сегодня: 21/07
Святой дня
Явление иконы Пресвятой Богородицы во граде Казани

Почему Брюссель?

Почему Брюссель?

Теракты в столице Бельгии - штабном центре НАТО и Евросоюза - не могли не произойти

В первой реакции на вчерашние новости из Брюсселя доминировала одна нота: "Тихий, спокойный город, уютная страна - почему именно там?"

Многие комментаторы, очевидно, бывали в бельгийской столице, бродили узкими средневековыми улочками, пили вишневое пиво в кафе на Гран Пляс и увезли с собой это ощущение праздного умиротворения, неспешности и покоя. Я прожил в этом городе несколько лет и вот что скажу: Брюссель глазами туриста и Брюссель глазами местного жителя - это два совершенно разных, почти не пересекающихся ни во времени, ни в пространстве города. Пасторальная атмосфера улетучивается сразу, как только вы начинаете его обживать. Стоит сойти с предписанной путеводителем тропы - и вы попадаете едва ли не в самое странное место в современной Европе.

Телепередача "Хроники Норкина": Рыдающая Европа. В выпуске руководитель центра политических исследований Северной и Восточной Европы Александр Сытин и немецкий режиссер Феликс Шультесс разбираются в причинах и следствиях

Начнем с того, что никакой Бельгии и не было бы, не отвернись фортуна от императора Бонапарта. Произошло это здесь же, в Богом забытом местечке в нескольких километрах от границы города. Название местечка теперь известно всем: Ватерлоо. Венский конгресс держав-победительниц перекроил карту Европы. Из трех лоскутов - Брабанта, Фландрии и Валлонии - сшили новое королевство. Так возникла Бельгия.

Какое отношение эти давние дела имеют к нынешним событиям, к исламскому экстремизму в современной Европе? Как ни странно, самое прямое. В лоскутной искусственной стране и власть лоскутная: отсутствие единой политической воли. Если и есть в Бельгии что-то постоянное, так это стойкая взаимная неприязнь двух общин - валлонской и фламандской. Фламандцы считают валлонов бездельниками, сидящими на своей шее, - те платят им той же монетой.

ПРЕДЫСТОРИЯ ГЕТТО

Национальные анклавы стали возникать здесь после ухода Бельгии из Центральной Африки. Колонии обогатили королевство не только золотом. Сразу за роскошными фасадами банков на авеню Золотого Руна в самом центре Брюсселя начинается заирский квартал: не зная, где вы, легко предположить, что на машине времени вас переместили куда-то в довоенный Нью-Орлеан.

Повседневная жизнь в брюссельской коммуне Моленбек. Фото: Arturas Morozovas/Barcroft Media/TASS

Брюссель был первым городом, разбогатевшим после Второй мировой. На деньги программы Маршалла брюссельцы начали бурную перестройку, пригласив несколько тысяч строителей из Марокко. К величайшему удивлению, марокканцы сильно увеличились в числе и по окончании строительной программы возвращаться в Марокко отказались. Так возникла пятидесятитысячная марокканская община - традиционалистская, замкнутая, живущая по своим законам. По неписанному (но от того не менее действенному) правилу, после окончания рабочего дня в марокканские кварталы Брюсселя посторонним лучше не заходить.

Тогда же образовалась и турецкая диаспора. Турецкий на местных улицах слышен теперь так же часто, как и французский, но не все говорящие на нем - турки. Значительная доля переселенцев из Турции - курды, и лишь из-за вечных противоречий между турками и курдами, как тут многие думают, этой общине не удалось пока добиться признания турецкого третьим (после французского и фламандского) официальным языком страны. Противоречий между выходцами из Северной Африки гораздо меньше - соответственно, у арабского языка куда больше шансов, так сказать, выиграть бронзу в этой гонке - стать третьим языком королевства.

Есть тут и диаспоры европейские. На знаменитых металлургических заводах в Шарлеруа работали в основном поляки и итальянцы. В 1970-е заводы переехали в Юго-Восточную Азию, а поляки с итальянцами остались в Бельгии. Тогда же возникла португальская колония.

Самые свежие диаспоры - балканская (значительная ее часть - мусульмане-албанцы) и чеченская. Еще не так давно любой, кто называл себя чеченцем, автоматически получал тут статус беженца и сопутствующий социальный пакет. Чеченцы быстро организовали криминальные сообщества и вступили в бои с албанцами за передел рынка наркотиков и борделей.

Национальные анклавы время от времени рождают самые фантастические сюжеты. Помню репортажи о суде над двумя пожилыми католическими монашенками. Две черные бабки в интеллигентных очочках. Они убили несколько сот человек во время геноцида тутси в Руанде. Потом много лет прожили в Брюсселе, прислуживали в храме, ходили по тем самым улицам и площадям, что навевают на туристов незабываемые ощущения тихой благодати.

