сегодня: 17/12
Святой дня
Великомученица Варвара

Очевидец эпохи

Очевидец эпохи

Василий Шульгин, последний соучастник отречения императора Николая II, ушел в день Сретения Господня 1976 года, унеся с собой целую эпоху

15 февраля 1976 года, на 99-м году жизни в маленькой владимирской квартире на улице имени революционера Фейгина скончался Василий Витальевич Шульгин - противоречивая историческая личность с трагической судьбой. Его любили и ненавидели, им восторгались и его проклинали. Для одних он был героем, для других - изменником. Современникам и потомкам было проще навесить ярлык, чем понять. Шульгин так и останется одиночкой, не имевшим "группы поддержки". Одиночкой, обреченным на критику не только политических противников, но и тех, с кем, казалось бы, находился в одном политическом лагере.

Депутат Государственной Думы трех созывов, речи которого доводили политических оппонентов до белого каления и которого оппозиционная пресса окрестила "очковой змеей". Его выступления прерывали криками негодования и ему же восторженно рукоплескали. Монархист, принявший из рук Николая II манифест об отречении. Вдохновитель Белого движения, создавший знаменитую "Азбуку" и невольный участник операции "Трест", осуществленной советскими спецслужбами против белой эмиграции (к слову, псевдоконспиративная поездка Шульгина в Советский Союз в 1925 году сделала его прообразом Кисы Воробьянинова из "Двенадцати стульев"). Узник внутренней тюрьмы Лубянки и Владимирского централа, обвиненный в контрреволюционной деятельности...

И наконец, почетный гость XXII съезда КПСС. Последний живой свидетель исторических событий, к которому обращались как официозные советские историки, так и известные диссиденты (как монархические, так и либеральные). Всю жизнь Шульгину приходилось защищаться, объяснять свою позицию, отвечать на обвинения. Нередко от этих ответов зависела его жизнь.

Человек не может знать своей судьбы. Другой русский националист, Михаил Осипович Меньшиков, незадолго до своего ареста и расстрела составил и записал различные ситуации, в которых его жизни грозила смертельная опасность, счастливо избегнутая. Шульгин подобных списков не оставил, но он мог сгинуть неоднократно: в революционном вихре, когда террористы охотились за монархистами; на поле боя Великой войны, куда отправился добровольцем; в событиях 1917 года или Гражданской войны.

Но и авантюристом Шульгин не был, удачно совмещая стремление к поиску нового и здравый смысл. Вот как он сам пишет о планах пойти с Георгием Седовым в экспедицию на Северный полюс:

"Но я смотрю: он рассчитывает все - спирт, керосин, продукты - только в один конец... Я говорю: "Георгий Яковлевич! А обратно?" Седов отвечает: "Обратно не пойдем". Ну, тут мне пришлось уклониться. У меня была семья, дети..."

Но испытаний всевозможного свойства на его долю и так хватило с лихвой. Шульгин мог сгинуть в эмиграции или в жерновах операции "Трест". Люди, вольно или невольно попавшие в паутину этой операции, будут гибнуть насильственной смертью с печальным постоянством. Упокоится в неизвестном месте похищенный советскими спецслужбами генерал Кутепов; погибнет его племянница Мария Захарченко-Шульц, сгинет где-то раскаявшийся сотрудник спецслужб Опперпут-Стауниц. В декабре 1929 будет арестован мифический руководитель "Треста" Александр Якушев, столь ловко обманувший Шульгина: отправленный на Соловки, тяжело больной, он скончается в феврале 1937-го. А организатор "Треста" - один из основателей советской разведки и контрразведки Артур Артузов - будет расстрелян в августе 1938-го. Шульгин на десятилетия переживет всех фигурантов этой легендарной операции, вошедшей в учебники мировых спецслужб.

Подвергнутый остракизму после разоблачения "Треста", он дистанцируется от активной политической жизни, а в 1930 году уедет в Югославию, где жил пожилой отец его жены, и окажется на периферии эмигрантской политики. Останься он во Франции, не пришлось бы знакомиться с офицерами СМЕРШа, ночными допросами и советской тюрьмой. История не пощадит людей, но сохранит для нас их книги, письма, следственные дела, наконец.

Шульгин пережил немецкую оккупацию Югославии. Он мог не пережить заключения и умереть во Владимирском централе. Пережил. Мог сгинуть в инвалидных домах Гороховца и Владимира. Не сгинул.

В ночь на 15 февраля Василий Витальевич не спал: "он сидел ночью и несколько раз просил нитроглицерин - у него болела грудная жаба, затем он лег в постель". В 11-м часу утра он скончался. "Умер он под иконами, у которых горела лампадка. Среди нескольких икон Василия Витальевича было две маленьких, особенно им любимых: святого Дмитрия Солунского - ради сына Дмитрия... и Сретения Господня. Ее и возложили на него, положенного во гробе", - писал отец Варсонофий (Хайбулин), один из последних близких людей Шульгина, недавно тоже ушедший из жизни.

Другой свидетель события 40-летней давности, В. Колесников вспоминает: "Отпевали Василия Витальевича в церкви, что приютилась у стен владимирской тюрьмы, и похоронили на том же кладбище в Байгушах, рядом с Марией Дмитриевной, у могучего, разветвленного дуба, который он всегда обнимал, навещая могилу жены". Потом справили поминки, на которые пришло более 20 человек, в том числе приехавших из столицы.

Уже древним старцем с седой бородой Шульгин отмечал, что было бы неразумно прожить столь долгую жизнь и остаться в суждениях на уровне молодого Шульгина "с усиками", когда-то сотрясавшего речами стены Государственной Думы. По самый предел своей жизни он продолжал меняться, ошибаясь, увлекаясь новыми людьми и идеями, жестоко разочаровываясь и в тех, и в других.

О себе, в 1920-е, не подозревая, что Господь даст ему еще полвека жизни, он писал так: 

Жилец иной эпохи,

Иду своей межой.

Мне нынешние плохи,

И я им всем чужой.

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Telegram, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.
Новости партнеров

Новости





Наверх