В Чечне выступают за многоженство. А почему бы и нет?
В СМИ появилась еще одна горячая тема — многоженство. Началось все с фейка о том, что якобы чеченских полицейских обязали в течение месяца найти вторых жен, иначе их ожидают дисциплинарные взыскания
Информация распространялась анонимно через социальные сети и вызвала оживленные дискуссии в социальных сетях и СМИ. В интервью телеканалу «Дождь» эту информацию опроверг министр Чеченской Республики по национальной политике, внешним связям, печати и информации Джамбулат Умаров.
Одновременно с этим он призвал мужчин не скрывать факта многоженства:
«Мы говорим о том, что не нужно лицемерить. Если есть надобность в том, чтобы рядом с вами была еще одна женщина, помимо законной жены, то делайте это честно и открыто».
Он напомнил, что в Чечне «женское население превышает мужское, и есть случаи, когда женятся и на двух, и на трех, и даже на четырех женщинах». Умаров отметил, что местные власти не препятствуют этому, «потому что это личное дело каждого, ничего противозаконного в этом нет, все делается по обоюдному согласию и по законам Всевышнего».
В нашем постсоветском обществе отношение к многоженству сформировано во многом на том, как это явление воспринималось людьми, пришедшими к власти после Октябрьского переворота. В начале 20-х годов прошлого столетия в СССР прошла кампания по борьбе с многоженством, аналогичная раскулачиванию и расказачиванию. По понятным причинам в основном это происходило преимущественно в мусульманских регионах — Средней Азии и на Кавказе.
В соответствии с уголовным кодексом образца 1960 года, двоеженство или многоженство наказывалось лишением свободы или исправительными работами на срок до одного года.
Очевидно, что традиционная семья, христианская или мусульманская, в равной степени мешала большевикам «строить светлое будущее», поэтому свойственные народам России семейные взаимоотношения подверглись серьезной атаке.
После развала СССР на смену коммунистической идеологии пришла либеральная, которая, хоть и не запрещает такую форму взаимоотношений между мужчиной и женщиной, но и легальный статус придать ей не готова, ведь для либерализма таких категорий, как «традиция» и «религия», просто не существует, следовательно, и учитывать их при функционировании государства и регулировании общественных отношений не нужно.
Но давайте скинем марево советской коммунистической и постсоветской либеральной идеологии и посмотрим друг на друга трезво. На протяжении многих веков в Российской империи жили мусульмане, и государство не требовало от них изменять религиозные каноны или традиционный уклад. Они должны были признавать себя подданными императора и верно служить государству, что татары, черкесы, чеченцы и многие другие народы делали с удовольствием. Происходило это во многом потому, что русские государи были достаточно мудрыми, чтобы позволить другим народам становиться подданными русского царя, не переставая при этом быть собой: сохраняя религию, традиционный уклад и обычаи.
После революции государство пошло по другому пути и, напротив, вторглось в те области, где ему лучше вообще не находиться или приходить только по приглашению. Семья и брак — это нечто сакральное. Регулироваться это должно не только и не столько законами, сколько традициями и религиозным учением. И оказывая давление по этой линии, можно лишь настроить целые народы против себя, не получив при этом никакой выгоды с точки зрения национальных интересов.
Не нужно навязывать иной уклад тем, у кого есть собственная глубинная традиция и уклад. Такие народы, напротив, будут чрезвычайно благодарны нам, русским, если мы будем уважать их обычаи в местах их исторического проживания и одновременно с этим культивировать наши на традиционно русских территориях.
Пусть мусульмане сохраняют и воспроизводят свойственные для себя семейные традиции, православные — свои семейные традиции, иудеи — свои и так далее. Быть разными — это хорошо и правильно, мы так задуманы. Одинаковыми нужно быть лишь в одном: в любви к России и уважительном отношении друг к другу. Вот тогда заживем!
