Перестают быть собой: родственники с деменцией есть в каждой четвёртой семье в России
Статистика выявленных случаев заболевания растёт с каждым годом, при этом многие знают о болезни только её название.
Почти у четверти жителей нашей страны — 24% — есть или были родственники с диагностированной деменцией. Таковы данные ежегодного исследования Аналитического центра НАФИ и социального проекта Деменция.net. Динамика пугает: в 2024 году о деменции в ближнем окружении говорили 18% опрошенных, в 2025-м — уже 21%, а сегодня — почти каждый четвёртый. Речь идёт не о статистической погрешности, а о устойчивой тенденции, за которой стоят миллионы семей, пишут "Ведомости" со ссылкой на результаты исследования.
Формально о деменции слышали почти все — 86% респондентов. Однако за этим фасадом скрывается тревожная пустота: 83% граждан не знают о методах диагностики либо затруднились ответить на этот вопрос. Иными словами, люди узнают о болезни, но не представляют, с какого конца к ней подступаться. А это означает, что драгоценное время, когда вмешательство врачей наиболее эффективно, уходит впустую.
Фото: Freepik
Главной сложностью ухода респонденты называют не деньги и не физическую нагрузку, а эмоции. 43% боятся видеть, как близкий человек меняется и перестаёт быть собой. 33% — мириться с тем, что он может перестать узнавать родных. Порядка 30% отмечают, что уход будет сложно совмещать с работой и заботой о других членах семьи.
При этом финансовая сторона вопроса тоже никуда не исчезает. Как отметила руководитель социального проекта Деменция.net Наталья Русакова, уход требует значительных расходов: лекарства, обследования, средства гигиены, технические средства реабилитации, специальное оборудование. Генеральный директор Аналитического центра НАФИ Гузелия Имаева подчёркивает: поддержка родственников требует отдельного внимания — и, добавим, отдельной государственной проработки.
Особые трудности возникают, когда пациента уже нельзя оставить одного, говорит руководитель Клиники неврологии Европейского медицинского центра Виталий Акимов. Человек может перестать узнавать близких, забыть, как одеваться, готовить еду, пользоваться туалетом. Меняется поведение: появляются подозрительность, необоснованные обвинения, галлюцинации, раздражительность. У некоторых, наоборот, развивается апатия.
Фото: Freepik
Ухаживающий при этом испытывает противоречивые чувства, поясняет клинический психолог платформы Alter Евгений Щеглов: любовь и нежность одновременно со злостью, раздражением, усталостью, виной и даже желанием иногда побыть подальше от близкого. Постоянная необходимость контролировать состояние другого человека, принимать решения за него и быть готовым к непредсказуемому поведению постепенно истощают психические ресурсы. В этом смысле деменция — болезнь не одного человека, а всей семьи.
Как правило, деменция развивается у людей пожилого и старческого возраста, но в части случаев может возникать и раньше — например, при наследственных формах нейродегенеративных заболеваний или тяжёлых сосудистых поражениях головного мозга, говорит директор Московского научно-исследовательского института психиатрии — филиала НМИЦ психиатрии и наркологии имени Сербского Роман Ахапкин. Своевременное обращение к врачам позволяет раньше диагностировать заболевание и подобрать терапию.
Многие пациенты с деменцией имеют инвалидность и, соответственно, право на предусмотренные законом льготы и меры поддержки, напоминает сопредседатель Всероссийского союза пациентов Ян Власов. Однако сложности с диагностикой когнитивных нарушений, маршрутизацией пациента между разными этапами медицинской помощи и организацией системной поддержки семей сохраняются.
Фото: Freepik
Большинство нейродегенеративных заболеваний медицина останавливать пока не умеет, признаёт невролог, заведующая Центром восстановительной медицины Скандинавского центра здоровья Анастасия Королёва. Некоторые меры — контроль сосудистых факторов риска, посильная физическая активность, регулярное наблюдение — могут умеренно замедлять ухудшение, но не гарантируют, что болезнь остановится или человек сохранит самостоятельность на определённый срок.
При этом самую частую причину деменции — болезнь Альцгеймера — можно выявить ещё до появления очевидных симптомов, говорит Акимов. Для этого используют анализ спинномозговой жидкости, позитронно-эмиссионную томографию, а также тесты, позволяющие обнаружить биомаркеры болезни в крови. В мире уже существуют препараты, снижающие уровень патологических белков и влияющие на течение заболевания. По словам Акимова, вскоре они появятся и в России — клинические исследования такого лекарства проводит Институт молекулярной биологии имени Энгельгардта.
Картина, которую рисует исследование, одновременно проста и безрадостна. Болезнь перестала быть редким гостем — она уже в каждой четвёртой семье. Осведомлённость растёт, но практических знаний катастрофически не хватает. Уход ложится на плечи родных, которые выгорают, теряют работу и здоровье, а системной поддержки, способной это бремя облегчить, по-прежнему нет. И пока одни учёные работают над лекарствами, способными затормозить процесс, другие эксперты говорят о необходимости выстроить хотя бы понятный маршрут: от первых симптомов до диагностики, от диагноза — до льгот и помощи семье. Без этого деменция так и останется проблемой, которую каждая семья решает в самостоятельно.
Уважаемые читатели!
Подписывайтесь на дзен-канал "Царьград. Новосибирск", наши сообщества во "ВКонтакте" и "Одноклассниках".
Оставайтесь на связи и будьте в курсе!