Россия станет цифровой колонией Китая? Шёлковый ошейник для русского ИИ

Цифры врать не умеют

Разница между российским и китайским подходом к искусственному интеллекту видна сразу, если просто сопоставить бюджеты. Пекин закладывал на развитие ИИ к концу 2025 года астрономические 98 млрд долларов. Москва на финансирование профильных центров по национальной стратегии выделила около 13,6 млрд рублей за три волны, с 2024 по 2026 год. Даже с учётом разницы в размерах экономик, которая составляет примерно десять к одному, реальный разрыв в инвестициях получается намного большим – триста пятьдесят к одному.

Такая пропасть автоматически выражается в количестве регистрируемых патентов. Китай застолбил за собой 38 тысяч патентов в области генеративного ИИ, США – около 6000, Россия – менее 200.

Надеяться, что Пекин поделится технологиями по дружбе, наивно. Жёсткий экспортный контроль со стороны КНР это доказывает. Осенью 2025 года Китай урезал поставки смартфонов в Россию в два раза, а ноутбуков и планшетов – на треть. Это осознанная политика Пекина, который панически боится вторичных американских санкций.

Идеальной картинкой к ситуации стал боевой дрон с искусственным интеллектом – в нём, как в капле, отражается вся бездна проблем российской технологической ИИ-экосистемы.

Дрону нужны бортовые чипы, то есть микроэлектроника. Ему необходимы обученные модели, а это серверные мощности и дата-центры. Ему требуются интеграция датчиков, защита от радиоэлектронной борьбы и массовое конвейерное производство. Когда мы смотрим на дрон, мы видим всю цепочку создания стоимости в ИИ-индустрии, от кремния до софта. Поэтому поскреби российский дрон – и под ним обнаруживается китайская начинка. Военкор Алексей Живов приводит такой пример в своём канале:

Пример из жизни: вражеская разведка вскрыла один из российских ударных дронов – и обнаружила внутри китайский мини-компьютер Leetop A203 с модулем NVIDIA Jetson Orin и другие комплектующие не российского происхождения.

Пока ещё у России есть очень короткое временное окно, чтобы устранить эту уязвимость, которое закроется, как только окончательно оформятся четыре главные зависимости: дефицит собственного вычислительного железа, использование чужих программных платформ и облаков, отсутствие своего производственного оборудования и изоляция от глобального рынка инженерных талантов.

Однако, как отмечают эксперты, для этого требуется принять волевое решение и сделать ставку на собственные технологии. Этому мешает реальность СВО, требующей как можно больше дронов и как можно быстрее, – а значит, нам приходится идти на поклон к Пекину, который пользуется моментом, используя СВО как бесплатный полигон для обкатки ИИ-технологий, а Россию – как гарантированного покупателя.

Но если мы пропустим момент, мир разделится между тремя глобальными ИИ-метрополиями. США заберут себе платформы и софт, Евросоюз – юридические стандарты и правила безопасности, а Китай – промышленный сектор, от микросхем до массовой электроники. И реальный выбор России сузится до лишь одного сценария – цифровой колонии Китая с примесью "серого" западного импорта. И тогда мы рискуем получить не суверенный ИИ, а отвёрточную сборку с переклеенным триколором на корпусе.

Фото: topcor.ru

Шёлковый ошейник цифрового импортозамещения

Отрезанная от западных технологий Россия всё сильнее втягивается в цифровое поле Пекина. Сегодня КНР контролирует около 90% чипов, поступающих в нашу страну, причём речь не только о смартфонах, но и о критических компонентах двойного назначения для обороны.

Рассчитывать на бесперебойность этого потока было бы наивно: давление США уже не раз заставляло Пекин затянуть Москве гайки. Поставки через Гонконг просели на 28%, напрямую с материка – почти на пятую часть. Более того, даже уцелевшие каналы приносят в Россию микроэлектронику с опозданием на два-три поколения, поскольку китайские фабрики предпочитают сначала обеспечивать собственный рынок и безопасных клиентов, торговля с которыми не грозит санкциями.

