Пинчук: Германия - ключ к перезагрузке отношений России с Европой
Доктор политических наук Андрей Пинчук объяснил, почему именно Германия, а не Франция и не Польша, может стать отправной точкой для восстановления связи России с европейскими государствами. Причин много - и история, и экономика, и личные связи.
Пока Европа продолжает искать ракеты, которые "могли бы что-то изменить" на поле боя, в Санкт-Петербурге президент России Владимир Путин напомнил: двери для диалога с Западом остаются открытыми. В беседе с иностранными журналистами глава государства подчеркнул, что инициатором разрыва были именно европейские лидеры, которые решили нанести Москве "стратегическое поражение", но теперь им же и предстоит делать первый шаг к нормализации отношений.
Один из центральных вопросов - как и через кого может начаться их перезапуск. Ответ, по мнению доктора политических наук, первого министра госбезопасности ДНР, политического обозревателя Царьграда Андрея Пинчука, лежит на поверхности: ключ - в Берлине.
Что касается Германии, тут всё достаточно очевидно. Во-первых, есть личностный фактор. Как мы помним, президент хорошо знает немецкий, часть его службы, судьбы была связана с Германией. Германские лидеры всегда находились в доверительных взаимоотношениях с Путиным. И самое главное, геостратегические интересы России и Германии зачастую совпадали,
- отмечает эксперт.
Фото: Царьград
До недавнего времени Берлин был главным экономическим союзником Москвы в Европе. Дешёвые русские энергоресурсы "подкармливали" немецкую промышленность, а Германия, в свою очередь, налаживала дипломатические связи с Россией. Такой симбиоз раздражал Вашингтон, и разрушение этой оси всегда было одной из приоритетных задач.
Если почитать различных теоретиков, в том числе антироссийских, западных, то одним из ключевых вопросов прошлого всегда была задача разделения России и Германии, потому что именно такой союз представлял наибольшую угрозу для интересов США, для интересов глобалистов,
- поясняет Пинчук.
Сегодня, по его словам, немецкая политика утратила свою самостоятельность. Более того, она стала "не прогерманской, даже не проевропейской, а глобалистской". В этом - главная боль не только России, но и той части Европы, которая надеется вернуть себе субъектность.
Политолог подчёркивает: именно Германия, а не Франция и не Польша, способна запустить новую архитектуру безопасности и сотрудничества на континенте. И хотя сегодня шансы на это выглядят не слишком оптимистично, сам потенциал не утрачен:
Германия является ключом к перезагрузке наших взаимоотношений с Европой и к тому, чтобы Европа имела хоть какие-то шансы приобрести собственную субъектность.