сегодня: 20/09
Святой дня
Преподобный Макарий Оптинский

Семен Пегов: Я ни в какую информационную войну не играю

Семен Пегов: Я ни в какую информационную войну не играю

Эксклюзивное интервью с военкором Семеном Пеговым в программе "Чай с Захаром"

 

В программе "Чай с Захаром" - военный корреспондент Семен Пегов.

Писатель должен обращаться к военной теме

Захар Прилепин: Мы с нашим коллегой по литературному ремеслу, замечательным писателем Леонидом Юзефовичем, который тоже в свое время отдал дань воинской службе, не так давно обсуждали одну тему. Появился такой тип литераторов (сегодня, к сожалению, главенствующий тип), которые вне политики и уж точно вне войны. И не то, что они не хотят о ней писать или говорить и тем более на нее смотреть - они просто полностью игнорируют эту сферу жизни.

Скажем прямо, нас с тобой не касается. Ты на своих собратьев по поэтическому ремеслу, на эти разнообразные, хорошие и плохие, и никакие тусовки, ты с этой точки зрения смотришь, тебя как-то волнует этот вопрос? Или тебе все равно?

Семен Пегов: По большому счету, я, естественно, на них никаким образом не ориентируюсь. Мне просто это непонятно, в принципе. Потому что не хочется, конечно, сейчас громко рассуждать о поэзии, я еще не в нобелевском статусе. Но все-таки поэзия - это достаточно экстремальный вид литературного занятия, так или иначе. И мне всегда хотелось от жизни чего-то, что бывает всерьез и по-настоящему. И кроме как на войне, и теперь я могу сказать в семье, наверное, больше нигде такого опыта не приобрел.

З.П.: Да. Там еще важный момент. Все они клянутся именами русской классики. Но сейчас тема меня особенно волнует и забавляет, если брать всю традицию - Державин, Батюшков, Баратынский, Лермонтов, вплоть до Гумилева и Хлебникова, и десятки имен еще, забытых и полузабытых - они все отдали очень серьезную дань воинской службе.

С.П.: Это точно. Гумилев - это, вообще, эталон, и в творческом смысле, и в человеческом смысле. И даже где-то у тебя читал по поводу Бродского. У него замечательные стихи о войне. Пусть он не служил в армии, не воевал. Для того же Высоцкого, которого Бродский высоко ставил именно как поэта прежде всего. Он даже считал, что гитара - это Высоцкого сильно отвлекает. Он жалел, что Высоцкий поет, а не всерьез просто пишет. Что это все мишура, гитарка и так далее.

А для любого нормального человека, который хочет написать что-то цельное, в эмоциональном, в метафизическом плане, не обращаться к военной теме, мне кажется, невозможно. Потому что как раз там все более или менее понятно и становится.

З.П.: У тебя сейчас выходит книжка, "Я и рыжий сепар" называется.

С.П.: Да.

З.П.: Она составлена из воспоминаний о Мотороле, военных очерков и стихов.

С.П.: Все верно, да.

Донецкий аэропорт - это жизненный пласт

З.П.: И в двух словах - как она придумалась? Очерки эти, я так понимаю, написались специально для книжки, про Моторолу, их не было.

С.П.: Про Моторолу - да, специально. Другие были опубликованы на Life, где я работаю. Я человек в издательском деле новенький и, как оказалось, конечно, все это недостаточно. И была необходимость написать что-то еще. И не только потому, что случилось то, что случилось, Моторолы не стало. Но и, действительно, это всегда во мне сидело, и всегда хотелось об этом написать. И получилось так, что писалось это специально под книжку. Действительно, истории про Моторолу, с самого начала, как мы познакомились. Несколько центральных эпизодов.

Конечно, я планирую отдельно написать еще про все, что связано с аэропортом. Потому что для меня аэропорт донецкий - это эпическая тема, глобальная. Не хотелось бы ее мимолетно брать. И в плане поэтическом, и прозаическом, и творческом, в плане журналистики, репортерства и документалистики, Аэропорт - это такой жизненный пласт, один из основных, на данный момент сейчас. Я за него пока еще не брался.

Моторола: "Я и рыжий сепар"

Назвал я ее "Я и рыжий сепар". С этим связан прикол, хочешь, расскажу.

З.П.: Давайте.

