтверждаете это делом, потому что я вам могу сказать, что немногие приходят к нам в студию.

А.К.: Из тусовочки "Эха Москвы".

А.А.: Не из тусовочки "Эха Москвы", а из представителей прозападных кругов. Как угодно это можно назвать. Это можно назвать "Эхо Москвы", тусовочка "Дождя". Да, приглашали очень многих, приходила Мария Баронова, за что ей честь и хвала…

А.К.: Маша! Спасибо большое, что ты пришла на Царьград ТВ

А.А.: Да. Здесь можно порадоваться, потому что лично хочется поговорить иногда, а люди игнорируют… По той или иной причине.

А.К.: Да. И я могу этих людей  понять.

Скажите, вот отношение к периоду нашей истории после развала Советского Союза, ваше отношение, все-таки это трагедия, закономерность. Что это было?

А.К.: Ну, во-первых, это не противоречащие друг другу вещи - трагедия вполне может быть закономерной. Условно говоря, трагедия немецкого народа, которая произошла с ним в 1933 году, это закономерная трагедия, и трагедия, которая произошла с российской империей в 1991 году, это закономерная трагедия - империи таких размеров, вернее, такой безразмерности и такой хаотичности существования не могут держаться долго. Российская империя и без того долго держалась - все-таки те несколько столетий, по меньшей мере 400 лет, когда страна представляет собой страну такого размера, это очень много по категории империи и современности. Британская Империя в своем виде просуществовала гораздо меньше. Поэтому это, конечно, закономерно, и я не считаю, что это трагедия. Более того, в этом есть заслуга Бориса Николаевича Ельцина, в том, что эта трагедия не стала чудовищной кровавой трагедией, какой она могла быть и, более того, какой она должна была быть по историческим законам, и это тоже важно понимать. Мы видели в это же самое время происходившие события, не то что там, в Средней Азии, или где-то там, на Кавказе, а вот вполне себе в белой цивилизованной Европе на Балканском полуострове, мы видели войну между хорватами и сербами, между сербами и албанцами.

А.А.: Это тоже закономерно?

А.К.: Поймите, вмешательство - это тоже закономерно, так существует мир, вмешательство России сейчас в украинские дела, это тоже закономерность, которая всегда существует при распаде империй, потому что Россия не считает Украину чужой страной, а американцы не считали процессы, что происходили на Балканах, чужими проблемами, потому что они тогда становились мировой доминантой.

А.А.: они, по-моему, у них не было чужих проблем.

А.К.: Еще раз говорю - до распада Советского Союза этот мир делился на две части, и это были более или менее равновеликие части. Во время событий на Балканах это уже было не так.

А.А.: А сейчас что происходит, на ваш взгляд?

А.К.: И сейчас это не так. И сейчас Россия не является мировой империей ни зла, ни добра, это просто страна с, по мировым меркам, не очень большим количеством населения.

А.А.: Нет, вы сказали, что до развала Советского Союза мир более или менее делился на два лагеря. Советский Союз прекратил свое существование и…

А.К.: Нет, ну понятно, еще раз говорю, у меня нет никакой трагедии в том, что европейские или, как у вас бы сказали, евроатлантический мир начинает кучковаться вокруг главной англоязычной доминанты, которая находится по стечению обстоятельств на территории США. Это нормально, ненормально, что… Вернее так, я абсолютно убежден, что и Россия в той или иной мере к этому миру примкнет, потому что появятся и другие внешние раздражители. 

А.А.: А зачем нам это нужно?

А.К.: Для того, чтобы выжить. Вы понимаете, что 200 млн человек ежедневно умирает от жажды? То есть две России? Нет, они не умирают каждый день - они страдают от жажды. Понимаете, что через 20 лет это будет уже не 200 миллионов, а 500, вы понимаете, что будет новое переселение народов.

Когда мне было 16 лет, эта страна распалась, я помню это прекрасно. И когда мне было 14 лет, и я вступал в ВЛКСМ, напротив меня сидели учителя. Которые не говорили - Антон, если ты не вступишь в ВЛКСМ, ты никогда не поступишь в институт… Это была другая страна, никто не мог представить ни на одну секунду, что этой страны не будет через два года. Вот так же я вам тоже говорю, что этой страны не будет, не через два года, но через двадцать лет. Вот в том виде, в каком вы ее видите. Потому что это закономерный процесс распада империи. Не потому, что русские говно или не говно. 

