сегодня: 18/12
Святой дня
Святитель Гурий Казанский

Почему до сих пор нужна поэзия

Почему до сих пор нужна поэзия

Протоиерей Андрей Ткачев о поэзии

Поэзия - это высшая форма существования языка. А любовь к поэзии в некоторые времена может приравниваться к вопросу подлинного выживания. "Гражданин второсортной эпохи, гордо признаю я товаром второго сорта свои лучшие мысли, и дням грядущим я дарю их как опыт борьбы с удушьем", - писал Бродский.

Есть другой человек, говоривший об этом - Владислав Фелицианович Ходасевич. Это поэт, стоявший в стороне от многих литературных направлений. Конечно, впитывавший в себя интуиции эпохи, зависящий от Пушкина и Блока. Он говорил, что есть Блок и Пушкин, а остальное - это уж так.

Но он имел и свой - совершенно неподдельный - голос. Мое знакомство с ним произошло через несколько стихов, говоривших о внутреннем мире. Для меня это очень важно. Не знаю, как для вас. Я предлагаю вам познакомиться с этим поэтом на досуге. Например, такие вещи, характеризующие его, как краткое стихотворение "Пробочка над крепким йодом…"

"Как ты скоро перетлела!

Так вот и душа незримо

Жжет и разъедает тело".

Поэзия Ходасевича второго периода творчества, уже в эмиграции, где он писал сборник стихов "Тяжелая лира", это поэзия о превалировании души над телом. То есть Психея живет внутри человека - и она нежная, сильная и вечная. Она ранимая, и хочет сбросить с себя тяжелые оковы и уйти из этого мира, в котором все опостылело человеку. Ходасевич ни с кем не ругается, в партии не вступает. Ему тошно все: и красные, и белые, и зеленые, и желтые, и пацифисты, и милитаристы. Он стоит в стороне от исторических процессов, с неким скепсисом, иногда с желчью, иногда с грустью, раздраженностью, но всегда интимно и о душе, и о своей жизни. Я полюбил его после этого стихотворения:

"Перешагни, перескочи,

Перелети, пере- что хочешь -

Но вырвись: камнем из пращи,

Звездой, сорвавшейся в ночи...

Сам потерял - теперь ищи...

Бог знает, что себе бормочешь,

Ища пенсне или ключи".

Понимаете, это ведь мы. Вот возишься, потерял что-то, например, ты не можешь найти ключи от дома. А душа в это время думает о другом. Нужно преодолеть эту жизнь. Человек - это то, что нужно преодолеть, сказал один из европейских философов. Выйти из этого мира, выйти другим. Освободиться от его оков. А в это время возишься с ключом, который не пролезает в замочную скважину.

"Сам потерял - теперь ищи...

Бог знает, что себе бормочешь,

Ища пенсне или ключи".

А что мы себе бормочем, когда мы одеваемся, обуваемся, чистим зубы, потом смотрим в зеркало? Что мы себе бормочем? Ведь бормочем же что-то. Для того, чтобы опознать свое бормотание, нужна поэзия. Или, например, в эту эпоху пошлого селфи - вот я покушала, вот я на фоне пирамид, вот пирамиды на фоне меня - какой хлесткой, желчной сатирой является следующее стихотворение:

"Я, я, я! Что за дикое слово!

Неужели вон тот - это я?

Разве мама любила такого,

Желто-серого, полуседого

И всезнающего, как змея?"

Я, я, мне, у меня, мое, я, опять я, еще сто сорок раз тысяч я. Что я? Где я? Разве мама любила такого, желто-серого, полуседого? Если глядя в зеркало эти слова произнести себе, может быть, утро задастся. Может быть, день будет лучше, чем вчерашний.

Поэзия - высшая форма существования языка, форма выживания души в сумасшедшем мире, форма правильного внутреннего диалога, форма некоего разбирательства с собой. Один из таких поэтов, который помогает разобраться с кошмаром в середине человека и, по крайней мере, отрезвляет его и ставит на дорогу самопознания, это Ходасевич.

Читайте по теме:

Чем дорожим, чем рискуем на свете мы

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Telegram, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.
Новости партнеров

Новости





Наверх