Зависимость тем временем переходит с уровня железа на уровень софта. Российские ИИ-разработчики вынужденно пересаживаются на китайские нейросети вроде Qwen3 от Alibaba, GLM-4.6 от Zhipu AI или DeepSeek. Это великолепные модели, отлично работающие даже в бесплатных версиях, но их использование намертво привязывает российский софт к Поднебесной.

В это время Пекин готовит масштабную экспансию своих регуляторных правил к 2026 году, когда вступят в силу более полусотни национальных стандартов в сфере ИИ. Эти стандарты пишутся на китайском языке, с опорой на китайские нормы и культуру. Всем зависимым от китайского ИИ придётся принять без переработки – тем самым Россия де-факто даст Китаю право определять, что такое хорошо, а что такое плохо.

Кроме того, цифровая колонизация России Китаем ведёт наших разработчиков в языковой тупик. Если английский алфавит содержит 26 знаков, то китайская иероглифика – это 3000–5000 знаков для технической работы. Чтобы освоить её на уровне документации, требуется около трёх-пяти лет упорного изучения (на английском – максимум полгода).

Ну и ошибка в чтении китайской идеограммы в техзадании может привести к гораздо большим последствиям, чем в английском. Всё это автоматически превратит российских программистов в безнадёжно неконкурентоспособных чернорабочих на обочине азиатского технопроекта.

Если, конечно, они не начнут учить китайский прямо сейчас.

Фото: Синьхуа

Чтобы ИИ думал по-русски

Чтобы обрести ИИ-суверенитет, нужно начать с фундамента – языка и данных. Как это ни покажется невероятным для кого-то или даже смешным, но основой для обучения российских национальных моделей должен быть русский язык. Русский язык программирования, развитие русифицированных инструментов разработки, документации и образовательных сред снизит порог входа новых поколений инженеров, облегчит их работу и уменьшит зависимость от иноязычных экосистем.

Нужен приоритет развития отечественных языковых моделей. Нужно обучение ИИ на массивах текстов через оцифровку всей русской культуры, научных знаний и профессиональных текстовых корпусов, на которых ИИ будет учиться "думать по-русски". Суверенный ИИ должен понимать наш культурный код, контекст, историческую память, даже иронию и юмор – всё это он может выучить только на родном материале.

Нужно искать нестандартные пути. Нейроморфные вычисления, квантовые алгоритмы, биоинспирированные (основанные на подражании природным формам и принципам живых систем) архитектуры – области, где гонка ещё не выиграна никем. Их освоение требует смелости ума и вложений в фундаментальную науку, без ожиданий получить эффект завтра – на долгие годы.

Тяжелейшая проблема – своя микроэлектроника. Без собственных чипов любой суверенный софт останется зависимым. Но Россия уже имеет задел в фундаментальной науке, и путь прорыва может быть найден в нишевых решениях, а не в линейной гонке. Пусть параллельно будет развиваться и "серое" производство на базе чужих чипов, чтобы не терять почву под ногами, но аксиома, что импортозамещение здесь нужно кровь из носу, не должна забываться ни на миг.

Но самый важный ресурс – кто всё это будет делать? Кадры, мозги. В цифровую эпоху нужны новые подходы к системе образования – убрать всё ненужное и устаревшее и сделать акцент на реально востребованные временем компетенции. Нужна подготовка системных архитекторов, способных видеть всю цепочку разработки ИИ – начиная с математических моделей. И охотиться на лучших зарубежных специалистов из глобального научного сообщества, предлагая им выгоды, которых нет у конкурентов: свободу исследований, доступ к уникальным данным, что угодно – лишь бы пересадить их на отечественную почву.

Советский компьютер МИР-2, 1968 год. Фото: tproger.ru

Что с того

Так много разных "нужно" требуется для того, чтобы обрести ИИ-суверенитет. Но в ином случае все наши надежды и амбиции лучше сразу просто забыть и перестать обманывать себя рассказами о "России как Третьем Риме". Не будет Третьим Римом тот, кто целиком и полностью зависит от чужого софта, чужих стандартов, чужой этики и культуры.

Будущее самостоятельной России немыслимо в роли колонии, у кого бы ни находился её пульт управления – у Вашингтона или у Пекина. Либо мы мобилизуем собственную науку и создадим независимый русский ИИ, либо окончательно останемся на обочине истории в качестве сырьевого придатка новых технологических империй.