А.А.: А что у нас отвалится еще?

А.К.: Важен вопрос не в том, что отвалится или что-то привалится, вопрос в том, что империи всегда распадаются, это закон - на месте старых империй возникают новые. И сейчас новые империи находятся не на территории РФ, говорят не по-русски, не на любом европейском языке, и не выглядят как мы с вами.

Вот вы сидите напротив меня, и вы выглядите, как будто вы ведете программу на BBC, и я сижу напротив вас и выгляжу так, как будто я к вам пришел из Найбриджа.

А.А.: На BBC совершенно разные люди ведут программы. В том числе и тех других цивилизаций, о которых вы говорите.

А.К.: Это не важно, это, безусловно. Тем не менее это все люди, которые принадлежат к английской цивилизации.

А.А.: Антон, вы отказываете России и русскому народу в принципе в возможности восстановить то, что вы называете империей?

А.К.: Да, я отказываю.

А.А.: Вы считаете, что мы уже не справимся, нас ждет бесславный конец?

А.К.: Да. Но нас не ждет бесславный конец или славный конец, еще раз вам говорю. Вопрос исключительно в том, как вы относитесь к реально происходящим событиям. Если вы считаете исторические процессы абсолютно закономерными, хоть каким бы то ни было образом принадлежащими вам, вы очень сильно ошибаетесь. И поэтому вы считаете, что есть славные процессы и бесславные процессы, но история к вашему желанию не имеет никакого отношения. Это просто история.

А.А.: Я лично считаю, что такого рода процессы принадлежат не мне и не человеку, а Богу.

А.К.: Безусловно. Поэтому вы, пожалуйста, молитесь Богу, у вас сейчас есть хороший повод для того, чтобы это сделать - Великий пост, можете это делать буквально в ежедневном режиме.

Вот за вами карта России, и я на нее все время смотрю - такие пустые пятна в подбрюшье, вот в таком пустом пятне. Которое у вас пустое пятно, живет больше народу, чем на этой...

А.А.: В Казахстане живет 18 миллионов человек.

А.К.: Казахстан - он маленький, а вот там Китай. Это не Казахстан.

А.А.: А что вы все время боитесь китайского нашествия, что ли?

А.К.:  Я, конечно же, не боюсь китайского нашествия, просто Китай, конечно же, будет главной мировой доминантой через 20 лет.

А.А.: Ну и прекрасно!

А.К.: Хорошо, вам прекрасно. Мне не прекрасно. Потому что вы хотите, чтобы была китайская империя. А я  не хочу, чтобы была китайская империя, я хочу, чтобы была евророссийская империя, чтобы Россия была европейской. А вы хотите, чтобы была китайская империя, которая стала бы доминантой почему-то на вот этом евроазиатском континенте. Я так не хочу. Вот в этом и проблема.

А.А.: А почему вы думаете, что может быть евророссийская империя? Скажите мне, пожалуйста?

А.К.: Да, может быть.

А.К.: Я себя китайцем не считаю. И индусом я себя не считаю. И японцем я себя не считаю. Я себя считаю европейским человеком.

А.А.: А вы считаете себя русским?

А.К.: Я считаю себя русским, как чех себя считает чехом, как немец себя считает немцем, а англичанин англичанином - и всё это европейские нации.

А.А.: Вы не считаете, что мы отдельная цивилизация?

А.К.: Нет, я не считаю что мы отдельная цивилизация.

А.А.: Вам с чехом, немцем и голландцем легче найти общий язык, чем с татарином, азербайджанцем?

А.К.: Чем с китайцем? Чем с азербайджанцем и татарином - да, конечно.

А.А.: Скажите, пожалуйста, только ли европейский мир считается нормальным?

А.К.: Нет.

А.А.: А почему вы говорите, что мы тогда должны повернуться...

А.К.: Потому что я принадлежу к европейскому миру.

А.А.: А я нет?

А.К.: И вы принадлежите к европейскому миру. Я понимаю, что вы ведете себя как раздраженный подросток - "я не как мама, я не как папа!"

А.А.: Вы мне не мама и не папа, Антон.

А.К.: И я вам не мама и не папа, вам русская и европейская культура мама и папа, а не китайская, не японская.

А.А.: Мне русская культура мама, а европейская культура мне далеко не во всем мама.

А.К.: А сейчас Лев Николаевич Толстой горько плачет.

