Или Россия, или Европа. Третьего не дано
Шольц, Макрон и Драги приехали к опьянённому кровью американскому Голему, именуемому "Украиной", с увещеваниями, видимо, забыв, что вся суть созданного в пробирке режима – в ненависти к России. Цены растут, отапливать жильё русофобией, невзирая на её градус, не получится, а азиаты уже на низком старте, чтобы переждать надвигающийся голод в Европе. Вы думаете, нам с их подачи есть о чём договариваться с Украиной?
Многие надеются, что старая Европа, будучи в плену у североатлантистов, рано или поздно обретёт самость, и романо-германцы осознают общность интересов с русскими. Пока же их пальцы привычно царапают призывы к крови, отправляя нацистам оружие, а наведение мостов нам хорошо памятно по "Минску" и "нормандскому формату", но почему?
Ещё недавно провозглашённый конец истории действительно случился, правда, для ведущих её отсчёт последние полтысячи лет европейцев. Вскормлённый Западом рынок сожрал своих хозяев, заставив нации отказаться от самости и раствориться в многоголовой гидре, ведомой страстями. Противостояние стран старой Европы осталось во временах мировых войн, отныне взаимоотношения Renault и Siemens знаменуют соперничество галлов и готов.
Вы думаете России надо освободить заблудшие народы? Вернуть им способность отстаивать интересы, как в 1814-м или 1945-м? Нет, пока у них остаётся государственность и военная сила, они будут направлять их на искоренение России. Резко звучит? Но мысль эта вдохновлена не современностью или даже событиями XX века, когда Советский Союз взял колонизаторов за горло. Современник крымской войны Николай Данилевский разобрал извечное чувство неприязни романо-германской Европы к России, особенно ярко проявившееся в осаде Севастополя в благодарность за десятилетия поддержания мира на континенте. Россия как гарант суверенитета гаже для европейцев его отсутствия, что тогда, что сегодня.
В 2022 году тридцатилетние попытки России выстроить добрососедские отношения вновь разбились, и не только потому, что кто-то из-за океана дёргает европейцев за рукав. Нет, в каждом издательстве, будь то Spiegel или Figaro, нет цензора мировой закулисы, перевирающего с ног на голову факты, как не было их в европейской прессе накануне 1853 года. Россия неприятна Европе цивилизационно. Понятно, что споры о филиокве, как и религиозность народов, – в прошлом, но корень неприятия только усилился, будучи лишённым видимого повода.
Россия, как и презрительно названное на Западе "Византией" Ромейское Царство, – извечный враг, пытающийся утвердить Истину, отличную от западной. И пусть сам Данилевский объяснял причину иначе, но эта тысячелетняя неприязнь – исторический факт, и потому не случайно сегодня по Донецку бьют французские снаряды.
Уже скоро принятое в западной хронологии "новое время" закончится. Провозглашённая с открытием Америки и последующей колонизацией мира эпоха приблизилась к эпилогу. На наших глазах ворох пыльных западных артефактов занимает место рядом с маской Саргона и бронзовым топором в музее древностей. Сваленные в братскую могилу Евросоюза романо-германцы растворятся среди пришлых народов – это их выбор, и он заслуженный.
Главное – способность России идти вперёд, не сверяя проложенный курс с лукавыми глашатаями, взывающими к отрытому козням обществу. В мире победившего Запада России не будет, как и других самобытных государств.
В историческом промежутке между мною и родившейся до революции бабушкой примерно столько же технологических революций, сколько разделяет её детство с доогнестрельной Куликовской битвой. За последние сто лет локомотив прогресса перепахал Россию, заменив веретено и прялку в намозоленных руках на мобильные устройства в наших не знающих физического труда пальцах.
Между началом XX века и его концом число чиновников в России увеличилось на порядок в силу усложнившегося уклада, а значит, вернуться на столетие назад к самодержавию не получится. Казалось бы, ещё можно надеть дедовскую шубу, ещё памятен запах бабушкиной сдобы, но времени утекло с целый океан, и смотреть надо вперёд, управляя сверхзвуком.
В России на смену жупела верховенства прав и свобод придёт Идея первоочередности служения народу, и тогда верные ей стянут тугим корсетом дебелые телеса тысячелетней барышни. Вслед за этим бегущие из построенного ими же дома европейцы найдут прибежище в по обыкновению не помнящей зла единой и неделимой.