Спасся на войне, но едва не погиб в мирной жизни: Только чудо вывело штурмовика отряда "Шторм Z” из заколдованного круга "Бабы-яги"

Все началось с того, что Александр обиделся на жизнь. Родители развелись, когда ему было 7 лет. Матери пришлось считать каждую копейку, чтобы хватало на жизнь. Хватало, но только на бедную: ни хорошего мобильного телефона, ни модной одежды, как у одноклассников.

Понадеялся, что в армии сможет подзаработать получше. После школы и срочной службы в элитной Таманской дивизии Александр остался в ней — уже по контракту. Хотел служить в армии по примеру отца-офицера, которого не видел уже много лет.

Не разобравшись толком в условиях контракта, рассчитывал что получит квартиру и ему будут нормально платить. А оказалось, что квартиру дают, только если после первого контракта подпишешь второй. Да и то в ипотеку. А какая могла быть ипотека, если его зарплата как рядового контрактника в 2017 году составляла лишь 18 тысяч рублей?

Контракт Александр продлевать не стал, а на гражданке жизнь не заладилась. На хлеб парень промышлял мелким кражами. Попался быстро. Год отсидел, но вышел из колонии — и снова начал воровать. На этот раз загремел на зону уже на четыре года. И когда в колонию строгого режима в 2023-м прибыли представители Минобороны вербовать людей в штурмовые отряды "Шторм Z", терять Александру уже было нечего, и он записался в штурмовики.

Странный осколок

Пулемётчик Александр Раздобудько. Мина, сброшенная "Бабой-ягой", разорвалась от него всего в полуметре. Фото предоставлено Александром

Александр воевал пулемётчиком, во время боевого дежурства получил очень странное ранение от сброса украинского дрона "Баба-яга". 82-я мина, сброшенная вражеским беспилотником, упала от него всего в полуметре! Спустя мгновение — взрыв. Боли в спине, ног не чувствовал, но когда товарищ снял с него бронежилет и осмотрел, не увидел никаких следов крови. Напарник оттащил Александра в блиндаж, туда пришёл врач и тоже ничего не увидел, сказал: "Всё в порядке". То же самое повторилось в ближайшем медпункте, куда его отвезли.

А Александру становилось только хуже. Тогда его решили срочно эвакуировать в госпиталь Белгорода. Когда носилки с ним загружали в вертолёт, он потерял сознание. Очнулся уже в госпитале на искусственной вентиляции лёгких.

Из Белгорода доставили в Красногорск — в госпиталь им. Вишневского. Только там врачи сказали, что у него сломаны три позвонка, ушиб тяжёлой степени спинного мозга, пробито лёгкое, множественные переломы ребра и лопатки. И всё это сделал один крошечный осколок. Найти место входа осколка — под мышкой, не защищённой бронёй — смог только один опытный врач нейрохиругического отделения. Стой боец чуть под другим углом к месту взрыва — и осколок попал бы в бронепластину: отделался бы ушибом.

Но Александру не повезло, и лишь спустя два месяца он смог дышать сам, а не через кислородную маску. Но его подстерегала новая беда.

"Катания" по госпиталям

Многие люди думают, что для образования пролежней нужны недели. Нет, достаточно всего нескольких часов. Да ещё было лето, в нашей палате стояла духота. Лежачего больного надо переворачивать каждые 2 часа. И я сам просил, чтобы меня, даже несмотря на боль, перекладывали на сломанное правое ребро. Но эта периодичность не соблюдалась, и через месяц врач сказал, что у меня появился пролежень. Развился некроз. По-хорошему меня должны были отправить в какой-то реабилитационный центр, где мне бы разминали ноги, делали массаж, чтобы не атрофировались мышцы, ведь у меня был паралич от живота и ниже. Но вместо этого меня стали "катать" по госпиталям, как по заколдованному кругу.

Месяц в Сергиевом Посаде, два дня в Белгороде, после 2,5 месяца в Нижегородской области. В общей сложности раненый боец почти полгода находился в госпиталях в лежачем положении, но всё ещё не умел сам пересаживаться в инвалидную коляску — никто его этому не учил. За время пребывания в госпиталях бывший штурмовик похудел на 37 кг.

