Что стоит за идеей приватизировать русский космос, чтобы "всё было как у Илона Маска". Эксперт не сдержался: "Граничит с госизменой"

Популяризатор космонавтики, педагог, руководитель Союза "Советский космос" Максим Цуканов в беседе с Царьградом оценил подобные идеи крайне жёстко. По его мнению, есть сферы, которые в принципе не могут быть переданы частным игрокам. Он подчёркивает, что оборона, большая наука, космонавтика, медицина и образование относятся к базовым функциям государства, обеспечивающим устойчивость страны и качество жизни граждан. Эти направления, как он отмечает, не просто важны - ими государство обязано заниматься напрямую.

При этом Цуканов не отрицает саму возможность существования частных проектов, но строго ограничивает их роль. Он указывает, что частники могут работать в узких нишах, выполнять вспомогательные задачи или пробовать новые направления, которые государственная машина по каким-то причинам не берёт на себя. Однако решение стратегических задач - пилотируемые полёты, разработка ракет-носителей, масштабные научные программы - требует ресурсов и управленческих возможностей, которыми располагает только государство.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Особое внимание эксперт уделяет фигуре Маска, которую часто приводят в качестве аргумента. Он объясняет, что этот пример изначально некорректен: Маск стал миллиардером задолго до космических проектов, и для него космос - не столько бизнес, сколько дорогостоящее увлечение. Его финансовые возможности, по сути, сопоставимы с ресурсами небольших государств, а значит, перенос такой модели на другие страны просто невозможен.

Цуканов также обращает внимание на то, что образ "эффективного частника" во многом поддерживается государственными контрактами. Американская космическая программа, по его словам, фактически подпитывает частные инициативы, обеспечивая им стабильное финансирование. В этом смысле говорить о полной независимости бизнеса от государства не приходится.

Насколько он эффективен как бизнесмен, частник, об этом можно спросить у компании Tesla, которая разорилась. Или поинтересоваться, где находится Hyperloop, который он обещал построить. Пока его образ, вот этот рекламный образ бизнесмена, филантропа, героя, и так далее, просто поддерживает американская государственная космонавтика. Потому что там он получил огромные контракты, и их пытается выполнять, ну, в меру его возможностей и сил.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Разбирая международный опыт, эксперт отмечает, что даже там, где частная космонавтика активно развивается, она тесно связана с государством. Например, компании, работающие под "частным" брендом, часто имеют американскую юрисдикцию или управляются из США, даже если инфраструктура расположена в других странах. В Китае же, по его словам, такие структуры жёстко аффилированы с государством и находятся под полным контролем.

Отдельно Цуканов напоминает, что элементы конкуренции существовали и в советской системе. Конструкторские бюро соревновались между собой, предлагая разные проекты, а государство выбирало наиболее перспективные. Такая модель, по его мнению, вполне может работать и сегодня - без передачи отрасли в частные руки.

Государственная космонавтика вполне может поддерживать… некую конкурентную среду. Надо сказать, что и в 20-м веке в нашей стране была такая конкурентная среда. ОКБ 1 как бы соревновалось с другими предприятиями отрасли. Выпускались ракеты, соревновались, какая ракета лучше, и она получала государственное финансирование.

При этом в России уже есть примеры частных инициатив - как успешных, так и откровенно проблемных. В качестве позитивного кейса он приводит проекты, связанные с развитием спутниковых систем, которые действительно востребованы и реализуются при тесном взаимодействии с государством. Однако есть и противоположные примеры, когда компании, получившие поддержку, в итоге либо не справились с задачами, либо оказались вовлечены в сомнительную деятельность.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

Символичным примером, по его словам, остаётся проект "Морской старт", который был передан частному бизнесу, но в итоге оказался фактически заморожен. Уникальный комплекс простаивает, несмотря на прежние обещания развивать собственные пусковые возможности.

Единственный в мире морской стартовый комплекс стоит и ржавеет. Нету ракет, но ведь обещали же, частники будут делать ракеты. Ну, делайте ракеты, запускайте. Тем не менее, этот уникальный стартовый комплекс, который был просто передан государством, он стоит без дела. Хотя тоже мог бы заниматься космосом.

Главный риск, на который указывает эксперт, - это утрата государством контроля над ключевой отраслью. Он считает, что передача стратегических функций "на сторону" может привести к тому, что работу высококвалифицированных специалистов, подготовленных государством, отдадут структурам без сопоставимого опыта и ответственности.

Цуканов подчёркивает, что у страны уже есть всё необходимое для развития космонавтики: кадры, предприятия, научная база. Именно эти ресурсы должны стать основой для движения вперёд - от околоземных орбит к более амбициозным задачам, включая освоение Луны и дальнего космоса.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

При этом он жёстко критикует саму логику "частного спасения" отрасли. По его мнению, попытки заменить государственную систему частной не только не решат накопившиеся проблемы, но и могут усугубить их. Более того, подобный подход, как он считает, в отдельных случаях "граничит с государственной изменой", поскольку затрагивает вопросы безопасности и технологического суверенитета.

Именно государство имеет все возможности для того, чтобы создавать и направлять космонавтику в 21-веке. Делать нашу цивилизацию шире, чем просто земной. Двигать нас на Луну, на Марс, на Венеру, Энцелат, Титан, Каллисто. Куда мы должны уже были давно прийти. Но, по различным тем или иным геополитическим катастрофам, оказались там, где мы оказались. Сейчас у нас есть планы развития нашей космонавтики вместе с Китаем. Но передавать [её] в частные руки, вскармливать таких мальчишей-плохишей, которые с помощью дронов бомбят мирные города – это, по-моему, подход очень неправильный, и граничит, наверное, с государственной изменой.

В качестве дополнительного аргумента он приводит опыт приватизации в других отраслях, в частности в авиации. Формально передача активов в частные руки должна была повысить эффективность, но на практике это привело к сокращению доступности перевозок, росту цен и деградации инфраструктуры. Масштабы, которые существовали ранее, так и не были восстановлены.

В 90-е годы "Аэрофлот" был в Книге рекордов Гиннеса. Мы перевозили 139 миллионов человек. Этот рекорд был побит только относительно недавно, американскими компаниями. А после распада "Аэрофлот" распался на 300 фирмочек. И, соответственно, если сам "Аэрофлот" стал перевозить, по сравнению с цифрами, которые я приводил, 139 миллионов, всего 3 миллиона пассажиров, то эти маленькие фирмочки по совокупности стали перевозить 30 миллионов человек. Это, опять же, эффективность частного над государственным.

ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА

В итоге главный вопрос, который поднимается в обсуждении, выходит далеко за рамки одной отрасли. Речь идёт о выборе модели развития: либо опора на государственную систему с внутренней конкуренцией и модернизацией, либо ставка на частные инициативы, эффективность которых остаётся под вопросом.

И, судя по аргументам, звучащим в экспертной среде, попытка сделать "как у Маска" может оказаться не столько решением, сколько новой проблемой - с куда более серьёзными последствиями, чем кажется на первый взгляд.