Видеть в каждом местном арабе или турке иммигранта - большая ошибка: уже их деды носили в карманах бельгийские паспорта. Эти люди здесь родились, формально они являются подданными короля и пользуются теми же правами, что и все остальные граждане. Но - хоть об этом говорить тут и не принято - только формально.

МОЛЕНБЕК - ЗАЗЕРКАЛЬЕ БРЮССЕЛЯ

В пяти минутах от центра - коммуна Моленбек. Когда-то тут жили итальянцы, потом их потеснили выходцы из Северной Африки. На соседней улице - толпы туристов в поисках Писающего мальчика, автобусы с гидами, праздная толчея. Здесь - иной мир. Я пожил на Востоке, но ничего более восточного (по внешнему виду и атмосфере), чем улицы коммуны Моленбек, не видел нигде. Здесь маленькие кофейни, в которых сидят только мужчины (кофе, правда, хорош), обманчивая тишина, ощущение разлитой в воздухе опасности. По вечерам в Моленбек лучше не соваться - этому правилу стараются следовать все жители города, включая экипажи полицейских патрулей.

Кафе на одной из улиц района Моленбек. Фото: Arturas Morozovas/Barcroft Media/TASS

Сказать, что все эти экзотические анклавы возникли сами по себе, - весьма погрешить против истины. Такое положение дел устраивало всех десятилетиями. За отсутствием единой власти, бюджетный пирог делят партии, выстроенные по региональному и даже языковому принципу. Всем им нужны избиратели. Общественный договор - пособия в обмен на голоса - действовал тут десятилетиями: говорить о потенциальной опасности такой практики было тут не комильфо. Другое дело - пугать себя сказками про русскую мафию.

Если вы - белый христианин, вполне состоятельный, желаете переехать в Брюссель и отдать детей в хорошую школу, то затея ваша, скорее всего, обречена на неуспех. Ибо, за кого вы потом будете голосовать - одному Богу известно. Чем вы экзотичнее, чем менее приспособлены к европейскому образу жизни, чем меньше демонстрируете желания в него интегрироваться - тем больше у вас шансов стать брюссельцем. Никуда вы тогда не денетесь - будете голосовать за тех, кто предложит большее пособие и потребует меньших обязанностей.

Заложниками этой системы стали сотни тысяч подданных династии Бодуэнов. И, разумеется, теперь легче всего обвинять их в том, что замкнутые коммуны - кварталы, куда не рискуют заезжать без лишней нужды даже полицейские броневики, - стали рассадниками самых агрессивных религиозных экстрем. В действительности эти анклавы никак не могли разминуться с такой судьбой (и эта мысль давно уже очевидна здравомыслящим жителям Брюсселя, что покидают его тысячами, переселяясь: кто - в ближние провинциальные городки, кто - в Канаду и Аргентину). 

Антитеррористические рейды в Брюсселе. Ton Koene/DPA/TASS

Пару лет назад местные социологи изучали рынок труда. Выяснилась такая картина: работодатель всегда предпочтет менее квалифицированного, требующего большей зарплаты жителя коммуны Иксель тому, кто пришлет анкету из Моленбека, будь он хоть трижды профессор. Путь наверх по социальной лестнице жителям этнических анклавов надежно перекрыт. Их удел - сидеть в кофейнях, отстаивать очередь на бирже труда... Стоит ли удивляться, что самые буйные головы (а люди здесь живут южные, темпераментные) с таким раскладом смириться не готовы? 

"Что они забыли в Сирии?" - спрашивают о сотнях бельгийцев, воюющих за все стороны конфликта (по большей части, конечно, за ИГИЛ, запрещенное ООН).

Но попробуйте ответить на вопрос, что они забыли в Моленбеке?  

ЧТО ДЕЛАТЬ?

Теперь все стали специалистами по бельгийским событиям. И чем такой специалист дальше от понимания цветущей сложности проблемы, чем меньше он знает, тем проще его рецепт. Всех выслать - и дело с концом. Надежный заслон иммиграции. Пусть едут в свою Африку. Или в Азию. Или откуда они взялись. Запретить ислам.

Тот самый случай, который описывает странная русская поговорка: "Простота хуже воровства".

Дело в том, что никаких простых рецептов в таком деле нет и быть не может. Все зашло слишком далеко. Этнические анклавы и дальше будут посылать боевиков на войну, смертников - в метро. Одними облавами и арестами дело не решишь. Благоглупости вроде запрета ислама стыдно даже обсуждать: с тем же успехом можно запретить, например, восход солнца.

Простых рецептов нет, но это не значит, что их нет вообще. О рецептах сложных - в следующий раз.  

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Telegram, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.
Новости партнеров

Новости





Наверх