«Это и наша война»: Граждане США пришли на помощь ДНР и ее детям

Фонд Donbass Humanitarian Aid был создан и работает в США для помощи жителям Донбасса. Четыре года назад его по благословению православного священника открыли несколько единомышленников - выходцев из Донецка и американцев, всю жизнь проживших в Соединенных Штатах.

Одна из учредителей фонда, Людмила*, рассказала Царьграду, почему американцы помогают людям из ДНР и какая именно помощь из США бывает нужна. 

- Расскажите, пожалуйста, о том, как работает ваш фонд, кто его поддерживает?

- Надо понимать, что фондов, которые помогают Украине, в Америке много, а тех, кто помогает Донбассу, не было вообще. Помогали только отдельные люди. И сейчас мы фактически единственная благотворительная организация такого рода в США. Базируемся во Флориде.

Мы не помогаем военным, даже когда речь идет о медицинской помощи, не имеем права. Фонд поддерживает только гражданское население - стариков, детей, тех, кто пострадал от боевых действий, потерял дома или был покалечен.

Большинство американцев не представляют себе, что происходит в Донбассе, они смотрят фейковые новости и не хотят ни во что вникать. Но есть люди, которым важно вникнуть, разобраться, разглядеть за большими событиями больших людей. Такие становятся нашими жертвователями. В основном это православные христиане, прихожане храмов Русской Православной Церкви в Америке. Причем не только бывшие жители России или украинцы, но и американцы.

Нас поддерживает епископ Наро-Фоминский Иоанн, управляющий Патриаршими приходами в США. Когда к нему обращаются за помощью для людей из Донбасса, он просит наш фонд все проверить и разобраться в ситуации. А мы уже привлекаем своих волонтеров в Донецке. Среди них есть и донецкие православные священники.

Ребята в Донбассе не просят помощи, но очень ее ждут.

- Как в ваш фонд попали американцы, как они пришли к мысли о необходимости помощи?

- С одним из этих американцев я познакомилась во время своего первого визита в Донецк. Мне стало интересно, что его привело в Донбасс. Он рассказал, что его дед принимал участие во Второй мировой войне, потому он приехал сюда, чтобы помогать. В Донбассе он занимается гуманитарной помощью. Вообще, идея создать фонд была наша общая: его, американца, живущего в Донбассе, и нас, донбассовцев, живущих в Америке.

Его хорошо знают во всех донецких детских домах, многодетных семьях, приютах. Да и вообще, его узнают на улицах, и часто люди просто подходят и обращаются за помощью. Он оформляет заявки и передает в фонд, чтобы мы могли оказывать адресную помощь.

В Донецке он уже четыре года и неплохо выучил русский язык. И сам помогает старшеклассникам готовиться к выпускным экзаменам по английскому языку. А еще он привозит спортивный инвентарь в детские дома и спортивные школы. Когда приезжает, ребята всегда зовут его потренироваться вместе с ними. И он не отказывает, даже когда дети отрабатывают на нем борцовские приемы. Это очень забавно выглядит, когда маленькие мальчики бросают такого огромного мужчину.

Американец все время сам приезжает в школы ДНР и занимается с детьми.

- Еще наш соучредитель хорошо поет и играет на гитаре. Когда мы ездим к своим подопечным, он всегда выступает перед детьми.

Всего в Донецке живут трое американцев, которые стали гражданами ДНР, все они занимаются гуманитарной помощью. В случае необходимости мы все обращаемся друг к другу, бывают и совместные проекты.

Мы, честно скажу, собираем не так много, как хотелось бы. Думаю, многие люди просто боятся. Сейчас ведь в Америке не в тренде быть за Россию, принято быть против. И люди думают: «Да ладно, моя десятка дела не сделает, а я себе головную боль наживу». 

СОВСЕМ НЕБОГАТЫЙ ВЕРУЮЩИЙ АМЕРИКАНЕЦ НЕ СМОГ ПРОЙТИ МИМО 

- А вам не страшно?

- Не страшно. Когда я первый раз приехала в Донецк после начала войны и посмотрела на то, что происходит, то подумала - тут такие герои, рядом с ними стыдно бояться.

Мой отец защищал эту землю. Думал ли он, что его внучка любимая будет сидеть в подвале, а его родной Донецк будут снова бомбить? Так что как Господь управит, так пусть и будет. Это моя линия фронта, и я ее держу.