А.А.: Ну Лев Николаевич Толстой пусть….

А.К.: И Федор Михайлович Достоевский уже в гробу (перевернулся).

А.А.: Федор Михайлович Достоевский был бы уже на моей стороне. Антон, поверьте, давайте перейдем к следующей цитате, уже из другого вашего выступления.

"Нам не победить Путина никакими шествиями, бойкотами и заметками. Никакие сайты и телефильмы не сломят режим. Режим можно поменять лишь изнутри.

Если вы хотите изменить Россию, полюбите Путина, не пытайтесь его обмануть. Идите и полюбите. Поймите, что его жизнь, его вечность такой же миг в жизни России, как ваша жизнь и ваша вечность. Вам выпала судьба жить с ним в одно время".

А.А: Вот все, что вы до этого мне говорили, эта цитата все перечеркивает, потому что Путин он со мной, а не с вами.       

А.К.: Нет. Потому что Путин первый европеец.

А.А.: У нас сейчас спор идет. Владимир Путин семь лет считал, что надо дружить с ними, а потом произошло, что нам несколько раз плюнули очень серьезно в лицо, и произошла Мюнхенская речь, после чего Владимир Владимирович решил, что надо заниматься уже евразийской интеграцией и сформировать полюс силы.

А.К.: Текст написан о том, что есть история России, которая огромна, хотя, с точки зрения истории Космоса, она ничтожна, как и вся история человеческой цивилизации. А есть жизнь Владимира Путина. Вы говорите, что Путин поехал в 2000 году поговорить с Тони Блэром, и очень он ему понравился, а потом все обосрались, но дело не в этом, понимаете. От того, что Путин прочел Мюнхенскую речь или вдруг русские войска заняли Крым в 2014 году, или вдруг русский народ проголосовал за Путина в 2018-м - 76%, - а в 2000 году он голосовал за него - 51,8% - от этого Владимир Путин стал меньшим европейцем. Владимир Путин первый европеец, он им был и остается. 

А.А.: В чем?

А.К.: Да во всем.

А.А.: А мне казалось, что это очень русский человек. 

А.А.: Давайте перейдем к нашей следующей теме. Расскажите, пожалуйста, ваши впечатления от президентской компании 2018 года.

А.К.: Детализируйте вопрос?

А.А.: Вы начали ее в штабе Ксении Анатольевны Собчак. 

А.К.: А что, я закончил ее в штабе Владимира Владимировича Путина?

А.А.:  Нет.

А.К.: Я и закончил ее в штабе Ксении Анатольевны Собчак.

А.А.: Сообщения о том, что вы покинули штаб Ксении Собчак…

А.К.: Я не мог покинуть штаб Ксении Анатольевны Собчак или поступить в штаб Ксении Анатольевны Собчак, потому что я являюсь доверенным лицом Ксении Анатольевны Собчак. Никакого сообщения официальной, какой-то бумаги ЦИК о том, что я сложил с себя - или кто-то с меня сложил - обязанности доверенного лица, мне кажется, не было.

А.А.: Хорошо. Как вы восприняли сообщение о создании Партии Перемен?

А.К.: Как я мог его воспринять, если я был одним из инициаторов этого сообщения?

А.А.: Вы были, как я понимаю, значит, на этом мероприятии на Соколе?

А.К.: Нет, не был.

А.А.: Потому что я туда сходил как журналист. 

А.К.: Нет, вы бы в партию точно не пошли. 

А.А.: Я бы в партию не пошел.

А.К.: А почему? Вам Ксюшка не нравится? Или Дима Гудков?

А.А.: Мне оба они не нравятся, но тут разговор в другом. Тут разговор в том, что я почувствовал все то, за что они критикуют власть и "Единую Россию". Критикуют за показушные митинги, скажем так. Есть такое? Критикуют за это "Единую Россию" - критикуют, в общем-то. Зрители сказали, что критикуют. Они везде. Поэтому когда раздают флажки и пытаются кучковать людей у сцены, чтобы казалось больше…

А.К.: А там не было людей? Я просто не знаю, мало было людей?

А.А.: Там по периметру было пусто, вы можете посмотреть видео, у меня на фейсбуке есть, есть даже на фотографиях, которые есть на официальном сайте штаба Собчак, там, у сцены по понятным причинам толпа...