С.П.: Потому что в Instagram, незадолго до гибели, может, за две-три недели, Моторола выложил фотку, где мы с ним стоим, еще молодые, худые и свежие, в разгар блокады Славянска. Мы не так давно познакомились там и очень быстро подружились. И он подписал в свойственной ему провокационной манере, он подписал эту фотографию "Я и рыжий сепар". Ну, поскольку мы оба рыжие … То есть он явно намекал на меня.

И тогда я задумался о том, как назвать книжку. Про свои взаимоотношения с Моторолой я могу ему той же фразой ответить - "Я и рыжий сепар". Именно поэтому так.

Про дружбу с Моторолой - это то, о чем хочется много говорить, много рассказывать. Для меня важно было в этой книжке, в этих историях показать, что это не совсем тот человек, которого мы видим, даже на экранах. У которого я много раз брал в интервью и выводил в прямой эфир. Конечно, когда камера включается, человек принимает так или иначе какой-то образ. Это необходимо, к этому нужно нормально относиться. И я как-то от многих друзей слышал, к дикой своей обиде, что Моторола - такой балагур, чуть ли не Иван Чонкин. Грубо говоря, такой народный образ.

Обсуждали Ницше на передовой

З.П.: Диковатый такой персонаж.

С.П.: Да. И мне хотелось рассказать о том, что этот человек на самом деле был очень глубокий. Я с ним получал огромное удовольствие от общения на высокоинтеллектуальные темы. То есть мы могли с ним всерьез, вплоть до Ницше, обсуждать.

У Ницше есть большой пассаж о том, как нужно быть включенным в историю все время и проживать ее. Я помню, мы всерьез с Моторолой обсуждали эту концепцию, применимую к тому, как ты находишься на передовой. Что нужно там все время, не говорю уже просто о концентрации, все время проживать там и жить передовой, если ты находишься там. Как только ты отъезжаешь на какое-то расстояние, то большой шанс, что ты можешь погибнуть, вернувшись в следующий раз.

Пока ты все время находишься в этом состоянии и в этой жизни и проживаешь ее, подобно как Ницше описывал: человек должен проживать историю - ты будешь более боеспособен и более полноценен, как солдат, как личность, в том числе.

Теории ницшеанства - они вполне оказались применимы на передовой в Донбассе. И, конечно, это было интересно. И много тем, на которые Моторола как бы публично, может быть, не рассуждал. И, может, и не было такой возможности.

Я, например, жалею о том, что никогда не записал с ним интервью не про боевые действия, а просто так, о жизни. Потому что это было бы, конечно, круто и классно <…>

З.П.: А ты можешь объяснить, почему именно он стал ключевой фигурой неприязни, не только для той страны (Украины - прим.ред.), воюющей страны, но и для части российской интеллигенции? В том числе и твоих собратьев по поэтическому ремеслу. Какой они шабаш устроили. Каждый посчитал необходимым по статье написать и поплясать на гробу.

С.П.: Да ну, просто это неспособность жить, на мой взгляд. Потому что Моторола оказался абсолютно живым, неглупым, глубоким человеком, и его любили, как бы все нормальные люди относились к нему с любовью. Эти их попытки разглядеть в нем какого-то монстра - это какая-то ущербность.

Люди, может быть, просто разучились быть мужчинами и браться за оружие, когда того требуют реальные обстоятельства. Потому что для меня, например, все очень понятно стало после Сирии.

Когда я впервые съездил в Сирию, это был 2013 год… Я не стану скрывать, что до того, как я побывал в Сирии, я был вполне себе окололиберальных взглядов, то, что можно назвать этим. Конечно, мне не нравились все эти … весь этот чиновничий беспредел и так далее.

Уход от либералов: "Это не то, что я ждал от протеста"

И вот, когда там я увидел все эти события на Болотной площади, я со стороны за этим наблюдал. Я был, значит, находился в Абхазии в это время. И мне посчастливилось побывать на так называемой писательской прогулке. Это была какая-то…

З.П.: Улицкая, Макаревич, Рубинштейн, Быков…

С.П.: Да, что-то там. И я как бы искренне пошел, мне казалось - вот, люди такие смелые, они сейчас выйдут, значит, и… Но я обливался потом от того, насколько мне стало стыдно в какой-то момент, когда они стали, попивая этот "старбаковский" кофе, вели этот весь модный креативный протест. Это не то, что я ждал от протеста. Я не понимал, какой справедливости они хотят добиться.

