Немец после пробы груздя: «Вы, русские, или бессмертные, или сумасшедшие»
Знаете как испугать иностранца? Угостите домашними грибочками. Немец Юрген приехал в Россию по обмену опытом. Педант до мозга костей, впитывал всё жадно, но с осторожностью сапёра. К даче он отнёсся с интересом, к ноябрьскому вечеру с печкой и картошкой с укропом — с умеренным восторгом. А вот трёхлитровая банка солёных груздей едва не довела его до сердечного приступа: «Вы, русские, или бессмертные, или сумасшедшие».
Когда белую скользкую массу в сметане придвинули гостю, Юрген вежливо улыбнулся, присмотрелся, понюхал, и побледнел. Выяснилось, что в европейских справочниках Lactarius resimus, то есть груздь настоящий, помечен красным черепом. Несъедобен. Токсичен.
Фото: Kandinsky
Юрген объяснил, что дело не в брезгливости и не в незнании. В Европе существует явление, которое учёные называют микофобией — паническим страхом перед грибами. И корни у него исторические. Веками в Англии, Германии и Франции действовал простой закон: лес принадлежит феодалу. Зашёл в лес, значит браконьер. Сорвал гриб, ты вор. За это могли оштрафовать, выпороть, а в совсем старые времена и вздёрнуть. Поколение за поколением западный человек усваивал: лес — чужая территория, там нельзя ничего брать. Второй слой, тотальное недоверие к природе. Любой гриб, не выращенный на ферме в стерильных условиях, считается потенциальным убийцей. Русским иммигрантам в Германии обычно это объясняют как детям: «На грибочки и ягодки в лесу писают лисы, мы это не едим» - на всякий случай, чтобы поняли.
Фото: Kandinsky
На Западе собирают только то, что невозможно ни с чем перепутать. Лисички, белые, и то с опаской. Всё остальное, что имеет пластинки под шляпкой — грузди, сыроежки, рыжики, волнушки, для них toadstools, поганки, смерть. Рыжик деликатесный, который в России считается царским грибом, многие европейцы обходят за километр.
Ядовитые грибы
Груздь — гриб хитрый. В сыром виде горький и ядовитый, млечный сок едкий. Но русский грибник знает: вымочить три дня, менять воду, засолить на сорок дней под гнёт, и получается деликатес. Для европейца этот процесс звучит как инструкция по приготовлению кураре. «В наших справочниках твой Lactarius resimus помечен красным черепом. Несъедобен. Токсичен. А вы его едите...» — говорил Юрген, глядя, как хозяин спокойно жуёт груздь.
Фото: Kandinsky
Всё же Юрген рискнул попробовать маленький кусочек — под полстакана. Жевал с видом человека, совершающего опасный эксперимент. Потом сказал: «Это невероятно. Это вкусно. Хрустит. Но я бы никогда, слышишь, никогда не решился поднять это с земли сам. Вы, русские, либо бессмертные, либо сумасшедшие».
Если немец увидит гриб в лесу, он его сфотографирует. Если русский увидит гриб, у него включается инстинкт охотника. Это культурный код, который передаётся от бабушки к внуку: как отличить ложный опёнок от настоящего, почему масленок надо чистить, зачем волнушку вымачивать. Юрген уехал, не попросив рецепт засолки. Вот и хорошо, угостим кого получше.