Девочку отдали опекунам при живых родственниках: Дело Ники — ничего не решилось
Суд вынес решение в пользу опекунов трёхлетней Ники Останиной — девочку, чей отец погиб на СВО, а мать разбилась в ДТП, оставили в семье чужих людей. Это не удивляет, но ужасно огорчает. Главная причина судейского исхода — даже не доказательства, а желание местных чиновников любой ценой получить "нужное" решение, чтобы обезопасить себя от уголовного преследования.
В Новгородском районном суде завершилось громкое дело об опеке над трёхлетней Никой Останиной. Девочка потеряла обоих родителей в течение полутора лет: в 2024 году на спецоперации погиб её отец, в январе 2026-го мать Алина разбилась в ДТП на "ватрушке", привязанной к автомобилю (её уговорила подруга, которая тоже погибла). Суд принял решение не в пользу кровной семьи. Но, как выясняется, борьба только начинается.
Судейское решение, на первый взгляд, выглядит как торжество бюрократии. Но причина глубже. В Уголовно-процессуальном кодексе существует норма о так называемой преюдиции (статья 90): обстоятельства, установленные вступившим в силу решением суда по любому делу, признаются истинными без дополнительной проверки. То есть если гражданский суд решит, что все действия опеки были законными, то следователи, которые ведут уголовное дело о злоупотреблении должностными полномочиями, вынуждены будут принять это за факт.
Фото: Коллаж Царьграда
Именно поэтому местные чиновники лезли из кожи вон, напрягли все связи и действовали с максимальным напором. Им нужно было получить "нужное" решение суда, чтобы защитить себя от уголовного преследования.
Прабабушка Ники, 65-летняя Ольга Адамович, воспитывала саму Алину с младенчества — мать девочки родила в несовершеннолетнем возрасте. Ольга Михайловна сразу заявила о намерении взять правнучку. Но пока родственники хоронили Алину и оформляли документы, органы опеки передали Нику супруге главы Солецкого округа Максима Тимофеева.
Семья утверждает, что чиновники искусственно затягивали оформление бумаг для прабабушки, требуя то временную, то постоянную опеку, меняя требования к жилью. В то же время жена главы района прошла обучение в школе приёмных родителей всего за две недели — вместо обычных двух месяцев. На заседания суда Тимофеевы не являлись.
Скриншот из Телеграм-канала Екатерины Мизулиной
Накануне суда прабабушка и крёстная приехали в Сольцы, чтобы хотя бы увидеть девочку. Опекунша вызвала полицию, заявив о попытке "похищения". Женщинам пришлось писать объяснительные.
Главная юридическая проблема Ольги Адамович — приставка "пра". Семейный кодекс формально не даёт прабабушкам приоритета на опеку, в отличие от бабушек и дедушек. Хотя она была официальным опекуном самой Алины до её совершеннолетия и участвовала в жизни Ники с рождения.
Следственный комитет возбудил дело по статье о злоупотреблении должностными полномочиями. Выяснилось, что опеку оформляли через Великий Новгород, чтобы глава района — муж опекунши — не подписывал распоряжение о передаче ребёнка в собственную семью. Так удалось избежать прямого конфликта интересов. Прокурор Солецкого района сначала пытался отменить решение о возбуждении дела, но областное руководство СК настояло на своём.
Скриншот из Телеграм-канала Екатерины Мизулиной
У родственников Ники два варианта. Первый — просто не опускать руки и бороться дальше. Второй — надеяться на то, что наши суды всё же способны отменять решения нижестоящих инстанций, когда огласка становится слишком громкой. Пример — дело Долиной. Поэтому важно, чтобы дело вышло за пределы региона: местным чиновникам во много раз сложнее влиять на суд вне "своей" территории.
В Госдуме уже лежит законопроект, который устанавливает реальный приоритет родственников в делах об опеке и усыновлении. Ювенальное лобби активно пытается его тормозить, ссылаясь на то, что у родственников и так якобы есть приоритет. История Ники Останиной ярчайшим образом показывает, что это ложь. И демонстрирует подлинное лицо тех, кто против этого закона.
Девочка сейчас живёт в Сольцах, в обычном одноэтажном доме. Крёстная Дарья Кривошеина рассказывает, что при встрече Ника узнала её, но стала молчаливой — раньше она была настоящей болтушкой. Родственники теперь боятся, что им скажут: "Ребёнок привык к новой семье, разлучать нельзя".