А.К.:  Так, давайте по пунктам, что вам не понравилось. Вам не понравилось что там людей мало, а тех, кого скучковали им флажки наставили.

А.А.: Мне не понравилась постановочность этого всего мероприятия и такая излишняя сверхорганизованность в плане, что есть актив, вот они в футболках, вот они стоят, вот тут и машут. Я понимаю, что это могут быть какие-то политические технологии, но то, за что критикуется основная власть, когда говорят - собрали по 200, по 300 рублей…

А.К.: А нет, это разные вещи, по 200-300 рублей на митинге и сгруппировали их перед камерой - это немного разные задачи, согласитесь. 

А.А.: Безусловно, но …

А.К.: То есть мне кажется - еще раз говорю - давайте так. Я к организации, еще раз сказал, что я имел отношение к тому, что эта партия появится, но я никакого отношения не имел к организации этого мероприятия. Меня не было. С вами я могу тоже как независимый эксперт говорить. Все-таки это немного разные задачи, когда людей свозят по 200 рублей автобусами, и другое дело, когда людям флажки выдают и перед камерами их выставляют - немного разные вещи, согласитесь. Наверное - я предполагаю так - но у вас точно нет доказательств, и у меня тоже нет, я бы с удовольствием их получил, что там был хотя бы один человек, которому заплатили 200, 300 или 500 рублей. 

А.А.: Таких доказательств у меня нет.

А.К.: Вот. Значит, вся эта немного численная тысяча или полторы тысячи, или три, или сколько там тысяч влезает в этот зал…

А.А.: Семь тысяч, но там было меньше, было 2,5 тысячи.

А.К.: Все они пришли туда по какому-то своему собственному желанию.

А.А.: Либо из любопытства, как я. 

А.К.: Возможно, очень хорошо. И смотрите, вопрос же, наверное, не в том, зачем пришли туда люди, а вопрос, наверное, заключается в том, зачем люди вообще за Ксению Анатольевну Собчак проголосовали.

А.А.: Да, это тоже интересный вопрос. 

А.К.: Но тем не менее они за нее проголосовали, мы можем много за нее говорить - почему так мало или почему за Путина так много - но давайте называть вещи своими именами, то, что называлось выборами в 2018, по сути, выборами не являлось, и давайте договоримся о каких-то категориях. Которые мы поддержим оба, просто чтобы уже не превращать все это в бесконечный срач, как у нас это было. 

Я понимал, как это пирог делится, я понимал, что у Владимира Путина будет больше 70%. Я понимал, что Грудинин получит меньше, чем Зюганов, несмотря на то, что все говорили, что Грудинин сильно растет. Я понимал, что Жириновский останется где-то  при своем, потому что дедушка старенький и его грех обижать. Но я,  конечно, рассчитывал, что Ксения Анатольевна получит немного больше. Вопрос в том, надо это немножко больше или не надо - он как бы уже не ко мне, это, скорее, уже к Ксении Анатольевне - ей надо, чтобы у нее было 3,2% или ее устроит 1,68%. Это вопрос к людям, которые дальше собираются строить эту партию, собираются давать на нее деньги или не собираются давать на нее деньги.

А.А.: А кто будет давать на нее деньги?

А.К.: Я понятия не имею. 

А.А.: А кто сейчас дает?

А.К.: Там же оглашен список спонсоров, и я вас уверяю, что оглашенный список спонсоров соответствует действительности, вот так я могу сказать. То есть нет никаких кремлевских денег, это никакой не кремлевский проект - вот это я вам прямо и ответственно заявляю. 

А.А.: Госдеповский?

А.К.: Да почему госдеповский. Да посмотрите этот список, это все русские бизнесмены - это такие русские бизнесмены, которые еще пострадали и в Англии, у них там розыск и еще какой-то, или там двойное дно. И вообще страдальцы, да. Так вот - хорошо, что 1,68% для Ксении Анатольевны или плохо в ситуации, когда это переназначение Владимира Путина?

Я, честно говоря, я же задаюсь вопросом, это мои вопросы, которые мне самому интересны - есть ли моя вина в том, что так мало? Есть ли какой-то процент в этих маленьких цифрах субъективный, несостоятельности профессиональной - или это просто какие-то объективные данные.

