"Они убивают наших генералов, а мы на них подаём в суд": Киев смеётся. Заряжена очередная ракета

Враг бьёт наотмашь

На другой стороне линии фронта не тратят время на суды. Они не собирают доказательства, не вызывают свидетелей, не пишут запросы в международные инстанции. Они заряжают ракеты HIMARS, калибруют дроны-камикадзе, вербуют предателей, нажимают на спуск – и отправляют на тот свет наших генералов, офицеров и мирных граждан. И делают это системно, хладнокровно и с очевидной безнаказанностью.

Кровавым "ноу-хау" киевского режима стала охота на высших офицеров Вооружённых сил Российской Федерации. По данным открытых источников, с начала спецоперации Россия потеряла как минимум 19 генералов. Шесть генералов погибли в 2022 году, по пять – в 2023 и 2024 годах, трое – в 2025-м. Но самое страшное – они гибнут не только непосредственно на линии фронта.

17 декабря 2024 года в Москве, на Рязанском проспекте, был убит начальник войск радиационной, химической и биологической защиты генерал-лейтенант Игорь Кириллов. Взрывное устройство, заложенное в самокат, сработало, когда генерал и его помощник выходили из подъезда. Оба погибли. Это было не фронтовое ранение – это было заказное убийство в столице нашей Родины. И исполнители, и заказчики до сих пор не понесли наказания.

В 2024 году замначальника Главного оперативного управления Генштаба генерал-майор Ярослав Москалик погиб в результате подрыва автомобиля. Замглавкома Военно-морского флота генерал-лейтенант Михаил Гудков был убит в 2025-м.

6 февраля 2026 года в Москве, на Рязанском проспекте, взорвали генерал-лейтенанта Владимира Алексеева – первого заместителя начальника Главного управления Генерального штаба ВС России. Самодельное взрывное устройство, заложенное в самокат, сработало, когда офицер выходил из подъезда. Генерал выжил, но получил тяжёлые ранения. Исполнители – Любомир Корба и Виктор Васин – были быстро задержаны, их подельница Зинаида Серебрицкая сбежала. Позже взяли и четвёртого – Павла Васина, сына Виктора, который обеспечивал пути отхода.

Убийцы рядом. И готовы. Но вот готовы ли мы? В очках – киллер Любомир Корба, в кепке – его подельник Виктор Васин. Источник: стоп-кадр видеозаписи с камер наблюдения

Тогда, в феврале, в обществе взорвалось негодование.

Почему мы не отвечаем симметрично?

– спрашивали военкоры и блогеры.

Где наши ликвидации украинских генералов?

– требовали в комментариях. Казалось, что власть просто разводит руками, ограничиваясь возбуждением очередного уголовного дела. Но это только казалось.

Потому что ответ пришёл. Не шумный, не с пресс-конференциями в Минобороны, не с демонстрацией трофеев. Ответ пришёл тихо. По-настоящему тихое возмездие, о котором не пишут в сводках, но которое враг получает.

Россия отвечает. Но мало

Спустя несколько дней после покушения на Алексеева в районе Купянска был ликвидирован подполковник Службы безопасности Украины Руслан Петренко. Кадровый офицер, проходивший службу в группе "Альфа", он был ключевым координатором дроновых атак на территорию России. Именно Петренко планировал удары по Белгороду, Курску, Воронежу, именно он указывал цели для украинских БПЛА и лично отвечал за организацию диверсионно-разведывательных операций в приграничье. Фигура в высшей степени важная в системе ВСУ. И всегда хорошо спрятанная.

Но в отлаженной схеме охраны что-то пошло не так. Украинские источники о гибели подполковника молчат. И это молчание – лучший признак того, что в стане врага значительное чрезвычайное происшествие. В Киеве не подтверждают потерю такого ценного кадра, потому что признать её – значит публично зафиксировать факт точечного устранения российской разведкой. А этого режим позволить себе не может. Ему нужна картинка "неуязвимости". 

