Единение Русского мира? В Абхазии нет и не может быть антироссийских политиков
Политическая турбулентность в Абхазии – дело привычное. К сожалению, начиная со времени распада Советского Союза и кровопролитной грузино-абхазской войны 1992–1993 годов эта небольшая постсоветская республика так и не испытала даже подобия политической стабильности. Восстановление мирной жизни в 1994–2008 годах проходило в условиях непризнанности со стороны России, а на первых порах – ельцинской экономической блокады Абхазии со стороны России (очень долго продолжавшейся в виде торгово-экономических, финансовых и транспортных санкций, окончательно отменённых лишь в марте 2008-го).
Первый президент республики Владислав Ардзинба воспринимался и воспринимается в Абхазии отцом нации, подлинным героем, под командованием которого это маленькое причерноморское государство обрело независимость, победив в войне, которую в Абхазии именуют Отечественной. Владислав Григорьевич руководил Абхазией сначала как председатель Верховного Совета республики, а затем как её президент с 1990 по 2005 год, и его избрание (сначала депутатами, а затем всенародно, но на безальтернативной основе) проходило без каких-либо политических потрясений. Однако борьба за власть и правление его преемников – Сергея Багапша, Александра Анкваба и Рауля Хаджимбы – сопровождались целым рядом конфликтов на грани гражданского противостояния.
Так, в конце 2004 года едва не закончились серьёзным кровопролитием столкновения сторонников двух кандидатов в президенты Абхазии – Сергея Багапша и Рауля Хаджимбы. Тогда ряд российских политиков попытались вмешаться во внутриабхазские политические процессы и поддержать Хаджимбу, чья популярность в народе была значительно меньшей, чем Багапша. В итоге другим российским политикам пришлось гасить возникший конфликт, завершившийся мудрым решением о перевыборах, на которые Багапш и Хаджимба пошли в тандеме (как кандидаты в президенты и вице-президенты).
В период правления Сергея Багапша Россия признала независимость Абхазии, и несмотря на тяжёлую социально-экономическую ситуацию в республике, её второй президент воспринимался сильным политиком, который, безусловно, был харизматичным лидером и при этом весьма демократичным в общении. Так, личный телефон президента был доступен практически каждому, а сам Сергей Васильевич еженедельно общался с людьми в популярном сухумском прибрежном кафе, в народе именуемом «Брехаловкой». Именно поэтому избрание Багапша на второй срок в декабре 2009 года прошло без потрясений, однако уже в мае 2011-го он скоропостижно скончался.
Преемник Сергея Багапша Александр Анкваб, в годы грузино-абхазской войны – министр внутренних дел республики, не смог оправдать своё давнее прозвище «Железный Алик» и за без малого три года правления не смог улучшить социально-экономическую ситуацию в Абхазии и достичь серьёзных результатов в борьбе с коррупцией. В результате очередного политического кризиса на грани гражданского противостояния в 2014 году Анкваб был вынужден уйти в отставку, и на очередных внеочередных выборах столь долгожданную победу одержал Рауль Хаджимба.
Но, к сожалению, за пять лет и он не смог осуществить свои обещания, а на выборах 2019 года хотя и обошел во втором туре представителя оппозиции, эта победа (разница была всего в одну тысячу голосов) стала для него пирровой. Буквально за считанные месяцы после выборов ряд коррупционных скандалов, связанных с именем Рауля Джумковича, обрушили его рейтинг и привели к очередным народным волнениям, завершившимся отставкой четвёртого президента Абхазии.
По сути, политические процессы в республике закольцевались. Как говорится, «верхи не могут, низы не хотят». И если сегодня лидер абхазской оппозиции Аслан Бжания (к слову, в прошлом – глава госбезопасности республики) выглядит безоговорочным победителем, и его победа на мартовских президентских выборах (если пошатнувшееся в прошлом году здоровье позволит ему выдвинуться) фактически предрешена, остаётся большой вопрос, не повторит ли он политическую судьбу предшественников? Сможет ли решить сложнейшие социально-экономические вопросы и коррупционные проблемы? И, конечно, очень важно понять, в каких отношениях будущий лидер окажется с Россией, от чего в значительной степени зависит благосостояние народа Абхазии.
И в этом отношении важно понимать: в Абхазии нет и не может быть антироссийских политиков. Любая самостийническая риторика оппозиции сменяется интеграционной, как только оппозиция становится властью. Но и реальная интеграция, несмотря на колоссальную экономическую поддержку Абхазии со стороны России, остаётся риторической.
Да, на абхазской территории находятся российские войска, да, мы помогаем охранять абхазо-грузинскую границу, не говоря уже о том, что все граждане Абхазии одновременно являются гражданами России, получают российские пенсии и так далее. Однако реальной интеграции, в том числе на уровне местного законодательства, нет. Ограничения для российского бизнеса, в том числе на уровне невозможности приобретения абхазской недвижимости негражданами республики, в послевоенных условиях были вполне понятны, но сегодня вызывают немало вопросов. Как и деятельность на абхазской территории зарубежных НКО, которые делают всё, чтобы разжечь среди простых абхазов националистические и даже русофобские настроения.
И потому не случайно в Абхазии вот уже почти десятилетие действует псевдоправославная секта «Священная митрополия Абхазии», за «богослужениями» которой поминается Константинопольский патриарх Варфоломей. И эту проблему, весьма опасную в гуманитарном смысле, ни Александр Анкваб, ни Рауль Хаджимба решить не смогли.
Хотелось бы надеяться, что те политики, которые готовы взять на себя ответственность за Абхазию и её народ на последующие годы (а как известно, среди них есть и героические борцы за единство Русского мира, к которому, этнически не являясь славянской страной, Абхазия тяготеет цивилизационно), возьмутся за решение и этих проблем.