В Кремле ждут Аш-Шараа: По Сирии будет торг. Чего добивается Россия?
В Кремле подтвердили, что завтра состоятся переговоры с главой переходного правительства Сирии Ахмедом аш-Шараа, который прибудет в Россию с визитом. О ситуации в арабской республике в разрезе интересов России читателям Царьграда рассказал политолог востоковед Дмитрий Бридже.
По его мнению, новость о поэтапном сворачивании присутствия России на аэродроме в Камышлы и переброске людей и техники к Хмеймим и Тартус – это не панический отход, а переход к другой архитектуре присутствия в Сирийской Арабской Республике. Это типичная логика военного планирования, в момент, когда политическая рамка резко меняется, а цена ошибок становится слишком высокой. И как раз поэтому параллельное сообщение о возможном визите Ахмеда аш-Шараа в Москву нужно считать частью одной сделки.
Москва уменьшает уязвимость на северо-востоке, а Дамаск пытается конвертировать новый статус в договоренность по базам и формату отношений между Российской Федерацией и Сирийской Арабской Республикой,
- считает эксперт.
Что касается Камышлы, то это не главный символ силы, как Хмеймим и Тартус. Это, скорее, узел контактной зоны на северо-востоке, близ курдских регионов, районов турецкого фактора, американского присутствия и местных сил безопасности. В такой географии любая база работает, лишь пока существует политическая крыша и понятные правила игры. Ряд медиа пишут о поэтапном выводе войск и переброске на Хмеймим. При том, что часть сил уходит в Россию. Это выглядит как классическая операция снятия риска с периферийного пункта, который стал слишком зависимым от чужих решений и слишком прозрачным для давления, отмечает Бридже.
При этом, важно, в сообщении подчеркивается постепенность процесса и сохранение символики на месте: флаги, самолеты. То есть речь может идти не о мгновенном бегстве, а о контролируемой перестройке,
- говорит политолог.
Коллаж: Царьград
По его словам, Хмеймим и Тартус - это ядро, а Камышлы - плечо. Перевод ресурсов в Хмеймим и Тартус означает концентрацию на двух точках, которые дают России главную стратегическую авиационную опору и контроль логистики. То есть Москва фактически возвращается к модели двух якорей. Вместо распределенной сети небольших точек влияния, как это было в прошлом, когда Россия решала ситуацию между оппозицией, между разными вооруженными формированиями и бывшей сирийской арабской армией. Конечно, такая концентрация значительно проще в управлении и дешевле, подчеркнул востоковед. К тому же она устойчивее к возможным локальным кризисам в регионе.
Две базы легче вписать в новый сирийский политический контраст, чем целую сетку присутствия по стране,
- пояснил Бридже.
Относительно предстоящего визита аш-Шараа, эксперт отметил, что он, возможно, едет не просить, а торговаться. Предложить Москве формат присутствия, который полезен Сирии, но не выглядит как зависимость. И вот здесь ключевой вывод, что, если лидер новой Сирии, действительно, едет обсуждать базы – это значит, что он признаёт их как предмет сделки, а не как остаток прошлого, который надо вымести. Для Москвы это уже само по себе окно возможностей.
В реальной политике влияние – это не география ради географии, а способность договариваться с новым центром власти, сохранять критические активы, иметь каналы безопасности и разведки, и, конечно же, конвертировать военное присутствие в политические и экономические рычаги. С этой точки зрения, выводы из Камышлы может означать не поражение, а отказ от уязвимости позиции ради сохранения ядра, заключил Дмитрий Бридже.