- Вы сейчас находитесь в Донецке, занимаетесь проектами фонда на месте. Что сейчас происходит в городе? Как настроены люди?

- Мне бы хотелось прежде всего сказать, что люди в Донецке и в Донбассе вообще очень стараются поддерживать друг друга, делятся последним. Они стали добрее и внимательнее друг к другу.

Здесь, в Донецке, хорошо понимаешь, как это страшно - война. Тут очень много людей, покалеченных войной. Это взрослые, дети, старики. И люди, видевшие горе и нужду, меняются, начинают дорожить друг другом.

Говорю об этом, и сразу на ум приходит история местного жителя, которому осколками снаряда изуродовало лицо и оторвало руку. Владимир, так зовут этого человека, носит протез, который просто прикрывает культю, пластиковый, как кукольная рука. А хотелось бы, чтобы был функциональный, технологичный протез. И операция по реконструкции челюсти. Он ведь даже не может толком есть. Ему помогают друзья, но своими силами тут не справиться. Нужна помощь со стороны.

А еще в Донецке устали от войны, всем уже хочется восстановить город, вернуться к мирной жизни. И потому все очень боятся возобновления боевых действий.

Мы помогали восстанавливать школы, организовывать детские лагеря. И страшно подумать, что сейчас эти школы могут снова начать бомбить. 

У многих благотворителей из США нет сумасшедших капиталов, но они везут с собой свою поддержку и тепло.

- Случалось, что опускались руки, и казалось, что не справитесь с проблемой, что люди не откликнутся?

- Я познакомилась с Ольгой Бубновой и ее детьми. Ее старшей дочери 19 лет, она прикована к постели, младшему сыну было 10. Папа от них ушел. И в дом, где они жили, попал снаряд - не осталось ничего, даже крыши. Когда я увидела этот дом, поняла - даже если я вложу все деньги фонда, то ничего не сделаю. Потому что полная разруха. Проще было пригнать экскаватор, все сломать и делать заново. Я сказала Ольге - не знаю, что делать, но давайте делать хоть что-то.

Мы собрали документы, обратились к властям ДНР. И люди как-то очень быстро откликнулись. Местное министерство строительства сказало, что реставрирует стены, вставит окна и сделает крышу. Это было самым сложным из того, что надо было сделать.

В то время в Америке один верующий человек, совсем небогатый и очень скромный, начал жертвовать нашему фонду. И все его деньги пошли на дом для Ольги и ее детей. Я сегодня встречаюсь с Ольгой, мы покупаем ей линолеум, и в доме останется только поклеить обои. Она возвращается домой.

Почти год ее сын жил у друзей и знакомых рядом со своей школой, а сама Ольга с больной дочерью ютилась у кого-то на седьмом этаже, так что девочка просто не бывала на улице — невозможно было ее выносить погулять. Теперь у них снова есть дом.

А тот человек, который помог все это сделать, не хочет, чтобы его имя где-то называлось. Он говорит: «Зачем, Господь и так все видит».

И так многие из тех, кто сотрудничает с нашим фондом, говорят, что не надо их нигде называть или публично благодарить. Ведь в Евангелии написано: «Чтобы милостыня твоя была тайная, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно». 

В Донбассе американцы вместе с детьми и взрослыми молятся, чтобы война закончилась...

- Но, видимо, это пример не единичный? 

- Сейчас мы, например, помогаем бабушке, которая воспитывает семерых внуков. Ее дочь умерла после начала войны, и мы теперь помогаем этой семье, сколько можем. Привозим продукты и одежду.

Есть еще детский дом Ковалевых. Здесь, в Донецке, есть женщина, которая вместе с мужем удочерила и усыновила 22 ребенка. В этом домашнем детском доме уже был выпуск, после этого Ковалевы взяли еще детей, которые потеряли родителей. Эта женщина просто святая. Два месяца назад у нее умер муж, и теперь она одна все это тянет. Сейчас мне нужно в этот детский дом купить компьютеры, и я не перестаю об этом думать. Начинается учебный год, и старшим детям без компьютера никуда. Надеюсь, люди откликнутся и помогут. Там ведь очень талантливые дети.

*Для того, чтобы защитить Людмилу от преследования со стороны американских спецслужб и других угроз, мы не называем ее фамилию и не раскрываем фамилии спонсоров.

Фото: из архива фонда.