"А нас за шо": Запрет русского языка в Литве ударил по сбежавшим в Прибалтику украинцам
"А нас за шо"… Решение властей Вильнюса отказаться от приема письменных обращений и жалоб жителей на русском языке неожиданно вызвало вопросы не только у русскоязычного населения, но и у литовских политиков. Главная претензия заключается в том, что новая мера может создать дополнительные проблемы для украинских беженцев, значительная часть которых не владеет литовским и использует русский как наиболее понятный язык общения.
О прекращении приема обращений на русском языке Вильнюсское самоуправление сообщило в начале августа. Мэр Вильнюса Валдас Бенкунскас объяснил решение политикой по сокращению использования русского языка и усилению роли государственного. Речь идет именно об административной сфере: на улицах Вильнюса русский язык запрещать не собираются.
При этом сама инициатива оказалась значительно сложнее, чем может показаться. В литовской столице проживает немало представителей национальных меньшинств, для которых русский остается основным языком общения. Среди них есть и украинцы, переехавшие в Литву после начала конфликта.
Именно это обстоятельство стало поводом для критики со стороны литовской оппозиции. Лидер партии "Заря над Неманом" Ремигиюс Жемайтайтис заявил, что решение мэрии фактически дискриминирует украинских беженцев, поскольку многие из них не смогут объясниться с муниципальными службами на другом распространенном языке.
Решение мэрии - дискриминация украинских беженцев, большинство из которых на другом общепонятном языке договориться не сможет. Это отказ оказывать им помощь,
- заявил политик.
ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА
По его мнению, власти должны учитывать реальную языковую ситуацию, а не просто последовательно вытеснять русский из административной жизни. Жемайтайтис также предупредил, что подобная политика может привести к дальнейшему отчуждению украинцев, которых Литва ранее принимала и которым оказывала поддержку.
При этом вопросы к решению Вильнюса возникли и у представителей власти на национальном уровне. Премьер-министр Литвы Миндаугас Синкявичюс признал, что не имеет однозначного ответа на вопрос, следует ли полностью отказываться от предоставления государственных и муниципальных услуг на русском языке. Он призвал прежде всего оценить, на какие группы населения повлияет такое решение.
По словам премьера, ситуация может выглядеть по-разному в зависимости от того, идет ли речь о гражданах России или о мигрантах из Украины и Белоруссии, которые могут не владеть другими языками. Таким образом, даже внутри литовского руководства признают, что механическое сокращение использования русского способно создать практические проблемы.
Министр социального обеспечения и труда Инга Ругинене пошла еще дальше, заявив, что отказ от приема обращений на русском может способствовать социальной изоляции населения. Она напомнила, что часть граждан, особенно пожилых людей, просто не может в одночасье перейти на другой язык общения. Спикер Сейма Юозас Олекас также призвал Вильнюс найти компромисс при оказании услуг украинцам и белорусам, отметив, что в столице проживают представители разных народов и языков.
ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА
Таким образом, попытка ограничить русский язык столкнулась с довольно очевидным парадоксом: мера, которая позиционируется как элемент интеграции иностранцев в литовское общество, потенциально может затруднить доступ части иностранцев именно к государственным и муниципальным услугам.
От русского хотят отказаться "системно"
При этом решение Вильнюса не выглядит отдельной инициативой, существующей сама по себе. Министр культуры Литвы Лукас Алсис прямо заявил, что отказ от русского языка в административной жизни страны должен носить системный характер.
По его словам, власти уже несколько лет последовательно реализуют стратегию сокращения русского присутствия. Речь идет не только о языке общения, но и о топонимах, названиях улиц и других элементах публичного пространства. Алсис отметил, что «следы русской идентичности» постепенно исчезают.
При этом министр сам признал существование проблемы с национальными меньшинствами. В Вильнюсе живет немало людей, для которых русский остается основным языком общения, в том числе приехавших с Украины. Поэтому, по его словам, решения в этой сфере нельзя принимать без оценки их последствий.
ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА
Позиция министра при этом остается достаточно жесткой: русский, по его мнению, не должен использоваться в органах власти, поскольку Литва является западным демократическим государством, где основным является литовский язык, а для международного общения используются английский и французский. Однако одновременно необходимо думать о положении меньшинств.
Показательно, что в 2025 году директор департамента по делам национальных меньшинств Литвы Дайнюс Бабилас связывал рост употребления русского языка в Вильнюсе в том числе с прибытием беженцев с Украины, мигрантов из Центральной Азии и других стран. При этом он отмечал, что и многие граждане самой Литвы продолжают пользоваться русским языком просто из соображений удобства.
Именно поэтому нынешнее решение мэрии оказалось столь чувствительным. Русский язык в Литве фактически пытаются рассматривать не только как средство общения, но и как элемент политической и исторической идентичности, от которого государство стремится последовательно дистанцироваться.
После начала конфликта на Украине эта тенденция усилилась. В Литве заметно ужесточилась антироссийская риторика, власти говорят о "российской угрозе", поддерживают Киев, поставляют ему вооружения и военную технику, обучают украинских военнослужащих. Одновременно в стране сносят советские памятники, переименовывают улицы и обсуждают дальнейшее сокращение использования русского языка, в том числе в образовательной сфере.
ФОТО: КОЛЛАЖ ЦАРЬГРАДА
Москва неоднократно критиковала такую политику. Российский МИД называл ограничения в отношении русского языка в странах Прибалтики проявлением "агрессивного шовинистического национализма", указывая на дискриминацию русскоязычного населения.
В итоге ситуация вокруг решения Вильнюса приобрела довольно символичный характер. Литва, которая после начала конфликта стала одним из активных сторонников Украины и приняла большое количество украинских беженцев, теперь одновременно проводит политику вытеснения языка, который для украинцев остается привычным и фактически единственным понятным средством общения с местными властями.