"Русские, война пришла в ваш дом": Рубио внаглую угрожает нам ударами. Штаты больше не прячутся
Дело даже не в том, что он подтвердил давно известное – Украина наносит удары по нашей территории с одобрения Вашингтона. Дело в наглости, с которой он это преподнёс. Что происходит?
Госсекретарь США Марко Рубио начал с того, что теперь украинцы могут наносить удары на большие расстояния вглубь России, перенося войну на территорию нашей страны:
Расстановка сил немного изменилась, приблизив войну к русскому народу.
Говорит без оглядки на сгоревшие дома, убитых детей в Саратове, подростков – в колледже в Старобельске. Рубио не констатирует – он угрожает:
В ближайшие несколько недель мы посмотрим, можем ли мы возобновить переговоры между сторонами и положить конец этой войне.
"Положили конец" они уже войне в Ираке, Ливии. Теперь решили нашу "закончить": по-хорошему не выходит – будут по-плохому. Ударами, пока "красные линии" не сблизятся.
Скриншот видеокадра: канал "Свидетели "Байрактара"
Ирландский журналист Чей Боуз отреагировал:
То есть, если Иран начнёт бить по складам Amazon и НПЗ в Техасе, США прекратят бомбардировки Тегерана?
Логика Рубио как у плохого шулера: подсматривает в карты, потом объявляет это стратегией. Удары по НПЗ, аэродромам, домам – это не "изменение динамики", а откровенный террор. Госсекретарь говорит: "Мы продолжим бить, пока вы не сдадитесь".
Марко Рубио фактически признал, что удары дальнобойными ракетами и дронами – это инструмент давления перед переговорами. Это вообще дипломатия или уже откровенное принуждение? На вопрос нам ответил телеведущий, политолог Руслан Осташко:
– Рубио просто сказал вслух то, что обычно остаётся за скобками дипломатического языка. Он прямо связал дальнобойные удары с перспективой переговоров: сначала "динамика изменилась", затем – "мы готовы изучить, открыла ли эта динамика путь к урегулированию". Это классическая формула принуждения к переговорам. Метод американская школа использовала ещё со времён Вьетнама и затем на Балканах.
– Но почему тогда все публичные сигналы адресованы именно Москве? То есть давление оказывается только на одну сторону.
– На самом деле ответ проще, чем кажется. Просто рычаги воздействия разные. На Киев Вашингтон влияет через поставки вооружений, разведданные, системы ПВО, финансирование. Всё это происходит в закрытом режиме, без громких заявлений, и зачастую мы узнаём об этом уже постфактум.
С Москвой таких прямых инструментов у США нет. Поэтому давление становится публичным и демонстративным – его транслируют через FoxNews и другие площадки. Разная форма не означает разного отношения. Одному партнёру можно позвонить напрямую, другому приходится посылать сигнал через эфир.
Видео: официальный канал Минобороны
– Многие уже говорят: нас пытаются заставить принять заведомо невыгодные условия. Разве это не очевидно?
– Я бы не спешил с такими выводами. Обратите внимание на вторую часть заявления Рубио, которую почему-то цитируют гораздо реже. Он прямо сказал, что у обеих сторон существуют чёткие "красные линии", и пока эти позиции не сблизятся, результата не будет.
– Что это значит?
– Это не риторика победителя, который диктует условия. Это признание того, что позиции сторон по-прежнему очень далеки друг от друга, а посредник пока не понимает, каким образом их вообще можно совместить.
– Получается, расчёт строится на том, что удары по глубокому тылу должны изменить общественные настроения?
– Если именно такой расчёт действительно заложен в переговорную стратегию, то он ошибочен в самой своей основе.
– Почему?
– История показывает обратное. Лондон 1940 года, Дрезден, Ханой – примеров достаточно. Бомбардировки тыла не раскалывали общество. Наоборот, они чаще приводили к консолидации. Поэтому рассчитывать, что подобные удары изменят политическую волю через давление на общественное мнение, – проигрышная ставка.