Значит, миллион человек, который пришел проголосовать за Ксению Анатольевну - да, это миллион человек. Это люди, которые голосовали с двумя отягчающими обстоятельствами - это буквально люди, которые голосовали за чистое слово, за идею. Это люди, которые голосовали за человека, которого они все ненавидят, а идеи - человек, которого все ненавидят - и так изначально были такие, которые ненавидит любое большинство - вот любое большинство в любой стране ненавидело бы те идеи, которые высказывала Ксения Анатольевна Собчак.

То есть получается, что две ненависти сошлись в одну точку. И был ли шанс у человека, которого изначально никто не любит. Которому изначально никто не верит в ситуации, когда все понимают, что победит совершенно другой человек, и при идеях, которые никто не поддерживает, получить миллион. Много это или мало? Мне кажется, что объективно это значит, что миллион человек не поленились прийти и сказать, что они поддерживают эти очень непопулярные движения.

А.А.: Или просто против всех.

А.К.: Не просто против всех потому что…

А.А.: Собчак же против всех.

А.К.: Не уподобляйтесь Ксении Анатольевне, вы сейчас говорите ровно как Ксения Анатольевна, потому что вы пытаетесь…

А.А.: Нисколько, у нас с ней общий только ВУЗ, в котором мы учились. 

А.К.: У вас много с нею общего на самом деле, вы говорите на языке на одном, думаете на этом языке, а это очень вас объединяет тем не менее. И нет-нет, против всех проголосовало 748 000 человек, по-моему, Ксения Анатольевна сразу написала, что "они тоже сразу за меня". Это не так, Ксения Анатольевна. 748 000 человек - это какое-то количество испорченных бюллетеней - они против всех, получается?

А.А.: А вот этот миллион проголосовал, получается, за программу Собчак?

А.К.: Он проголосовал за то, чтобы содомитов не высылали в Сан-Франциско, чтобы содомиты здесь, как вы говорите, получили равные права за то, чтобы Крым по мировым законам каким-то образом сейчас легитимизировал свой статус внутри России, вне России, на Украине и так далее. Но чтобы люди, которые живут сейчас в Крыму, крымчане, не чувствовали себя людьми второго сорта - причем сами эти люди все равно проголосовали за Путина. Но если вы посмотрите цифры Собчак в Крыму, они ничем не отличаются от цифр Собчак в Нижнем Новгороде - те же самые цифры.

А.А.: Полтора процента в Крыму.

А.К.: Ну она на том же самом 4 месте.

А.А.: То есть это несколько тысяч человек в Крыму.

А.К.: С учетом двухмиллионного населения - да. Это какое-то количество людей, которые действительно понимают, что они что-то потеряли от того, что…

А.А.: А большинство оно не право? Просто вы понимаете, посмотрите… Думаю, что демократия - это власть большинства.

А.К.: Нет, демократия это демократия, но в авторитарном режиме - а мы живем в авторитарном режиме - это не плохо и не хорошо, это факт. 

А.А.: А что в нас авторитарного?

А.К.: Власть не меняется.

А.А.: И что?

А.К.: Это авторитарный режим.

А.А.: А что, это плохо, когда у нас власть находится в руках одного человека?

А.К.: Я, безусловно, считаю, что это плохо, но вы можете считать, что это хорошо - это ваше право. Я же не лишаю вас этого права, я просто с вами пытаюсь договориться о терминах. Когда вы говорите про демократию и демократически институты, и вдруг говорите, а что. Авторитаризм - это плохо. Да нет, не плохо, возможно, для вас - но тогда не работают демократические институты. В авторитаризме и при авторитаризме не работает институт выборов.

А.А.: Позиция, которая вам не нравится, которая кажется глупой, выбрала другой путь, и вам это не нравится. 

А.К.: Смотрите - большинство, как вы говорите, выбрало разный путь, очень разнообразный путь. Когда Путина в 2000 году выбрали президентом, и за него проголосовал 51% - выбирали, между прочим, либерального президента, преемника Ельцина, за которого активно агитировали Егор Гайдар, Борис Немцов, Анатолий Чубайс и так далее. Это был либеральный президент и люди голосовали за либерального президента. Потом этот президент менялся, сам по себе менялся, менялся его подход к этой стране, власть сосредоточивалась в одних руках, исчезали демократические так или иначе пытавшиеся зародиться демократические институты…

А.А.: Какие?

А.К.: Например, свобода прессы. Та же самая свобода выборов…

А.А.: А у нас нет сейчас свободы прессы?

