"Надо выходить замуж на всю жизнь". Секреты семейного счастья Ирины Муравьёвой

Не всегда официальное звание "народный артист" в полной мере соответствует восприятию народом того или иного представителя творческой интеллигенции. И события после начала СВО наглядно показали, что некоторым такое звание было присуждено по недоразумению.

Ирина Муравьёва – народная артистка России не только по факту подписания соответствующего указа в 1994 году, но и в силу отношения к ней зрителей. Ирина Вадимовна на протяжении десятилетий создавала на экране и в театре характеры, снискавшие любовь и уважение публики.

Даже когда речь шла о персонажах, мягко говоря, неоднозначных (как например, пробивная и циничная дама из провинции в картине "Москва слезам не верит"), зритель испытывал симпатию к созданным Муравьёвой образам. Что уж говорить о фильмах, где артистка сыграла положительные роли сильных, но вместе с тем по-настоящему женственных персонажей – "Карнавал", "Самая обаятельная и привлекательная" и другие.

Кадр из фильма "Самая обаятельная и привлекательная" (1985, режиссёр Геральд Бежанов, "Мосфильм")

Народный, а вовсе не вписывающийся в богемные стереотипы, характер носит и семейная жизнь Ирины Вадимовны: выйдя замуж за режиссёра Леонида Эйдлина в начале 1970-х, она прожила с ним более 40 лет, до самой смерти супруга от инсульта в 2014 году.

У четы родились двое сыновей – Даниил (1975) и Евгений (1983), на данный момент Ирина Муравьёва, отметившая в начале текущего года 75-летний юбилей, уже дважды бабушка.

Так что секреты семейного счастья Ирины Муравьёва заслуживают внимания – они проверены временем и жизненными испытаниями.

О семье и о родителях

Я москвичка, родилась в Москве, хотя многие до сих пор думают, что я приехала покорять Москву, потому что у меня много фильмов именно с такими персонажами. Папа мой коренной москвич, а мама из Белоруссии. Две дочки — я и моя сестра — у моих родителей. Жили мы прекрасно: мама занималась нашим воспитанием, а папа ходил на работу. Встретились родители в Германии, в июне 1945-го, после Победы, и там же спустя месяца три поженились. И прожили вместе 62 года.

О верующих предках

Бабушка моего папы была очень верующая. Ее звали Евдокия. Когда папа уходил добровольцем после десятого класса на фронт, она ему вшила в гимнастерку текст 90-го псалма, "Живый в помощи". С этой молитвой он прошел всю войну, все четыре года, до Германии дошел, и у него не было ни одного ранения. Так только один осколочек ему ногу чуть-чуть поцарапал.

О строгих родителях

Родители были строгие. Я знала, что можно, и особенно что нельзя. А нельзя было ничего… Очень боялась сказать что-нибудь глупое. Или, наоборот, распушу перья, а это будет так стыдно, родители покраснеют, мама скажет: "В своем ли ты уме, детка?".

Кадр из фильма "Карнавал" (1981, режиссёр Татьяна Лиознова, Киностудия имени Горького)

О воспитанной родителями дисциплине

Меня воспитывали в строгости. В школе заканчивались занятия в четверть второго, а в половине второго я должна была сидеть за столом с чистыми руками и обедать. Ни на минуту не могла нигде задержаться. Никогда! В школе звонил звонок, все еще «ля-ля-ля», а я бежала домой. Только сейчас я поняла, как это прекрасно. Я училась хорошо, не тратила времени на пустые разговоры.

О поисках второй половины с женской точки зрения

Во все времена это было трудно… И искать ее на самом деле не нужно. Все придет само. Нужно просто ждать, тогда однажды нужный человек постучится в дверь. Ни в коем случае не смотрите на мужчин оценивающим, ищущим взглядом — это их сразу от вас отвратит. На мужчин надо смотреть легко, с долей кокетства. А еще лучше — кокетничайте не глядя. Пусть сами на вас смотрят, любуются. Им это очень нравится, проверено!

