Секретный приказ. Как Москва едва не уничтожила своё метро
В октябре 1941 года москвичи увидели то, чего не было ни до, ни после: двери новенькой подземки оказались заперты. А в ночь перед этим сотрудникам метро тайно приказали снимать, ломать и уничтожать оборудование. Как паника едва не похоронила главную стройку столицы — и почему страшный приказ отменили меньше чем через сутки.
Вечером 15 октября 1941 года в кабинете наркома путей сообщения прозвучало: "Метрополитен закрыть. Подготовить за три часа предложения по его уничтожению, разрушить объекты любым способом". Приказ отдал Лазарь Каганович — тот самый человек, чьё имя было выбито золотом на многих станциях метро.
И ведь всего шесть лет назад он сам торжественно открывал первую очередь подземки. Тогда нарком говорил, что в каждый кусок мрамора и каждую ступень эскалатора вложена "новая душа человека, наша кровь, наша любовь". Теперь он же лично подписывал своему детищу смертный приговор.
Коллаж Царьграда
Распоряжение услышали всего двое — начальник метро Иван Новиков и глава секретного отдела Степан Теплов. Оба вспоминали, что в наркомате их встретило нечто невероятное: "двери раскрыты, суетятся люди, выносят кипы бумаг, одним словом паника". О произошедшем Теплов рассказал лишь спустя годы — его воспоминания напечатали только в 1989-м. Сам Каганович тему старательно обходил даже в собственных мемуарах, а цензура долго не позволяла обсуждать, как советская власть едва не уничтожила один из символов СССР.
Той же ночью метрополитен начали выводить из строя: напряжение с контактного рельса сняли по всем линиям, на "Соколе" успели демонтировать эскалаторы. "Ночью шло минирование, его выполняли прибывшие пиротехники. Рубился кабель, в реку сбросили трансформаторы", — описывал Теплов.
Утром 16 октября подземка не открылась — первый и последний раз в своей истории.
И это на фоне слухов, что начальство бежит, а немцы вот-вот войдут в город. Молчаливые СМИ только подливали масла в огонь. "Радио и газеты так „вуалировали" факты, что появление танков противника в дачном Подмосковье ударило, как обухом по голове. А вакуум в информации заполнили чудовищные слухи", — вспоминал начальник Управления военных сообщений РККА Иван Ковалев. По городу тут же разнеслось: "метро топят", "Москву сдают".
Люди спешили уехать. Вспыхивали беспорядки на заводах, где рабочим обещали выдать зарплату вперёд, пользовались моментом мародёры.
Выпал первый снег. На улицах летал чёрный пепел. Это жгли документы в разных учреждениях. Поезда и даже пригородные электрички, уходившие на восток, были забиты людьми с чемоданами и котомками… Москва уходила от немцев,
— писал Ковалев.
Ломали не только метро: в тот же день в панике уничтожили ключевые объекты связи Наркомата морского флота, из-за чего на время потеряли связь с главными портами страны. "Бейте все… Бейте кувалдой, сбросьте в колодец", — командовал по телефону начальник узла связи Михаил Березин, сам при этом бежав в Астрахань.
Коллаж Царьграда
А в "верхах" царила своя неразбериха. Ещё утром 15 октября Политбюро решило, что правительство эвакуируется из Москвы в течение суток. "Когда мы вместе спускались в лифте, он сказал фразу, которая меня просто огорошила: „Слушай, когда будете ночью уезжать, то, пожалуйста, скажите мне, чтобы я не застрял здесь"", — вспоминал нарком внешней торговли Анастас Микоян.
Но закрытым метро стояло меньше суток. Тот же Каганович 16 октября позвонил Новикову с новым приказом: всё отменить и срочно возобновить движение. "Это было выполнить трудно, пиротехники сделали своё дело и ушли, не оставив нам плана. Но поезда пошли", — рассказал Теплов. Первый состав пустили около семи вечера 16 октября от "Сокольников" до "Парка культуры", а к 17-му движение вернули и на ветке к "Соколу", где успели заново собрать эскалаторы.
Планы сорвало личное решение Сталина. Изначально он тоже должен был уехать вслед за правительством, но в последний момент передумал и остался. На совещании 16 октября он оценил столичную суматоху на удивление спокойно: "Я думал, будет хуже". А заметив, что не работает метро и закрыты магазины, распорядился: "Нужно немедленно наладить работу трамвая и метро. Открыть булочные, магазины, столовые, а также лечебные учреждения".
Немцев удалось сдержать. Фронт замер в 60–70 километрах от Москвы, а метро ещё долго служило бомбоубежищем — на "Кировской" (ныне "Чистые пруды") разместили один из главных командных пунктов.