Чиновники своими руками ослабили нашу ПВО. Это как?
Чиновники своими руками ослабили наши ПВО. Пока вражеские БПЛА долетают до НПЗ, портов и жилых кварталов, разработчики систем защиты говорят о парадоксальной ситуации: технологии есть, но использовать их полноценно мешают запреты, страх уголовных дел и бюрократия. Некоторые законодательные ограничения работают против собственной обороны.
Тыловые атаки беспилотников ВСУ, к сожалению, давно перестали быть чём-то непривычным. Налёты происходят регулярно, а после каждого удара возникает один и тот же вопрос: почему часть дронов всё-таки прорывается? На этом фоне всё громче звучат претензии не только к противнику, но и к собственной системе организации защиты.
Обозреватель Александр Тагиров в своей статье для Царьграда приводит мнение гендиректора НПЦ "Ушкуйник" Алексея Чадаева, который прямо говорит: чиновники своими руками ослабили наши ПВО. Возникает закономерный вопрос: это как? По словам эксперта, проблема вовсе не в отсутствии технологий. Русские инженеры давно создали и дроны-перехватчики, и системы обнаружения, и средства борьбы с БПЛА. Но дальше начинается бюрократия.
Одной из самых странных историй стал запрет на использование полноценных боевых частей на дронах-перехватчиках в тыловых районах. В итоге разработчики вынуждены ставить вместо нормального заряда фактически "петарды". Чадаев объясняет, к чему это приводит:
Когда ты атакуешь дрон, начинённый взрывчаткой, средством кинетического перехвата, как та же "Ёлка", это делает гораздо более вероятным сценарий, при котором дрон упадёт и взорвётся уже на земле.
Фото: коллаж Царьграда
То есть задача вроде бы выполняется - цель поражена. Но сам беспилотник может рухнуть уже на жилой дом или рядом с объектом. В результате вместо уничтожения угрозы в воздухе возникает риск детонации на земле.
Но на этом абсурд не заканчивается. По словам специалистов, расчёты мобильных огневых групп нередко оказываются в ловушке. Если сбитый дрон падает на жилой сектор и приводит к жертвам, под следствием может оказаться именно тот, кто стрелял по цели. Из-за этого возникает страшная логика: безопаснее промахнуться, чем попасть.
Фото: коллаж Царьграда
Чадаев описывает ситуацию предельно жёстко:
Дрон летит в НПЗ, его сбивают, он падает в пятиэтажку, там взрыв, кто-то гибнет. Скорее всего, сбивший попадёт под уголовку.
Фактически люди, которые должны защищать небо, начинают бояться собственной системы больше, чем самого беспилотника. И это уже проблема не техники.
Тагиров обращает внимание ещё на одну слабую точку: в стране до сих пор нет единой структуры, которая отвечала бы за комплексную защиту тыла от дронов. Отдельно работают разработчики, отдельно - ПВО, отдельно - региональные власти. А единого звена, который свёл бы всё в одну систему, до сих пор нет.
На этом фоне особенно тревожно звучит главный вывод. Россия имеет серьёзный технологический задел, но значительная часть разработок попросту не используется. Причина - бесконечные согласования, страх ответственности и отсутствие понятных правил.