Как распинают русское православное большинство

Русская Церковь вступила в свою Страстную Пятницу. Впервые за её более чем тысячелетнюю историю власть запрещает верующим доступ в Церковь. Не заботится об их здоровье, не борется с вирусом — Церковь и её иерархи пошли очень далеко по пути сотрудничества с властью именно ради людей, стремясь защитить их. Но власть отмахнулась от верующих, признав гипермаркеты, массажные салоны и забитые очередями метро жизненно необходимыми, в отличие от храмов — этого «прибежища безграмотных и отсталых чудаков».

Безосновательно и подло говорить — как некоторые «законопослушные» граждане, в том числе считающие себя верующими, — об объективной необходимости закрытия храмов и запрета на празднование Пасхи Христовой. Совершенно очевидно — медиаанализ вам в руки — что цели медиагонений вообще никакого отношения к противоэпидемическим мерам не имеют.

Травля Церкви началась загодя — задолго до того, как понимание серьёзности эпидемиологической ситуации дошло и до специалистов, и до власти. Люди ходили по улицам толпами, насмехались над запретом рукопожатий, толкались на работе и в общественном транспорте, везли заразу из Европы. Но самопровозглашённым лидерам общественного мнения это было по барабану. Они занялись Церковью.

Началось всё в Петербурге — там позиции церквеедов самые сильные, а сами они — самые одержимые. Началась свистопляска с принесения мощей Иоанна Крестителя — их Латынина назвала «сушёными человеческими останками», а Андрей Кураев (взбесившийся «протодьякон», почему-то до сих пор пребывающий в сане) — «циничным бизнес-проектом». Скоро «христианнейший» губернатор Беглов, большой почитатель Афона и говорящая голова многих проектов строительства храмов, приказал храмы закрыть (не дожидаясь даже сигнала сверху).

Дальше понеслось. Активнейшая травля в телеграм-каналах, в медиа. Подтянулись штатные тролли (похожие на ботов из отряда московской мэрии). Подтянулись ликвидные политологи, либералистские русофобы и их потупчики. Выплеснулась волна ярости, оскорблений, наветов — таких, каких не было даже в годы советской власти. Во всяком случае, после Сталина.

Кстати, с богоборческой властью у Церкви отношения были понятные. Партноменклатура её официально признавала врагом, верующих держала в чёрном теле, миссионеров преследовала. Обвиняли верующих, кстати, похожим на сегодняшнюю ситуацию гигиеническим образом: невежественные бабки приходят в храмы и там целуют доски, заражая друг друга (напомнил социолог Филипп Грилль). Вообще, главным обвинением в адрес Церкви было словосочетание «пережиток прошлого». Обвиняли в негигиеничности, в невежестве. Но — не в пожирании детей.

Травили, но не уничтожали. Соблюдали свои собственные драконовские — но всё-таки правила.
Сегодняшняя номенклатура буквально сорвалась с цепи. Никаких правил и ограничений не стало. Оказалось, что у них нет ни Бога, ни партии. Только страх за свой «тыл» (не будем грубить). И — животная ненависть к Церкви.

Ещё совсем недавно они стояли подсвечниками в храмах под камеры. В Москве пытались стать рядом с президентом — когда он был в Москве, а не уезжал в храмы в регионах. Потому что — ради «тыла» — почему бы и не постоять. Уважить причуды начальника. Но — как только почувствовали, что им за это ничего не будет, — пустились во все тяжкие. Выставили митрополитам «предписания» санврачей (в некоторых регионах — хамски обращаясь к ним по гражданскому имени). Аннулировали «пропуска» для священников, которым вроде бы разрешили служить в пустых храмах. Унизили Патриарха, заставив его споуксмена призвать верующих — вместо Благодатного огня — постоять у окна со свечкой. А потом унизили ещё раз пожарники — и он попросил верующих не пользоваться свечами, а посветить фонариками. А потом — оставили умирающих без последнего причастия, даже при условии строжайшей изоляции священника (раньше — я свидетель — священников пропускали в стерильные реанимации).

…Всё это время подсвечники врали. Даже «афонские». Они не боялись и не боятся Бога просто потому, что для них Его нет. И никогда не было. И «чувства верующих», для которых в жизни Христос, — это самое главное, а церковные таинства важнее, чем богатство, комфорт и даже здоровье, — для подсвечников ничто. Чудачество и суеверие.

А чиновники — именно так к «религии» и относятся. Они вообще неверующие. А государство — атеистическое. И идеология правящей группы — в большинстве случаев — атеизм. Точнее, антитеизм. Потому что они не в Бога не верят, а истово, фанатически верят в его несуществование. Ну или — втайне от себя — веруют и трепещут. И люто ненавидят.

А ещё они ненавидят Церковь. И не только «РПЦ» (как они любят её оскорбительно называть). Но Церковную полноту. То есть всех нас — православное большинство. Это нас они ломают, нас унижают, нас оставляют без причастия. И они — не остановятся.

А что же мы? Что же Церковь — вся — забыла слова апостола Павла: «Несть бо власть аще не от Бога, сущыя же власти от Бога учинены суть»? А главное — забыла, что сказаны эти слова во времена императора Нерона? И что ураганы, землетрясения и пандемии тоже от Бога учинены суть?

И ещё вопрос: мы (от рядового прихожанина до президента) — полнота Церкви или её неполнота? Почему мы негодуем на электронные пропуска, требуем прохода на прогулки в парке, прорываемся в гипермаркеты, но так легко смиряемся с мракобесием гонителей? Может быть, мы — очень многие из нас — сами не так далеко ушли от наших атеистов с крестиками на шее, для кого вера Христова — это просто модный прибамбас? От которого даже отступать не надо, достаточно просто сменить моду.

…Чёрное время. Как тогда — от шестого часа до часа девятого. Сейчас затрещит раздираемая завеса. И сегодня мы скорбим. Но — праведники и грешники, верующие и сомневающиеся — мы же знаем, что будет потом. Когда отчаявшиеся и скорбные мироносицы придут к отваленному камню.