А.К.: Нет, у нас нет сейчас, безусловно, нет свободы прессы, потому что свобода прессы это немного другое, чем вы хотите сказать.

А.А.: А что такое свобода прессы?

А.К.: А свобода прессы - это не значит, что на Газете.ру могут дать новость. Свобода прессы - это значит, что главные федеральные каналы могут и должны говорить все, что они реально знают, и все, что действительно происходит. А это сейчас не происходит. 

А.А.: Хорошо, а вы мне скажите, где это происходит?

А.К.: В смысле, где?

А.А.: Вот крупные каналы, которые говорят все, что хотят - хоть в одной стране мира мне назовите?

А.К.: Буквально во всех развитых цивилизованных странах. 

А.А.: Назовите мне любую?

А.К.: Соединенные Штаты Америки.

А.А.: Соединенные Штаты, ну NBC.

А.К.: NBC говорят то, что они считают нужным в зависимости от того, что считают по этому поводу акционеры и так далее. Но…

А.А.: Но это уже не то, что считают нужным, потому что они зависят от мнения акционеров.

А.К.: Они, безусловно, зависят от мнения акционеров, но это не значит, что акционеры им будут звонить и говорить, что им говорить, потому что есть кодекс и есть закон.

Обсуждать с вами в течение двух минут, что такое на самом деле свобода прессы, я не готов, потому что вы все равно с этим не согласитесь, и я буду выглядеть дураком. Но, друзья мои, нет свободы прессы в России - нет, это не свобода прессы. Вся пресса сосредоточена в одних руках, разница между Россией и, скажем, Соединенными Штатами Америки, которые тоже не самая выдающаяся демократия на планете, заключается в том, что один канал - вот вы говорите CNN - принадлежит одной лоббистской группировке, а канал Fox, который находится в этой же самой нише, принадлежит другой лоббистской группировке. Разница между этими странами заключается в том, что Россия управляется одним человеком, а та страна управляется двумя разными партиями. И это и есть государственный механизм.

А.А.: Вы очень сейчас упрощаете картину. 

А.К.: Я, безусловно, сейчас упрощаю картину.

А.А.: Вы мне скажите, на Fox News возможен материал, призывающий к отмене второй поправки…

А.К.: Я понятия не имею, какой материал возможен на Fox News - я не являюсь ни редактором, ни ведущим Fox News. Я никогда не сотрудничал с этой компанией, и я сейчас не готов с вами обсуждать всю эту ерунду про вторую поправку. Я не готов это обсуждать. Послушайте. Если на Fox News не может появиться какой-то материал, это значит, что он точно в этот же момент появится на CNN и обратно.

А.А.: Так у нас то же самое!

А.К.: Нет, у нас не то же самое.

А.А.: Если у нас что-то не появляется на федеральных каналах - "Дождь" уже там, РБК…

А.К.: Потому что это разные вещи. Потому что то, о чем я говорю, это то, что не может появиться на "Первом канале" - должно сейчас появиться на втором.

А.А.: Вы хотите оппозиционный федеральный канал?

А.К.: Вот. Давайте мы сейчас про это поговорим подробно. 

А.А.: Давайте. 

А.К.: Потому что вы меня спрашиваете про Ксению Собчак и выборы, а я вам говорю, что это не совсем выборы. И давайте вернемся к той цитате, о которой вы говорите. Почему я вам говорю, что надо полюбить Путина. И Путина, я говорю, надо полюбить потому, что не имеет смысл бороться - во-первых, по одной простой причине, на самом деле по одной простой причине, по самой главной христианской заповеди, потому что надо возлюбить своего врага, а не ненавидеть его. И возлюбив этого своего врага, вы обнаружите в нем много прекрасного. Почему я с вами, например, не стал обсуждать вопрос авторитаризма – возможно, авторитаризм в этой стране сейчас необходим. Я вообще не готов это обсуждать. Я не готов обсуждать исторические законы никаким образом. Возможно, с точки зрения исторических законов, именно авторитаризм должен сейчас спасти эту огромную территорию с небольшим населением от окончательного развала. И возможно - это очень важно, я вот этого не знаю…

А.А.: Но, возможно, потом все опять развалится, как вы сказали в начале программы.

А.К.: Значит, Андрей, потом вообще всё будет по-другому.

А.А.: Может быть, еще ничего не развалится?

А.К.: Совершенно точно все развалится, потому что…

А.А.: Даже с авторитаризмом?