Но теперь у бойца появилась возможность получить деньги, которые ему "набежали" за участие в СВО, долгожданную справку о помиловании и другие документы, так как его контракт с Минобороны закончился ещё в ноябре. Начальник госпиталя выделил Александру автобус на поездку в Ростов-на-Дону. Там ему сделали платёжную карту. Но с деньгами вышла странность:

Когда нас в колонии вербовали в "Шторм Z", обещали ежемесячные выплаты в 200 тысяч рублей и 3 миллиона в случае ранения — как и всем остальным военнослужащим. Но платили мне, как выяснилось, все это время 46 тысяч в месяц, и в итоге за полгода контракта набежало около 250 тысяч. А за ранение чуть позже вместо 3 миллионов я получил 300 тысяч. Справка о помиловании написана просто от руки. Правда, на ней стоит печать, но я всё равно до сих пор не уверен, что помилован,

— усмехается Александр. 

Из ада в рай и обратно

Так как контракт с Минобороны у Александра закончился и "закрывающие" документы были получены, его перевели из военного госпиталя в гражданскую больницу — там же в Луганске.

Врачи не понимали, что им со мной дальше делать. Поскольку я уже научился пересаживаться на коляску и у меня появились деньги, стал сам через таксистов заказывать себе медицинские принадлежности — хлоргексидин, перекись водорода, дорогостоящие специальные повязки (2500 рублей за упаковку, которой хватало на 5 дней),

— вспоминает Александр.

Что его ждало бы в будущем, не познакомься он с женщиной-волонтёром из Москвы? Вряд ли что-то хорошее. Новая знакомая вывезла Александра из Луганска на микроавтобусе, доставившем гуманитарку, и поселила его на месяц в своей пустой московской квартире. Туда к нему приезжали другие волонтёры, делали перевязки. Эта же женщина договорилась со спонсорами, которые заплатили 480 тысяч за месячное пребывание Александра в очень хорошем реабилитационном центре в Москве. Впервые за долгое время он не просто валялся на больничной койке, а именно восстанавливался. И это дало результаты.

Понятно, что выздороветь за месяц было невозможно, но я занимался усердно. Укрепил мышцы спины, и у меня даже кое-где в ногах появилась чувствительность,

— говорит Александр.

Он вспоминает пребывание в этом реабилитационном центре как самый счастливый период своей больничной многомесячной эпопеи. Но месяц закончился. Надо было уезжать. А куда? Мама в Дмитрове сама живёт на съемной квартире. На остатки денег снял койко-место в приюте для инвалидов-пенсионеров. А потом обратился за помощью в Фонд милосердия.

Там ему сказали, что есть организация, которая помогает таким как он, где он сможет не только жить, но за ним ещё и будет медицинский уход. И направили в... Центр ночного пребывания бездомных. Или "бомжатник", как эти учреждения иногда называют в народе. Бездомным там предоставляют ночлег, ужин и завтрак, а в дневное время там находиться нельзя, и им предлагают где-нибудь "погулять". Александр гулять не мог, и поэтому для него было сделано исключение — он находился в центре постоянно. А через какое-то время у него там начался сепсис.

Кружилась голова, было низкое давление, гемоглобин — 26. Потом случился вывих обоих тазобедренных суставов: в местах пролежней. Меня привезли в больницу, которую местные жители называют "моргом" . Там сказали, что нужна ампутация левой ноги. Если не соглашусь на операцию, последствия будут ещё более тяжкие — гангрена перейдёт на таз и дальше на тело — а это смерть.

Александр согласился. Его предупредили, что ампутация будет сложнейшая — он может потерять много крови и не выжить, но его организм справился.

После нужно было срочно спасать правую ногу, менять кость на протез. Полтора месяца неизвестности — и потребовалась новая экстренная ампутация. А после его снова вернули в "бомжатник". 

"Негласное распоряжение"

К такому плачевному результату он пришёл, сменив за полтора года после ранения 7 госпиталей и больниц (в некоторых побывал не по одному разу). И за это же время побывал лишь в одном реабилитационном центре, да и то платном. Да и то благодаря волонтёрам. Но и этого месяца реабилитации хватило, чтобы он почувствовал улучшение.