О "запоздалом развитии" и разводах

У меня было "запоздалое развитие". Я первый раз поцеловалась в двадцать два года. И — вышла замуж. Я знала, что надо выходить замуж на всю жизнь. У меня и мама с папой так... И вообще в нашей семье никто никогда не разводился. Даже мысли ни у кого не было о том, чтобы соединиться, нарожать детей, потом развестись и всех сделать несчастными. Ради чего? Непонятно. Ради своего плохого характера? А вообще народная мудрость говорит, что в той семье ссоры, где дура жена. Потому что все от женщины зависит. А сейчас все такие своенравные, гордые, самолюбивые стали. Особенно женщины.

Ирина Муравьёва и её муж Леонид Эйдлин (справа), 2007. ФОТО: Natalya Loginova/ Global Look Press

О настоящей свободе и несвободе

Это колоссальный труд — жить вместе. Когда в Церкви венчают — это же не ангельские нимбы вручают, а как бы терновые венцы, в них ведь шипы... Мне одна знакомая говорит: "Я четырех мужей поменяла и наконец-то стала свободной, могу теперь делать все, что захочу". Я говорю: "И я себя чувствую свободной. У меня вот дети, муж, семья — это не несвобода, а счастье мое".

О ревности и любви

Муж меня не ревнует к поклонникам [сказано до 2014 года, когда Леонида Эйдлина не стало]. Зато я очень ревнива. А больше всего мне нравится в муже то, что он меня любит так же, как и раньше. И то, что я выгляжу сносно – потому, что меня любит муж.

Секрет долгого брака

Почему я так долго живу с мужем? Мне очень интересно с ним. Он такой умный, он столько знает. Он режиссер, и хороший, я у него многому научилась. Он очень небудничный человек. Мы с ним не про колбасу или шмотки говорим, а о жизни беседуем. Быт — это где-то там, побоку. Он все время куда-то "призывает", мы постоянно ходим в театры, в музеи, на концерты, выставки. У нас идет нормальная жизнь, такая, какая была у меня до замужества. То есть семейная жизнь не отвратила нас друг от друга.

О женском счастье

В жизни я тихая, спокойная, покладистая — просто "мышь под веником". И к тому же очень послушная. Мне вообще кажется, что женское счастье — в послушании. Это же такое удовольствие — за кем-то идти, кого-то слушаться.

Счастье – не в деньгах

Мы очень долго жили тяжело, в ужасной квартире. Но весело жили, и многое из того, что тогда планировали, осуществили. Как вы думаете, сколько я получила за фильм «Москва слезам не верит»? Рублей шестьсот. В театре у меня была зарплата сто пятьдесят рублей, и больше половины ее я отдавала няне, которая сидела с ребенком. У нас оставались гроши. И муж тогда был "на нуле".

ФОТО: Photoagency Interpress/Global Look Press

О наставлениях для детей

Наши сыновья не пошли по нашим творческим стопам. И мы их не отговаривали. Слова такие были сказаны: мол, подумайте, необязательно быть актерами. Один сын стал продюсером, другой – юристом.

О воспитании детей в творческой семье

Я счастлива оттого, что наши с Леней дети не росли за кулисами. Мы не могли позволить себе нанять нянек, сидели с мальчиками дома по очереди. Иногда я отказывалась от ролей в кино, если съемки проходили за пределами Москвы. Для сыновей я прежде всего мама, а не актриса. Прихожу домой — и здесь мне никто не аплодирует, все ждут, когда я накормлю ужином.

О старости

Интересно, когда я буду очень старенькой, смогу ли я быть такой, как мне бы хотелось? Я вижу многих стариков, вижу, как им тяжело с самими собой. Как они сами от себя страдают, как сами создают себе сложности, проблемы. Вижу их тоску, одиночество... Какой я буду в старости? Не знаю. Но я хочу быть хорошей. Мне дети говорят: что ты, мама, ты будешь хорошей. Я говорю: не знаю, не знаю, дети мои. Смотря какая болезнь меня подкосит, вдруг какая-то нервная. Я же вас покусаю всех. И я им сказала: только вы меня одну не бросайте. Есть буду мало, буду тихо сидеть в уголке, но чтобы я была в семье.