"Свой – чужой" в большом кино. Артисты готовы бороться за Россию

Кто они, герои сегодняшнего времени? Неужели, как и прежде, инстаграммеры непонятного гендера, туманной ориентации, с перекачанными губами и ужимками истеричных дамочек, у которых в мозгу не помещается ничего, кроме переживаний о том, что после начала спецоперации невозможно "снимать дорогущие виллы" или покупать еженедельно "дорогущую сумку Gucci"?

Или всё изменилось, и настоящими героями нашего времени стали простые парни и девушки, которые совершают подвиги, спасают других – вытаскивают из горящих танков и перевязывают раны бойцов под летящими во все стороны осколками мин? Вот они и есть наши настоящие герои, которые идут в пекло не за деньги, а за то, чтобы мы жили в Русском мире на своей мирной земле.

Новое время – новые герои – настоящие, а не выдуманные

Замминистра обороны генерал армии Николай Панков, вручая государственные награды десантникам, проявившим мужество и героизм в ходе спецоперации, сказал:

Военнослужащие должны знать, что их славные ратные дела незамеченными не останутся и по достоинству оцениваются.

О том, что подвиг наших ребят должен быть увековечен в стихах, книгах и фильмах, говорил и президент нашей страны Владимир Путин:

Ребята выполняют важнейшую задачу, с точки зрения обеспечения безопасности самой России. И, конечно, они заслуживают того, чтобы о них говорила страна, знала страна. Я думаю, что и песни надо слагать, и стихи писать, и памятники им ставить. Они герои.

Но есть ли у нашего общества интерес к такому кино? Кто его будет снимать и кто придёт его смотреть?

В кино проводится своя спецоперация – против гламура

Об этом в программе "Не могу молчать" ведущая Елена Афонина беседовала с народным артистом России, художественным руководителем Московского современного художественного театра Владимиром Стекловым и киноведом, кинокритиком, журналистом Александром Шпагиным.

Елена Афонина: В конце июня все бурно обсуждали изменения, которые начали происходить в театральном мире, когда было решено не продлевать контракты с худруками сразу трёх ведущих столичных театров. А в кино какие-то изменения – очищения, обновления, расстановка новых приоритетов – происходили?

Александр Шпагин: Безусловно, в кино такие процессы тоже идут. Я бы сказал, что за последние полтора года там тоже проводится своя спецоперация – освобождение от гламура. Огромный замок, в котором жили в немереном количестве эти гладкие кремовые вампиры, начинает осыпаться.

Я бы сказал, что своего рода "клапан" открыл сериал 2018 года "Домашний арест". Никита Михалков, кстати, назвал автора сериала "современным Гоголем" и предположил, что именно с этой ленты всё начнёт меняться.  

И действительно, с того времени на веб-платформах стали показывать другое кино – современное, живое. Появилась матрица нового сознания, которая танком въехала в наш огромный старый кинотеатр и стала стрелять в наш гламур.

Александр Шпагин: В кино последние полтора года тоже проводится своя спецоперация – освобождение от гламура. Фото: Царьград.

Ещё два-три года назад большинство комедий были гламурными, по-болливудски тупыми. Они вылетали из памяти через день. Сейчас такого уже нет: появились живые герои, и комедии, даже полугламурные, стали лучше. Появляются живые взаимоотношения, диалоги становятся естественными.

– Но у меня немного другой вопрос: за пять месяцев операции появились новые герои, кто они и насколько они нужны зрителю? Нам нужны серьёзные фильмы или лёгкие комедии, чтобы не погружать народ в уныние?

Владимир Стеклов: Я бы не стал утверждать, что у нас такое большое количество героев. Но вы правы, гламур наш как-то переформатировался. А до этого нас просто захлестнули такие "гламурные молодые люди". Они были везде – на сцене, в телевизоре, в кинотеатрах. В какой-то момент я даже подумал: Бог мой, может, я что-то упустил в этом пространстве?

Знаете, я побывал в Донецке ещё до начала спецоперации, в сентябре прошлого года. Командир "Спарты" Володя Жога повёз меня к знаменитому терминалу, где сидели "киборги". Мы стояли с ним на крыше этого терминала, вокруг всё было тихо и спокойно. А противник находился всего в 400 метрах в "зелёнке" за забором.

Я спросил у Володи: что будет дальше? И он мне ответил: "Это ты из Москвы приехал, это я у тебя должен спрашивать, что дальше".

Прошло время, Володи не стало. Я был на месте его гибели, в Волновахе, где его застрелил снайпер. Мне ребята подробно рассказали, как всё это случилось: первые этажи дома занял нацбатальон, а выше – оставались мирные жители. В это трудно поверить. Но я видел мариупольский драмтеатр – в это тоже трудно поверить, но это было на самом деле: их всех туда согнали, а потом театр изнутри взорвали.