А.К.: Даже с авторитаризмом.

А.А.: А в чем тогда смысл?

А.К.: Опять же, вопрос не ко мне, потому что вопрос к историческим законам, но возвращаясь к Путину и выборам. Я считаю, что люди, которые сейчас пытаются бороться с этой властью извне, должны не бороться с этой властью, а должны идти и с этой властью сотрудничать, и не просто сотрудничать, а становиться этой властью. Не для того, чтобы эту власть потом взять, а этих людей наказать. А для того, чтобы понять, что будучи оппозицией - оппозиция это и есть власть. Вот тут мы с вами возвращаемся к этой двухпартийной системе, потому что демократ отличается от республиканца только одним – тем, что один из них сейчас находится в Белом доме, а второй в этом Белом доме окажется в следующей, как бы сказали на Украине, каденции. И демократ, который сейчас не находится в Белом доме, точно понимает, что там такая же власть как у республиканца, и это называется оппозицией. Вот это оппозиция. Потому что оппозиция и есть власть. Такая же как…

А.А.: То есть вы за двухпартийную систему.

А.К.: Да я, конечно, за двухпартийную систему.

А.А.: А вам не кажется, что как раз феномен Дональда Трампа и показывает, что двухпартийная система в США находится в глубоком кризисе - что там есть Трамп и все остальные? На него наезжают и республиканцы, и демократы, до Трампа было абсолютно все равно, кто в Белом доме. Да, были там нюансы, что демократы больше внимания уделяли социальным вопросам, республиканцы - больше военке и ОПК, но, по сути, это было одно и то же?

А.К.: Это не так. Вот это не так. Все, что вы говорите, было не так. Во-первых, до Трампа было никогда не все равно, кто в Белом доме - всегда было очень не все равно, всегда была главная цель любой политической партии.

А.А.: Ну это нормально. 

А.К.: Более того, предыдущий президент был гораздо более популярным, более заметным и гораздо более важным для Америки. Никому не было все равно, что в Белом доме сидит Барак Обама, никому не было все равно, что в Белом доме сидел Рональд Рейган, никому не было все равно, что в Белом доме сидел Рузвельт. Никому не было все равно. Эти люди представляли разные партии, это были люди с разными ценностями, это были разные американцы, но никому никогда в Америке было не все равно, кто в Белом доме находится.

А.А.: А сейчас?

А.К.: И сейчас не все равно. И сейчас вот вы говорите - все против Дональда Трампа. На самом деле если бы все были против Дональда Трампа, то не было бы никакого Дональда Трампа, если бы реально республиканцы были против Дональда Трампа, то никакой Дональд Трамп не был бы: а) президентом Соединенных Штатов и б) даже став президентом Соединенных Штатов, не остался бы им так  долго.

А.А.: Но значительная часть республиканских партий выступает против него сейчас.

А.К.: Безусловно, конечно, огромное количество вообще истеблишмента против клоунов. Это нормально, это везде так. Дональд Трамп, безусловно, клоун в отличие от реального дипломированного клоуна Рональда Рейгана, который удивительно быстро перестал быть клоуном, а стал национальным лидером. А Дональд Трамп, к сожалению, национальным лидером не станет. Но это никакого отношения ни к двухпартийной системе, ни к государственной системе США не имеет - вот это и есть. Дональд Трамп является доказательством реально эффективно работающей американской двухпартийной системы, потому что никакой идиот в Белом доме не может эту систему разрушить, хотя очень хочет. Но не получается.

А.А.: Ну да. Но получается - все равно, потому что если посмотреть на то, кто были президентами - это несколько очень влиятельных элитных кланов. В США, если говорить. Просто США - это самый яркий пример двухпартийной системы, поэтому мы обсуждаем США. На самом деле мы можем обсудить это на примере Великобритании.

А.К.: Послушайте. Мы можем обсудить Великобританию, там, кстати. Не совсем так…

А.А.: Потому что там есть другие партии.

А.К.: Какие другие партии - там есть консерваторы и либералы.

А.А.: Но все равно там есть, мнения других партий в Великобритании слышно громче чуть-чуть, чем в США.

А.А.: Последний вопрос у меня, собственно, был о том, что вы ожидаете от ближайших шести лет. 

А.К.: Для кого? Для страны?

А.А.: Конечно. Ну и для себя.