В этом смысле, конечно, мне нацболы были всегда ближе и понятнее. Это люди, которые за правду, ради правды, а не ради того, чтобы можно было купить кофе в "Старбаксе", и не один раз в день, а три раза в день. Я в этом протесте, который происходил на всех этих площадях Болотных, видел, что ли, желание жить материально лучше. Что, в общем-то, как-то не совсем понятно…

Нельзя отстраняться от войны

З.П.: Тебе сигналы никакие подавали еще, типа, Семен, ты поначалу нравился, и стихи у тебя хорошие, но ты связался с такими плохими ребятами…

С.П.: Я недавно прочитал в Facebook, это я ржал реально. Я, кажется, да, как раз написал текст про Моторолу. И у меня родители - педагоги, и занимаюсь волонтерской педагогикой, и ведут семинары, в том числе и в Москве. И очень это сейчас такое очень модное, прогрессивное направление, альтернативная система образования. И там один кто-то написал такой: "Вот, Семен, вроде как и стихи у него хорошие, и родители приличные, а сам…" Родители приличные, педагоги талантливые, а вот сам "выродился", да.

Нельзя отстраняться от той ситуации, что происходит сейчас якобы это на Украине. Да то, что происходит в Сирии, это недалеко от нас, и касается нас напрямую. И когда я увидел, к чему может привести так называемый управляемый хаос.

Я не буду говорить ни про какую конспирологию и про что-либо еще. Но все понимают, о чем идет речь. Когда пытаются развалить режим нормального здорового светского государства, которое жило по принципам многонациональности и всего остального.

И, конечно, когда те же процессы практически один в один, начали происходить на Майдане. Когда сначала люди там выходили с лозунгами, которые мне, например, понятны и близки. Да они любому понятны. В Сирии так же ребята выходили. Закончилось все ИГИЛом (запрещен в России - прим.ред.)…

Схема-то - она очень ясна. Ты идешь за какие-то правильные слова, и, может быть, нормальный здоровый человек должен за них идти. Но в итоге это в какое-то такое жестко националистическое оружие для определенных людей превращаешься.

З.П.: В России возможны эти варианты? У них есть…

С.П.: Да они везде возможны.

О Майдане

З.П.: Но тем не менее возможность гипотетическая есть, а есть прямая и там... не ждали, а вдруг через три месяца закипело.

С.П.: Да, мне кажется, есть такая вероятность. В Донецке кто-нибудь знал… Даже в Киеве, когда был Майдан… Я не верил в войну. Да не верил, просто. Приходил покойный… убили его недавно под Москвой, Жилин, из Харькова, к нам в прямой эфир, на Майдан. Он приехал. Мы жили в отеле "Казацкий". То есть это прямо в середине Майдана. Человек не побоялся, приехал. И когда мы с ним общались, уже за камерой, он был, грубо говоря, со стволом. Я говорю: а что ты как бы это-то? Он говорит: да все, война будет. Я поржал, честно. Я думаю, что-то там себе надумывает. Да какая война. Он говорит: да, вот будет там… восток Украины не сможет с этим жить, а другие не будут с этим мириться. И война будет.

Я не верил даже, что будет война, когда людей на Институтской расстреливали. Правда. Мы просидели там час под этим обстрелом. За что нас тоже потом очень долго попрекали. И это была тоже уникальная ситуация. То есть там мне люди писали… Некоторые из моих друзей либеральных перестали со мной здороваться после этого случая. Потому что какой-то из блогеров написал, якобы Семен сидел под снайперским этим огнем, и он заранее знал, где будут находиться снайперы…

З.П.: И в него специально не стреляли, потому что…

С.П.: Да, в меня специально не стреляли. Мало того, мне под прямой эфир люди…

Так самое "шикарное" потом получилось, что сделали украинские каналы сюжет про это: что сидел российский журналист и, значит, был в сговоре со снайперами и, в общем-то, под эфир все это делали. Но самое прикольное, что потом и российские каналы сделали такой сюжет…

З.П.: А какие?

С.П.: Федеральные.

З.П.: Неужели такое было?

С.П.: Это было, это реальный прикол такой был. Потому что там они брали голос из этого видео мой. И не брали меня в кадр. И меня представляли украинским журналистом, который в сговоре с украинскими снайперами, и… Абсурдная, в общем, ситуация.

