"Ну, проказницы": как избавиться от "беспощадной кинокаки" в "Дылде" - рецепт Ивана Охлобыстина
Фильм "Дылда", вошедший в шорт-лист "Оскара", в России встретили, прямо скажем, настороженно. Обозреватель Сергей Селёдкин, например, назвал картину "беспощадной кинокакой". Безусловно, могут быть и другие мнения, однако слишком уж крамольным показался винегрет из хроники блокады Ленинграда, убийства ребёнка той самой "дылдой" и подкладывания её под врача, чтобы родить нового… Словом, оценка может быть неоднозначной. Как оказалось, Ивана Охлобыстина подобный "салат" обошёл стороной, но, в любом случае, выслушав разные мнения, со словами "ну, проказницы" он предложил свой рецепт избавления от таких странных фильмов.
О "Дылде" в беседе с актёром Иваном Охлобыстиным Царьград вспоминал, подводя итоги года. Наш собеседник признался, что обходить многие "беспощадные кинокаки" ему помогают дети. Они для него первые рецензенты - безусловно, речь идет о старших, кто уже может позволить себе смотреть самые разные ленты.
"Ну, проказницы, - отметил Охлобыстин, выслушав, например, сюжетную линию режиссёра Кантемира Балагова о "лесбиянках во время блокады". - У меня есть хорошая рецептура. Я же многодетный, и у меня дети взрослые. Они примерно знают мой вкус. Примерно знают, что меня будет расстраивать, примерно знают, что меня будет радовать. Поэтому я говорю: это надо смотреть? Они говорят: надо смотреть, для общего развития, так сказать. А это надо смотреть? Надо смотреть, но есть спорные моменты. А это? Нет, не надо. В противном случае мне времени не хватит. Я сам с трудом литературу отбираю. А в кино-то тем более сложно. А они ориентируются. У них другая рецептура. У них там видеоблогеры, которые паразитируют на этой киношной сфере. Они и сами смотрят. И поэтому я избегаю тонких моментов".
С другой стороны, Охлобыстин предпочитает не "покупаться" на пространную ругань тех или иных картин.
"Вот, фильм "Текст" вышел со скандалом – обсуждали Кристину Асмус. Я вступился за Кристину, но я фильм не видел. Даже если там была бы порнография, я все равно бы за неё вступился. Я с ней работал четыре с половиной года, я ее знаю как человека. Даже если она где-то оступилась, от этого она не станет другим человеком. Она внутренне девочка чистая, трудолюбивая и очень хороший, жертвенный человечек. Ну, да, могло случиться вполне что-то плохое. Но я всё равно буду на её стороне. Меня это не красит как христианина. Хотя, с другой стороны, знаете, как отец Димитрий Смирнов говорит: "Будьте в своем уме. Рай не для праведников, а для раскаявшихся грешников".
Но, возвращаясь к мешанине из гомосексуальности, "Оскара" и святой для большинства темы блокады Ленинграда, Охлобыстин подчеркнул:
"Туда можно еще зоофилов, некрофилов. Там у них прямо горизонты, где можно работать, с чем можно работать. Я не знаю, как к этому относиться, честно говоря. Мне кажется, это всё болезненное. Это лечится уколами, какими-то внутренними тренингами. Я не думаю, что это надо обсуждать, так несерьезно всё. От этого дети не родятся. А значит, безрезультатная, вообще, штука, нулевая. Ведущая в тупик".
Совершенно ясно, почему и наши кинематографисты стали обращаться к подобным темам, продолжил наш собеседник. Дело в том, что есть разные пути стать востребованным кинематографистом. Можно снять, действительно, хорошее кино. Но для этого "ты должен вывернуться прямо", жертвовать собой - в том числе, здоровьем, говорит Охлобыстин. И… в конце концов, это никуда не уйдет. Но есть и другой путь.
"Ты можешь попасть на фестиваль. На фестиваль европейский ты можешь попасть, только если придешь с "чернухой". Будешь соответствовать представлению европейского зрителя, а точнее, критика, даже не зрителя - люди-то там адекватные. Какая "чернуха"? Например, милиционер убил и съел милиционера, и изнасиловал потом, или в другой последовательности. Они все время успешные, эти фильмы. Мрачнуха. Мрачнуха прямо… И вот, чем страшнее - тем лучше. Я однажды сижу на фестивале, на "Кинотавре" в жюри. И рядом со мной француз, который отбирает фильмы в Канны. Я говорю: слушай, Жоэль, я не помню, как его зовут, у тебя же жена русская, ты отсюда уезжать не хочешь, что ты мрак-то такой смотришь? А у нас пятая картина идет, и они всё мрачнее и мрачнее. Там милиционер убил, съел три раза, изнасиловал съеденное, значит, и второй милиционер… Жуть такая, что прямо… Ты же понимаешь, что у нас здесь не так. Он говорит: я понимаю, но европейцы видят вас так, и поэтому… И вот как развивается карьера обычного российского кинематографиста, ВГИКовца, бывшего ВГИКовца, вот-вот. Он снимает такую картину, где осуждает, обвиняет и разоблачает, так, в скобках. Его принимают на фестиваль. Даже если он не попадает на первые роли, он в конкурсе - в показе. То есть он участник этого фестиваля. После чего у него появляется возможность получить работу от телевидения. Кино снимается только на деньги телевидения, либо случайных финансовых структур. У нас нет, к сожалению, централизованного механизма. А то, что есть, очень неэффективно, к сожалению".
Вероятно, когда-то такой централизованный механизм и появится. Просто надо понимать: включат такой механизм, когда увидят прямую выгоду, поскольку лица, принимающие решения, "строго рациональные люди", говорит наш собеседник.
"Мы их демонизируем, а это не так. Это электроники, как от комаров вот эти штуки. Пук: таблетка есть - комаров нет, и наоборот. У них очень простенько всё. Если у нас будет продаваться и у нас будет пользоваться популярностью наше кино - тут же будут снимать наше кино лучше, чем мы. Лучше, чем Шукшин, они придумают и сделают. А вот пока они видят, что мы болтаемся между небом и землей, что у нас нет вариантов, кроме как о лесбиянках снять, и о гомосеках-собакосовокупителях, они так и будут действовать дальше".
Царьград подводит итоги года с известнейшими экспертами и медиаперсонами. Больше материалов в специальном разделе сайта.