Депутаты перестарались. Люди дали отпор, и вмешаться пришлось лично Путину
Заявление Владимира Путина о недопустимости «зацикливания» на запретах, прозвучавшее на Совете законодателей после экономического совещания, является значимым политическим сигналом, адресованным непосредственно депутатам и сенаторам, заявил политолог Илья Гращенков.
В этом сигнале, как подчеркнул политолог, прослеживаются две основные логики. Первая заключается в том, что теперь Кремлю стало ясно: чрезмерное количество запретов негативно сказывается на общественных настроениях, вызывая у граждан ощущение давления и ограничения их нормальной жизни. В преддверии выборов, когда парламентская кампания не может строиться исключительно на негативной риторике, это становится особенно опасным, превращая депутатов из представителей в надзирателей.
Вторая логика – это роль Путина как «громоотвода». Власть, по словам политолога, стремится перераспределить негатив от непопулярных решений, демонстрируя, что президент слышит народ и смягчает издержки системы. Теперь ответственность за «перегибы» на местах, за излишнюю лояльность, выраженную через жесткие инициативы, возлагается на депутатов и ведомства, а не на верховную власть.
Коллаж Царьграда
Путин не призывает к полной отмене ограничений, а меняет политическую рамку: запреты должны стать крайней мерой, а не основным содержанием государственной политики.
Путин не говорит, что ограничения вообще не нужны. Он говорит, что нельзя на них зацикливаться. То есть сама возможность запретов сохраняется, но меняется политическая рамка: запрет теперь должен быть не главным содержанием власти, а крайней мерой. Иначе он начинает работать против самой власти. Для депутатов это особенно неприятный сигнал.
Таким образом, заявление Путина – не столько либерализация, сколько попытка остановить «запретительный перегрев» системы, которая начала производить не порядок, а раздражение. Чрезмерные барьеры тормозят развитие как экономики, так и общества, и президент признает, что ограничительная машина мешает не только гражданам, но и управлению. Это попытка снять напряжение и перенаправить негатив, не меняя принципиально вертикали власти и не признавая ошибочность курса.
Коллаж Царьграда
Запретительная политика часто удобна для бюрократии, потому что она проста. Запретить легче, чем настроить. Заблокировать легче, чем создать работающий сервис. Наказать легче, чем убедить. Закрыть проблему легче, чем управлять ею. Но страна не может бесконечно жить в режиме запретительного автоматизма,
- пояснил эксперт в беседе с Царьградом.
Главный вопрос теперь – последуют ли реальные изменения в практике, или это останется лишь «политической декорацией»?