А.К.: (долго молчит) Я так задумался, потому что я долго думаю и никак не могу ответить на это вопрос. Я не знаю. Что я ожидаю от следующих 6 лет. Во-первых, я абсолютно убежден, что не надо задавать вопрос про 6 лет. 

А.А.: А про сколько надо?

А.К.: Эпоха Владимира Владимировича Путина через 6 лет не закончится. Владимир Путин по нынешним временам – молодой, здоровый, перспективный лидер даже на фоне Дональда Трампа. Так что через 6 лет у Владимира Путина будет еще много прекрасных шансов, чтобы так или иначе возглавить нашу страну в каком-то другом качестве. Он это уже делал в 2008 году. Возможно, это будет качество называться каким-то другим образом, но Октавиан Август это делал тоже довольно долго в разных должностях. Поэтому я как раз считаю, что я лично умру при Владимире Путине. И я не могу сказать, что меня отделяет от большинства, как вы сказали, людей моего круга или, как вы там сказали, это то, что я не очень по этому поводу переживаю, мне абсолютно стало все равно, при ком умереть. И я считаю, что объективно действительно сейчас надо сделать все для того, чтобы… Вообще надо поменьше думать про себя и побольше думать про Россию.

А.А.: Ну что получается, что Россию в ближайшие 6 лет ждет то же самое?

А.К.: Нет, не то же самое. Я, во-первых, считаю, что Россия совершила в этом своем таком историческом процессе… в этой исторической гордыне, я считаю, что Россия совершила уже все те вещи, которые она должна была совершить, то есть вся агрессия уже вышла, я надеюсь на это. И мне кажется, что сейчас должен наступить некий такой какой-то небольшой период успокоения, причем это даже видно по ВВ, видно, что он тоже немного уже подустал, причем просто устал воевать, чуваку надо уже как-то отдохнуть… Вот вам не надо, вы не устали воевать?

А.А.: Понятно: прощай оружие, агрессия вам не нравится…

А.К.: А вам нравится, чтобы было оружие?

А.А.: Знаете, я считаю, что иногда надо с оружием в руках защищать и свою страну, и свою семью.

А.К.: Вот вы от кого сейчас защищаете свою страну с оружием в руках? На вас лично кто нападает? На Россию кто нападает?

А.А.: Ну на меня - слушайте, вы вот сейчас уже меня смешите, говорите смешные вещи.

А.К.: Я понимаю, что мы живем в разных мирах, но давайте их сейчас обсудим. Кто нападает сейчас на Россию?

А.А.: Вы считаете, что в Сирию не надо было лезть и …

А.К.: На вас кто-то там нападал?

А.А.: В Сирии было несколько тысяч подготовленных людей из России и СНГ.

А.К.: Вы тут причем?

А.А.: Ну что они вас будут взрывать! Понимаете, Антон?

А.К.: Ну что они - когда меня будут взрывать…

А.А.: Будет уже поздно.

А.К.: Нет, не будет уже поздно. Это проблема - смотрите - это проблема организации собственной безопасности внутри страны. Если вы считаете, что вы должны организовывать безопасность внутри страны как бы за ее пределами, вы, конечно, выступаете в качестве Климента Ефремовича Ворошилова, с чем я вас и поздравляю. Но тем не менее, условно говоря, Великобритания не вводит войска в Сирию и не рассказывает…

А.А.: Но при этом вводят войска в Афганистан, вводят войска в Ирак

А.К.: Безусловно, вводят в Афганистан. В качестве коалиции после - в результате ответного удара после 11.09.

А.А.: Но удар-то был не по Великобритании?

А.К.: Ну и  что - они союзники, они прямые союзники. Ну а у вас Сирия - союзники?

В следующие 6 лет, я надеюсь, что - не надеюсь, а думаю – уверен, что будет больше лет - все вернется на круги своя, и нашим союзником станет не Сирия, потому что, как вы на самом деле правильно заметили, именно в Сирии, в Афганистане, в Иране, в Ираке находятся наши потенциальные враги.

А.А.: Ясно. Большое спасибо! Антон Красовский был в программе "Обратная связь" на телеканале Царьград.

 

 

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Яндекс.Дзен
и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.

Читайте также:

Врачи против вакцин – 1: Об эффективности, качестве, опасности "Не принуждай, не осуждай, не раскалывай": Страсти по вакцинации затронули Русскую Церковь
Загрузка...
Загрузка...