9 мая я был в Мариуполе, тогда "Азовсталь" была заблокирована. И я не понимаю, как всё это можно снять, изобразить и показать, когда к тебе подходят пожилые люди или дети с глазами стариков, только что вылезшие из подвалов, а у всех один немой вопрос: вы не уйдёте?

Сейчас готовится проект по двум произведениям Захара Прилепина – "Ополченческий романс" и "Некоторые не попадут в ад". Эти книги легли в основу сценария для киноленты об этих событиях – в Северодонецке, в Мариуполе, в Лисичанске.

Свою идею снять здесь кино по всем этим событиям я озвучил главе ЛНР Леониду Пасечнику. Идею приняли на ура и готовы оказывать посильную помощь. Хотя проблем там и без этого кино очень много.

Конечно, можно проводить глубокий анализ происходящего, динамики развития отечественного театра, кинематографа. Но сейчас важно говорить о том, что мы собираемся делать.

Как работает схема "свой – чужой"?

– Александр Владимирович, скажите, сколько в вашем профессиональном сообществе осталось людей не с либеральным, а с патриотическим мировоззрением?

А.Ш.: У меня ощущение, что 20%, максимум 30%. Зато в либеральном лагере прибывают люди.

– А где они территориально находятся?

А.Ш.: Здесь.

– То есть в Москве? Тогда вопрос: когда начинается разговор о каком-то серьёзном финансировании большого кино, когда "внутри тусовочки" решается вопрос, кому и как надо эти деньги распределить, в какой карман и сколько положить, каких актёров надо приглашать, как это решается?

Или, скажем, Евгений Миронов на первом этапе оказался среди сомневающихся. А потом поехал в Донбасс и пришёл к совершенно другому выводу. Владимир Машков побывал в Луганске, тоже встречался с Пасечником, который потом написал в своём ТГ-канале, что они с актёром беседовали о том, что Луганская и Донецкая народные республики сейчас "являются центром Русского мира, где идёт борьба со злом – с украинским фашизмом".

30 июня на московской дискуссионной площадке клуба "Валдай" собрались отечественные и зарубежные политологи, представители науки, деятели искусства. И участники дискуссии сошлись во мнении, что система ценностных ориентиров по принципу "свой – чужой" должна формироваться государством более активно, с использованием медийных и общественных структур.

Вот у меня вопрос: как до этого работала схема "свой – чужой"? Ведь она и раньше существовала, особенно в кино?

А.Ш.: Схема "свой – чужой" вообще работает где-то с 2011 года, со времён Болотной, когда и произошёл раскол на либералов и патриотов. Не могу сказать, что я этому был рад, скорее, наоборот.

У меня ностальгия по нулевым годам, когда все ещё слышали и понимали друг друга. А свои мнения, если они были максимально прямолинейны и агрессивны, или таили в себе, или высказывали их в той или иной степени толерантно и неоднозначно. То есть это было какое-то царство неоднозначности, на самом деле.

А дальше мы постепенно перешли в стадию более напряжённую, более воинственную. А сейчас это всё приобретает ещё более острые черты. Я боюсь только "охоты на ведьм".

Я боюсь, что тех или иных людей, которые настроены не очень лояльно по отношению к власти, будут насильственно запихивать в стан либералов, и они туда будут попадать: коготок увяз – всей птичке конец.

Украинство лезло-лезло и вылезло...

– Страшнее, если они сами будут себя насильственно, сквозь скрежет зубовный, запихивать в стан патриотов.

В.С.: Могу поделиться своим опытом. Я сейчас и снимаюсь, и играю в театре. Но вот таких каких-то проявлений "ату его, дубьём и кольями" – этого нет ни с той, ни с другой стороны.

А.Ш.: Слава Богу.

В.С. Да, именно слава Богу. Значит, какая-то существует этика, какая-то нравственная категория внутри. Я даже не буду приводить примеров. Я сейчас участвую в нескольких проектах на популярных платформах, где снимаются звезды отечественного кинематографа. И там очень нормальные, хорошие отношения.

До 2014 года, до воссоединения Крыма с Россией то же самое было и на Украине. Но потом всё резко изменилось. Я был там в 2016 году, и со мной разговаривали исключительно на украинском языке. Я не буду приводить примеры, но многие украинские актёры и актрисы стали звёздами именно благодаря нашему отечественному кинематографу – этого они не могут отрицать. Конечно, они играли в замечательных украинских театрах. Но известность получили благодаря ещё советскому кинематографу.

