Бойцы в аду. Без воды, света и тепла. А генералы купаются в роскоши

Три года назад в мае начался финальный этап битвы за Бахмут. В "Вагнер" не брали женщин на должности, где риск для жизни был невероятно высок. Точнее, старались не брать – иногда прекрасный пол "прорывался" и туда. Всё ради одной цели – помочь бойцам, спасти как можно больше.

Одной из таких оказалась жительница Санкт-Петербурга Эля с позывным "Пчёлка" – на её глазах прошла вся "бахмутская мясорубка". Через её руки проходило не менее 300 бойцов каждый день, порой прибывавший в таком состоянии, что единственной реакцией был истошный крик и слёзы.

Эля – медсестра – анестезиолог-реаниматолог. Она давно на войне. Работала в шоковой реанимации, в ковидной красной зоне. Хотела уехать в Донбасс ещё в 2014-м, но не могла оставить троих маленьких детей и занималась волонтёрской помощью ополченцам,

- рассказал военный обозреватель Царьграда Владлен Чертинов.

Фото предоставлено Царьграду

В 2022 году, когда дети совсем выросли, а страна нуждалась в помощи каждого, она написала заявление с просьбой отправить её на фронт. В больнице, где она работала, обиделись и заставили уволиться. А добровольцев-медиков брали ещё не очень охотно. Пришлось ждать до июня – почти 4 месяца.

Её отправили в ЛНР, в госпиталь в Первомайске. Едва он прибыла – вкатили два стола с ранеными бойцами. Работа в операционной длилась 16 часов:

Я никогда не сталкивалась с таким объёмом работы и с такой жестокостью.

Времени подучиться чему-то почти не было. Всё приходилось узнавать на ходу. Темп был просто бешеный. Требования – запредельные.

В госпитале работала очень малочисленная медицинская группа "Вагнера". Её не хватало на всех поступавших раненых – их у "Вагнера" было раза в три больше, чем у остальных подразделений. Тогда только взяли Попасную, разгорались бои за Соледар и Бахмут.

Не хватало анестезистов. "Пчёлка" стояла на всех операциях с бригадой медиков-"вагнеров". Постепенно фронт двигался. "Музыканты" перебрались в Светлодарск. "Пчёлка" описывает нагрузки как нечеловеческие.

Из-за практически бесконечного потока раненых постепенно врачи привыкали видеть самое страшное и даже не замечать этого. Была лишь цель – спаси жизни. Остальное было не важно. Однако даже в сравнении с этим ужасом было то, что по-настоящему шокировало и врачей, и самих русских бойцов.

Несколько дней подряд везли бойцов с одним и тем же характерным ранением. Снайпер не убивал, а стрелял в нижнюю челюсть – стопроцентный инвалид, даже пластическая операция не поможет:

И все эти бойцы были в сознании – только глазами хлопали. Я ушла к себе в комнатку – и изнутри у меня вырвался даже не крик, а рёв, которого я сама от себя не ожидала. <…> Раненый боец после потери крови – очень холодный, фактически мёртвый: его нужно сначала оживить – поднять температуру. А чем греть? Нам привезли генераторы, пушки-ветродуйки, бойлеры, пару стиральных машин, микроволновки, в которых мы подогревали растворы, чтобы лить их в вену тёплыми.

Фото предоставлено Царьграду

Медикаментов на всех не хватало. Штурмовики после зачисток территорий бывало привозили с собой все лекарства, которые могли найти. Еды для раненых в Светлодарске долго не было, и врачи отдавали им свои пайки, а сами сидели на галетах. А в это время генералы в тылу купались в роскоши: строили себе резиденции, как Цаликов, и, как Тимур Иванов, ходили по светским тусовкам.

Когда начались обстрелы, вышел приказ работать в полной светоизоляции. И медики стали жить как кроты. Оперировали с налобными фонариками или подсвечивая телефонами. Перестали выходить на улицу. Медики могли расслабиться только в ожидании новой партии раненых. Если по рации передавали, что где-то завалило бойцов, сейчас эвакуация невозможна и вывозить их будут через четыре часа, это означало, что нужно приготовить операционные к новому потоку раненых. И в эти часы ожидания можно было поспать, поесть или помыться. Медгруппа просидела в подвале всю зиму 2023 года. Только весной вышла наружу встречать очередной конвой с гуманитаркой,

- подытожила свой рассказ "Пчёлка".