Бунт Бони стал частью битвы борьбы за власть. Нас обманули. В дальше – ещё хуже
История с Викторией Боней, начавшаяся как эмоциональное обращение к власти, за считанные дни превратилась в куда более сложный и многослойный медийный сюжет - с политическими оттенками, резкими реакциями и попытками осмыслить происходящее в более широком контексте.
Поводом стало видеообращение блогера к президенту России, в котором она заявила, что выступает "от лица народа" и что между обществом и властью выросла "толстая стена". В своём выступлении Боня затронула сразу несколько болезненных тем - от последствий наводнений до экологических проблем и ограничений в сфере коммуникаций. В частности, она задавалась вопросами о запоздалой реакции на чрезвычайные ситуации:
Почему не было никакой помощи в ближайшие 24–48 часов, даже 72 часа? Почему только через 10 дней об этом стали говорить? Почему? Катастрофа страшная происходит.
Отдельно она упомянула экологическую ситуацию на юге страны, отмечая, что «пятно огромное мазутное с космоса видно… Птиц отмывают сейчас люди своими руками, опять же мазут собирают своими руками». В числе поднятых тем оказались и действия властей в отношении сельского хозяйства: по её словам, "приходили - убивали. А кто-то начинал говорить - забирали в отделение, чтоб другим было неповадно".
ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА
Не обошла Боня и тему ограничений в цифровой сфере, подчеркнув, что соцсети помогают людям «держаться друг за друга, не утонуть», а их блокировка, по её мнению, лишает многих возможности поддерживать связь с близкими. Завершая обращение, она сделала эмоциональное заявление:
Владимир Владимирович, вас боятся. Народ вас боится, блогеры вас боятся, артисты боятся, губернаторы вас боятся. А вы президент нашей страны. Мне кажется, мы не должны бояться.
Реакция последовала быстро. В Кремле заявили, что обозначенные вопросы находятся в работе, однако вскоре ситуация вышла за рамки институционального ответа: в медийном пространстве разгорелся конфликт, в котором прозвучали резкие и оскорбительные оценки в адрес Бони. Это, в свою очередь, спровоцировало новый виток обсуждений и даже разговоры о создании некоего движения в защиту женщин.
Политолог Алексей Живов в беседе с Царьградом указал, что происходящее нужно рассматривать, не как случайный информационный всплеск, а как элемент более сложной конструкции. По его мнению, речь может идти о политической технологии, связанной с предстоящими выборами и попытками оживить общественную повестку за счёт ярких медийных фигур. Он отмечает, что Боня, обладая значительной аудиторией, становится удобным инструментом для такого рода процессов.
Эксперт указывает, что первоначальная повестка - проблемы регионов, блокировки, социальные вопросы - довольно быстро трансформировалась в дискуссию о "бабьем бунте" и правах женщин, что выглядит как смена фокуса. При этом он подчёркивает, что, хотя проявления грубого сексизма действительно существуют, сама по себе эта тема не обязательно требует создания отдельного политического движения.
ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА
Живов полагает, что происходящее может быть связано сразу с несколькими задачами. Во-первых, это попытка сформировать новую политическую силу или хотя бы протестный сегмент электората. Во-вторых - способ "спустить пар" общественного недовольства, переключив внимание с более сложных и болезненных тем. И, наконец, нельзя исключать личные амбиции самой Бони, которая, по его словам, вполне может рассматривать для себя перспективу участия в большой политике. И тогда сложно представить что-то хуже, например, Бони в Госдуме. А почему? А потому что Боня – не профессионал в управлении, живёт в Монако и вообще слабо понимает реалии России.
Если вы будете за нее голосовать, может, и увидите [её в Госдуме]. Она запросто может выдвинуться. Почему нет?
При этом эксперт прямо говорит, что, по его ощущениям, блогер действует не полностью самостоятельно, а в рамках определённой стратегии:
Политическая технология подразумевает, что у нее есть политтехнологи и определенные задачи, которые она реализует. Я думаю, что конкретно она действует не самостоятельно.
Отдельный вопрос - её дистанция от российской повестки в буквальном смысле. Живов обращает внимание, что Боня значительную часть времени проводит за пределами страны, однако это, по его мнению, не является препятствием, а скорее преимуществом в современных условиях: глобальные платформы позволяют вести коммуникацию на расстоянии, а физическая удалённость даже делает фигуру менее уязвимой.
ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА
В то же время он указывает на определённый дисбаланс в общественной дискуссии: внимание концентрируется на медийных конфликтах, тогда как более системные вопросы - ограничения связи, экономическая ситуация, положение на фронте - уходят на второй план. В этом смысле история с Боней и последующим скандалом становится, по его оценке, примером того, как общественная повестка может смещаться в сторону эмоциональных и конфликтных сюжетов.
В итоге изначально частное обращение превратилось в симптом более широкой тенденции: границы между медиа, политикой и общественным диалогом продолжают размываться. И если сегодня это выглядит как шумная, но локальная история, то завтра подобные кейсы могут стать частью более серьёзной борьбы за влияние - с участием новых, нетрадиционных для политики фигур.