Его история — лучшее свидетельство того, как необходимо сегодня нормальное восстановление раненых и как в России нужны современные реабилитационные центры, а не разговоры про них. Александр — не один такой, кого возят и возят по кругам медицинского ада до тех пор, пока полуживой человек не приедет в четыре стены квартиры, в морг или в Центр пребывания бездомных.

Многие проблемы Александра Раздобудько — следствие одной-единственной — отсутствия у него статуса ветерана боевых действий.

Без него я не могу претендовать ни на выплаты, положенные участникам СВО, ни на военную пенсию, ни на военную инвалидность. Сейчас у меня 1-я группа гражданской инвалидности, я получаю по ней пенсию 19 тысяч рублей в месяц и на эти деньги живу. Куда только ни обращался — в военкомат, фонд "Защитники Отечества", к депутатам — пока всё бесполезно. В одном из учреждений по секрету сказали, что есть негласное распоряжение не присваивать ветеранский статус бывшим заключённым, воевавшим в "Вагнере" или в отрядах "Шторм Z”.

О таком негласном распоряжении ранее говорили и другие, хотя в это и трудно поверить.

С учётом положенных боевых выплат, тяжести ранения и того, что у него ампутированы обе ноги, Александр Раздобудько мог бы претендовать в общей сложности на сумму около 10 миллионов рублей, на эти деньги в крайнем случае уже давно сам бы оплатил себе медицинскую реабилитацию и, возможно, уже бы ходил на своих ногах. А получил только 550 тысяч, и ног теперь у него нет.

Вера, надежда, любовь

...Осенью Александр вернулся в Центр пребывания бездомных в состоянии безысходности, будучи уверен, что там его дни сочтены. Но случилось чудо. В центре он познакомился с волонтёром Анастасией. Девушка стала ему помогать, и они полюбили друг друга.

Анастасия с детства является прихожанкой храма в честь святителя Димитрия Ростовского. Она познакомила Александра с настоятелем этой церкви отцом Димитрием Бобковым. В ноябре 2024 года тот забрал бойца из приюта для бездомных и поселил в доме причта при храме.

Там у меня есть отдельная комната, кухня, душевая — все как у нормального человека. Батюшка оплатил мне лечение в больнице им. Семашко от РЖД, где мне наконец зашили рану, и она за несколько дней зажила. Больница прекрасная: если бы я попал туда раньше, мои ноги были бы целы,

— уверен Александр.

Отец Димитрий Бобков. Фото с сайта храма в честь святителя Димитрия Ростовского

Прихожане храма уже несколько месяцев делают всё, для того чтобы выбить для него ветеранский статус. Люди как могут пытаются исправить ошибки государства, в котором живут. Пока все их обращения в официальные структуры тоже не привели к результату. Но они не сдаются: уныние — грех.

Анастасия и Александр уже год вместе. Недавно приезжали в Петербург. Для них это была поездка не столько туристическая, сколько паломническая — по церквям и соборам. Благодаря Анастасии и отцу Димитрию Александр пришёл к Богу. Ежедневно ходит на службы и по-другому взглянул на всю свою жизнь.

В том, что произошло со мной, я сам виноват. При моей прежней обиде на жизнь и на Бога ничего другого нельзя было и ожидать. Но Господь меня не оставил — я это вижу и чувствую. И теперь надеюсь только на Него. Он посылает людей, без которых я давно бы пропал. Дал мне близкого человека — Анастасию, которая меня любит, несмотря на то что у меня нет сейчас ничего: ни квартиры, ни денег, ни ног. А она всё равно со мной и пытается мне помочь… Я прекрасно понимаю, что даже моё ранение было чудом. В 82-й мине больше 400 осколков, она взорвалась прямо рядом со мной, а в меня попал только один.

Этот осколок провёл Александра Раздобудько через такие испытания, которые, должно быть, искупили его грехи. Дал такие уроки смирения, что Господь счёл возможным спасти его у самой последней черты. Дал людей, без которых Александр бы точно пропал. Дал надежду. Привёл к вере и наградил любовью.

Александр во время паломнической поездки в Санкт-Петербург. Фото предоставлено Александром Раздобудько