Мирные граждане – главная мишень

Но гибнут не только генералы. Сводки с передовой и из приграничных городов – это сплошной реквием по мирным жителям. По официальным данным (и мы понимаем, что эти цифры занижены: не все прилёты фиксируются, не все обломки снарядов находят вовремя), с января по середину мая на территории России погибло как минимум 183 мирных жителя.

Цифра страшна не только своим абсолютным значением, но и динамикой. По сравнению с аналогичным периодом прошлого года число жертв выросло в 2,4 раза. А количество раненых за первый квартал перевалило за 1700 человек. Это не война на линии соприкосновения. Это адресная, системная работа по уничтожению тыла.

Лидер по потерям за 2026 год – Белгородская область. Она платит самую высокую цену за географию. Там погибли 57 человек, ранения получили почти 500. Разрушено свыше 3 тысяч жилых домов и квартир. Это не просто цифры – это десятки семей, лишившихся крова и близких.

Отдельная трагедия – Курская область, пережившая вторжение ВСУ ещё в 2024 году. По данным Следственного комитета, с начала боёв там погиб 331 человек, ранены 553, включая 25 детей. Только за первые месяцы 2026 года эта статистика пополнилась новыми жертвами. Статус потерпевших официально признали за 87 тысячами человек. Это уже не единичные жертвы, это фактический геноцид.

Украинские войска бьют по нашим гражданам. Они не просто обстреливают позиции – они хотят выжечь волю к сопротивлению, заставить заткнуться и спрятаться. Но эта тактика, как видно по Белгороду, вызывает обратный эффект. Она не запугивает, а ожесточает.

Однако давайте посмотрим правде в глаза: адекватного военного ответа мы не видим. Пока мы хороним своих и опознаём детей под завалами, в Киеве ликуют. Оправдания и уголовные дела – не та мера, которая остановит банду, вооружённую до зубов.

Цена нашей "сдержанности" и "осмотрительности" – это жизни наших соотечественников. Каждый день промедления, когда вместо удара по штабу мы проводим совещания, прибавляет новые цифры к чудовищной статистике. 183 человека – это не просто статистика. Это 183 семьи, которые больше никогда не увидят своих родных. Это 183 повода перестать играть в благородство и начать работать на уничтожение.

Суд не остановит ракету

Военные следователи – герои, они делают то, что обязаны делать в правовом государстве. Но пока что общее число осуждённых украинских военных – чуть более 700 человек. Учитывая, что на той стороне фронта находятся сотни тысяч военнослужащих, эти цифры – статистическая погрешность. И в Киеве это прекрасно понимают.

Киев не дрожит. Его генералы не боятся наших приговоров. Они боятся только "Кинжалов", "Искандеров" и "Калибров" – когда эти ракеты прилетают по их штабам и местам дислокации. Но почему-то, когда речь заходит о возмездии, мы лезем в Уголовно-процессуальный кодекс. Мы начинаем искать свидетелей, проводить экспертизы, направлять запросы. А враг в это время наносит новый удар.

Судебные процессы – это хорошо. Они нужны для истории, для фиксации преступлений, для будущих трибуналов. Но суд не остановит ракету, выпущенную по спальному району. Он не воскресит генерала, убитого в Москве. Он не утешит мать, чей сын погиб под обстрелом.

В ожидании ответов

Главная беда текущего подхода в том, что он исходит из ложной, абсолютно не работающей на войне посылки. Нас пытаются убедить: "Если мы всё зафиксируем и предъявим миру, чья-то совесть проснётся, и он начнёт действовать по закону". Увы, это не сработает.

Совесть у Запада отсутствует по определению. Они будут смотреть на наши фотографии разрушенных домов, читать наши уголовные дела и делать вид, что это их не касается. А на месте преступления тем временем будут множиться жертвы, а виновники получат правительственные награды в Киеве и похвалы в западной прессе.

Полковник запаса, первый министр госбезопасности ДНР, политический обозреватель Царьграда Андрей Пинчук в программе "Итоги дна с Делягиным" обратил внимание на то, что страна по факту ведёт войну на два фронта.

