Такой русский штурм по ТВ не покажут. Коммандос не выдержат натиска. Честная беседа с "кашником"
Забудьте красивый экшен из блокбастеров. В реальном бою американский спецназовец из фильма не продержался бы пяти минут. Дмитрий Егоров знает это не понаслышке: из колонии - в "Шторм Z", из ада боёв - с медалью на груди. В интервью "Царьграду" он рассказал, чем русский штурм отличается от голливудской сказки.
Дмитрий Егоров попал в отряд "Шторм Z" в 2023 году, когда подразделение действовало в районе Марьинки - третьем по сложности участке фронта после Бахмута и Авдеевки.
Все штурмовые операции проводились исключительно ночью. Днём бойцы были как на ладони у противника, а в темноте появлялся шанс прорваться. Перед каждой атакой командиры тщательно работали с картой: куда идти, какую позицию занять. Бойцы запоминали ориентиры - канаву, руины, остатки лесополосы - и двигались, руководствуясь этим.
Перед выдвижением по маршруту будущей атаки пролетал дрон, и бойцам показывали запись местности. Они изучали схему минных полей, но даже с этими знаниями ночное продвижение оставалось смертельно опасным.
Боекомплект с собой на штурм брали по минимуму. Дмитрий - крайний справа в первом ряду. Фото предоставлено Дмитрием Егоровым
Одной из целей этих ночных вылазок было "освоение" территории. Как в компьютерной игре: погиб - начал заново. С каждой попыткой ты продвигался дальше, запоминая, откуда бьёт противник, где можно укрыться, а где нет.
Вся зона боевых действий была изрыта окопами и воронками. Отступая, противник минировал свои укрепления, и опытные бойцы предупреждали новичков:
"Вот этот окоп кажется спасением, но прыгать в него нельзя - он заминирован". Или: "Не ныряй в ту канаву - снайпер держит её на прицеле".
Эти советы были написаны кровью. В отличие от компьютерной игры, здесь нельзя сохраниться и начать заново. Но, как говорит Дмитрий Егоров, в этой "игре" правила усваиваешь очень быстро.
Все, кто вернулся, - не просто так. Фото предоставлено Дмитрием Егоровым
Штурмовик отмечает, что для понимания войны хватает нескольких недель - после этого начинаешь чувствовать её законы на уровне инстинктов. Голливудские боевики любят показывать спецназовцев, увешанных оружием, словно новогодние ёлки. Но на реальном поле боя такая "экипировка" становится смертным приговором - боец теряет мобильность, не может быстро укрыться и превращается в идеальную мишень для вражеских снайперов и операторов дронов.
"Ты два раза прыгнул в такой экипировке - и в третий раз тебе уже будет не встать с земли с этим количеством веса. Расстояние, которое штурмовику приходится преодолевать от наших позиций до позиций противника, - километра два. И все эти два километра каждые несколько секунд ты прыгаешь, ползёшь, уворачиваешься от миномётных выстрелов: слышишь, с какой стороны выстрелил миномёт, и, примерно понимая траекторию мины, ищешь, куда спрятаться, чтобы осколками не посекло. За какую корягу, разбитую технику, в какую воронку. А когда есть желание жить, появляются скорость и выносливость. Поскольку война для штурмовика очень подвижная, ты берёшь с собой по минимуму боекомплекта, стараешься не таскать лишние гранаты, ракеты или, например, воду. Отдаёшь приоритет лёгкости и броне".
Как рассказывает Дмитрий, самые большие потери несли не штурмовые группы, а эвакуационные отряды. Казалось бы, их задача проще: не атаковать, а спасать раненых. Но нет. Постоянно приходили сводки: "Эвакуационная группа (такие-то позывные) уничтожена". Четверо санитаров плюс раненый - идеальная мишень. Противник применял жестокую тактику: снайперы специально ранили бойцов, ждали, когда придут спасатели, и затем уничтожали всех сразу - и раненого, и тех, кто пытался его вынести.
"Шторм Z”. Где-то под Марьинкой. Фото предоставлено Дмитрием Егоровым
Сам Дмитрий прошёл через ад, но остался жив. Несколько мелких осколков, которые он называет "горошинами", - вот и все его ранения. Бронежилет не раз спасал ему жизнь, а однажды обычная касочная застёжка приняла на себя удар крупного осколка. Защёлка сломалась, но защитила лицо.
Один эпизод Дмитрий вспоминает особо - прямое попадание танкового снаряда в стену, за которой он прятался. Взрывная волна подбросила бойца в воздух вместе с кирпичами. Придя в сознание под грудой кирпичей, он с трудом мог поверить, что остался жив.
"Много было всего, а я цел. Как это объяснить? Я считаю, что не просто так вернулся. Значит, должен ещё сделать что-то важное в мирной жизни. И все, кто вернулся, - не просто так!" - убеждён Дмитрий Егоров.