З.П.: Какой ужас, да. Ты переживаешь по этому поводу, у тебя какие-то…

С.П.: Нет, я спокойно. У меня оператор очень сильно переживал по этому поводу. Но потом его отпустило… Я первый раз, наверное, об этом говорю, в интервью с тобой. Потому что понимаю, что все это будет воспринято нормально, адекватно. Но меня куча людей просили дать комментарий на эту тему. Но мне казалось это глупым - оправдываться за то, что ты не побоялся просидеть час под обстрелом. И глупо говорить о том, что ты не был в сговоре. Нет, ребята, я не был в сговоре со снайперами, которые расстреливали людей на Майдане. Я там, был грех, я там просидел час.

Со знаком "Пресса" появляться было на передовой еще опаснее, чем без бронежилета

З.П.: Давай тогда уж, коль про военкоров заговорили. Может быть, я ошибаюсь, но вот на тот момент в Славянске я не был, когда там ты уже… сначала был Поддубный, потом ты подъехал, Стешин и Коц там были. И у меня было ощущение, что, по крайней мере, репортажей я не видел, украинские военкоры тогда еще не начинали работать, и еще долгое время не начинали работать. Ты как, вообще, оцениваешь их работу, с той стороны?

С.П.: Нет, там есть пара нормальных корреспондентов.

З.П.: Но они, по-моему, появились, я первые репортажи увидел из аэропорта уже.

С.П.: Да.

З.П.: Спустя уже четыре месяца войны, уже стали…

С.П.: Да… Я не хочу обвинять, что там есть ребята не … У них есть и погибшие репортеры на самом деле. Не знаю, при каких точно обстоятельствах, но там есть, кто с той стороны как бы тоже погибал. Другое дело, нет ощущения, что это произошло намеренно. Потому что нас-то четко убивали…

З.П.: И вносили в списки, и…

С.П.: И не просто там вносили в списки…

З.П.: Искали.

С.П.: Но со знаком "Пресса" появляться было на передовой еще опаснее, чем без бронежилета, если честно. Сами ребята это говорили. И были несколько смелых репортажей, я видел, с украинской стороны. Просто я думаю, что когда был Славянск, они изначально отрицали сам факт того, что есть война. Они… Я просто знаю элементарно по статистике, когда там не Мотор и из стрелковского штаба ребята говорили: да, мы сегодня провели операцию, мы впрямую положили десять офицеров СБУ, там столько-то еще того-то, столько-то еще того-то, как бы в АТО. Зато во время Славянска, сколько там, три, четыре человека погибло якобы. <…>

"Я ни в какую информационную войну не играю"

Я ни в какую информационную войну не играю. Мне кажется, это слишком как-то надуманно все. Мне никто никаких указаний сверху о том, кого какими словами называть, кого показывать и кого не показывать, мне таких указаний сверху не поступало. И огромный плюс военной журналистики заключается в том, что когда откуда-то стреляют, ты можешь показать. Я не говорю, что я пишу, написать можно, правда, что угодно. Но если я говорю, что стреляют оттуда, по тем-то, то тут все понятно. Я не буду спускаться на уровень и объяснять, что ополченцы не могут сами себя обстреливать из "Градов", из всего остального, просто чисто по траектории это невозможно. Но ребята на Украине иногда используют эту отмазку тоже. Я всегда говорю: у меня самое простое - это покажите видео. Когда я начинаю спорить со своими либеральными друзьями о пропаганде, я говорю: окей, ребята, давайте… Мы не смотрим российские каналы YouTube и смотрим, что наснимали украинские военные сами про себя. И когда стоит какой-нибудь пацанчик, в таком же модном духе в стиле селфи записывает интервью на фоне работающих "саушек" или "Градов" и говорит: "Спокойной ночи, Киевский район",  мы понимаем, что он не по позициям ополченцев стреляет. И причем здесь моя пропаганда? И когда я потом приезжаю в этот район и показываю, сколько людей там погибло… Можете меня не смотреть, посмотрите …

З.П.: А что твои оппоненты в ответ на это говорят? Как они, вообще, все это… переработали в голове своей?

С.П.: Как правило, люди приходят в ступор и начинают как-то с чем-то с тобой соглашаться.

(полную версию интервью смотрите на Царьграде)

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Telegram, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.
Новости партнеров

Новости





Наверх