Страна воюет на два фронта. С одной стороны, с врагом на СВО, с другой стороны, со своими бюрократами. И поэтому вопрос "кто за кого" остаётся открытым, потому что значительная часть в этом смысле решений, мнений и позиций, она фактически в интересах противника. Давайте вещи своими именами называть,

– сказал он.

Экономист Михаил Делягин в ходе эфира согласился со своим собеседником.

Я как чиновник сейчас это увидел, со стороны либеральной бюрократии. Они же тоже воюют на два фронта. С одной стороны, воюют против страны. А с другой стороны, говорят, что там вот эта СВО, нужно быстрее замириться как-нибудь, замять, как угодно. А им проклятые, значит, буржуи не дают всеми силами. Не дают, потому что войну на два фронта выиграть нельзя,

– заключил эксперт.

Красные линии на нашей стороне – это лишь географические ориентиры, за которые противник может переходить безнаказанно. Мы нарисовали их на карте, но забыли подкрепить реальной силой. Пока мы фиксируем очередное военное преступление, эти самые преступники наносят новый удар, публикуют насмешливые видео, набирают лайки и продолжают чувствовать себя хозяевами положения.

Что делать? Не надо отменять уголовное преследование. Оно нужно. Но оно не должно быть единственным ответом. На войне главный судья – не Фемида с весами, а артиллерия с дальнобойными ракетами.

Враг должен понимать: любой обстрел нашего города – это немедленная смерть в его штабе. Каждое убийство мирного жителя – это уничтожение ответственного за приказ. Каждая атака дрона – это ноль на карте, превращённый в воронку.

Это не призыв к жестокости ради жестокости. Это призыв к эффективности. Россия ведёт не юридическую войну, а самую настоящую. И инструментарий здесь должен быть соответствующий – отнюдь не юридический. Нельзя выиграть войну, если главным инструментом считать повестку в суд.

По образцу Нюрнбергского процесса

Парадокс нашей правоохранительной системы на войне заключается в том, что она работает идеально – но исключительно в расчёте на будущее. В расчёте на момент, когда конфликт закончится, когда можно будет предъявить счета. Но к тому моменту этих людей может уже не быть в живых, они могут эмигрировать, могут получить амнистию от своего режима. И тогда вся эта титаническая работа окажется бессмысленной.

Нам любят напоминать про Нюрнбергский трибунал. Да, нацистских преступников судили. Но судили после окончания войны, когда оружие замолчало. Во время войны их уничтожали. Их штабы бомбили, их генералов ликвидировали, их коммуникации рушили. Никому не приходило в голову в 1945 году вместо взятия Берлина возбуждать уголовное дело против Гитлера. Потому что все понимали: суд – это инструмент послевоенного урегулирования, а оружие – инструмент военного.

Мы сейчас находимся в фазе "оружие". А ведём себя так, будто уже наступил Нюрнберг. Это ошибка, которая стоит нам крови.

Что с того?

2 тысячи уголовных дел – это огромная работа следователей. Но войну выигрывают не приговорами. Её выигрывают там – за лентой, на линии соприкосновения, в штабах противника, на командных пунктах. Срочно надо перестать воевать по правилам, которые диктуют те, кто сам их нарушает с утра до ночи. Они не подписывали Женевскую конвенцию? Подписывали. И тут же её нарушили. А мы всё ещё пытаемся быть "более цивилизованными".

Счёт ликвидированных, раненых и убитых командиров, работников оборонки, журналистов и активистов перевалил за десятки. Вывод неутешителен: идёт полномасштабная гибридная война, в которой один участник действует по-настоящему, а другой – лишь делает вид, что воюет, старательно соблюдая нелепые "рыцарские условности".

Враг должен ощущать страх. Животный, первобытный ужас перед тем, что завтра он может не проснуться. Пока Киев будет видеть, что в ответ на его преступления мы лишь заводим очередное дело, он будет продолжать.

Пора остановить этот юридический мазохизм. Пора перестать быть благородными рыцарями, которые перед дуэлью раскланиваются и обсуждают правила. Противник уже давно не соблюдает никаких правил. Он воюет на уничтожение. Нам нужно отвечать тем же.