И мне приходилось с некоторыми из них сталкиваться на одной площадке, когда было такое демонстративно "украинское отношение" к "москалям". Мне в университетском саду в Киеве эти дамочки с раздутыми губами кричали "москаляку на гиляку" и всё такое прочее. Я им говорил: я никогда в Москве не слышал этого "убей хохла", почему у вас подобное существует? А ведь тогда никакой спецоперации и в помине не было.

Владимир Стеклов: "Мне в университетском саду в Киеве эти дамочки с раздутыми губами кричали "москаляку на гиляку" и всё такое прочее". Фото: Царьград.

А.Ш.: Я вам приведу другой пример. "Киношок" – интернациональный фестиваль, где представлены все республики бывшие. Я там с конца 90-х годов. Все говорили на русском языке, но если за столом оказывались украинцы, то они принципиально говорили на украинском.

Я ещё тогда подумал: не прорвётся ли из этого что-то более тяжёлое?  Всё оказалось действительно так – прорвалось.

– Можно вспомнить про Александра Роднянского. Вот уж действительно, этот человек получил от России всё. Такие капиталы, которые он сколотил, нам всем вместе взятым и за три жизни не получить. Чего только он не наговорил про Россию, какую только грязь не вылил. А теперь он решил вернуться, пусть и не физически. Но не со всеми. Смотрите, что он пишет в Телеграм-канале:

Я открыт к работе с теми российскими талантливыми авторами, кто открыто выступает против войны.

При этом финансирование будет тоже в России – деньги Роднянский найдёт.  

А.Ш.: Он не от государства будет брать финансирование, из других кругов…

– Будем надеяться, что теперь не от государства. Хотя и тут возможны нюансы.

Вместе с "Легендой №17" наш прокат рванул вверх

Кстати, мы дозвонились до режиссёра Игоря Копылова, который в прошлом году снял фильм "Небо", и спросили его: востребованы ли сейчас фильмы о современных героях, будут ли их смотреть. И вот что он нам ответил:

Наш кинематограф в огромном долгу перед армией России. Но очень важно, чтобы создание таких фильмов стало частью большой программы, в которой кинематограф отдаёт должное тем, кто воюет сейчас за нас. А это подразумевает не только создание картин, больших или маленьких, но и достойный прокат таких фильмов. Знаете, часто как бывает: отечественное кино ставилось в прокат на короткий срок и на небольшом количестве экранов. И в итоге создавалось впечатление, что фильм собрал небольшую кассу, и эта картина не очень хорошая. Можно ли доверять съёмку таких фильмов свободным художникам-западникам? Во-первых, я считаю, что любой художник, западник он или славянофил, должен быть свободным. Во-вторых, мне кажется, что уговаривать никого не надо, да и не придётся. Я думаю, что очень многие из них не захотят этого делать.

– Но мне кажется, что будут делать, если за государственные деньги и с минимальной ответственностью за то, что происходит с фильмом в прокате. Деньги же уже получены. Да и что за беда – не пойдёт прокат в кинотеатрах, покажут по федеральному каналу, который всё это и заказал, и на этом всё закончится.

Скажите, такая практика ещё сохраняется? Эта схема ещё работает: снимай на государственные деньги всё что хочешь, а результат не важен. На полку положили и забыли.

А.Ш.: Да, эта схема по-прежнему так и работает. Если она не будет так работать, то у нас и кино не будет вообще, или будет, но очень мало. Потому что картины, которые приносят реальную прибыль, их буквально раз, два и обчёлся.

Ситуация стала улучшаться, начиная с фильма "Легенда №17". А потом было "Движение вверх" – прямо название фильма идеально подходит. Действительно, произошло движение вверх ещё и с "Последнего богатыря".

Фильмы вдруг резко подскочили, да так, что они практически набрали цифры проката "Москва слезам не верит" и "Пиратов ХХ века". То есть это какие-то нереальные цифры. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

Вот такая у нас страна, неровная. Шло ни шатко ни валко, чуть поднялось – и вдруг скакнуло вообще в запределье. И это очень хорошо. Но тут, как назло, пандемия. А сейчас ещё и голливудские фильмы ушли.

– Так это же хорошо, место освободилось!

А.Ш.: Вроде бы – да, место освободилось. Но зритель уже привык дома фильмы смотреть. Хотя, конечно, многие ещё ходят. Будем надеяться, что ситуация постепенно устаканится, зритель вернётся в кинозалы. Но кинотеатры стали уже закрываться...

Программа "Не могу молчать" выходит на "Первом русском" по вторникам и четвергам в 14:00. Не пропустите!