С Чубайсом есть проблема, о которой вслух говорят редко

Арбитражный суд Москвы взыскал с Анатолия Чубайса и других бывших топ-менеджеров "РОСНАНО" 5,6 млрд рублей. Это только по проекту "гибкого планшета", за который и сейчас мучительно стыдно. Есть мнение, что 12 млрд рублей взыщут и по новации магниторезистивной оперативной памяти. Там тоже была растрата. Однако главный остаётся открытым — удастся ли реализовать это решение на практике? Ведь и Чубайс, и прочие его "коллеги" бежали из России.

Фото: Shutterstock

Как отмечает обозреватель "Царьграда" Владлен Чертинов, трудно себе представить, чтобы Израиль или, например, какая-нибудь Швейцария наложили аресты на счета гражданина Сегала (в прошлом Чубайса) или на какое-либо его имущество.

Убийца Талькова Шляфман живет себе безбедно в Израиле и в ус не дует. Почему вдруг евреи выдадут Чубайса — серийного убийцу российской экономики? Что может сделать в отношении Чубайса российская фемида после того, как она позволила ему комфортно сбежать из страны и спокойно, не торопясь, распродать все свое имущество, нажитое непосильным трудом — 32 объекта недвижимости?

— говорит Чертинов.

Единственное, что ей сегодня доступно, — это наложить обеспечительные меры на пенсию Чубайса, которую он, живя в Израиле, исправно получает в России. Да и то не на всю. По закону Чубайсу должны будут всякий раз оставлять сумму с пенсии, равную прожиточному минимуму. В любом случае ему оставшейся жизни и близко не хватит, чтобы расплатиться по исполнительному листу за один только "гибкий планшет". А уж про все остальные долги перед нашим государством и русским народом и говорить не приходится. За всё то зло, которое причинил Чубайс, может быть только одна адекватная компенсация — вечно гореть в аду.

Фото: Коллаж Царьграда

Возникает резонный вопрос: для чего вообще был затеян весь этот судебный сыр-бор? Возможный ответ: для создания иллюзии хоть какого-то наказания Чубайса у людей, которые не заморачиваются вопросами насчет механизма исполнения приговора.

Для поддержания иллюзии, что мы живем в справедливом и правовом государстве,

— резюмировал обозреватель.