Нереализованный "Наказ" Екатерины Великой

Всего 655 статей, разбитых на 22 главы, содержит труд императрицы Екатерины II. Он касается общих принципов государственного устройства, основ законодательной политики, уголовного права и судопроизводства, юридической техники, административно-полицейского управления, экономики и финансов.

Справедливости ради нужно отметить, в своей работе русская государыня опиралась на труды самых известных мыслителей и теоретиков своей эпохи - Монтескье, Бильфельда, Готтлоба фон Юсти, Адама Смита, Чезаре Беккариа. Некоторые моменты она просто переписывала из их книг, но в основном ее труд был переосмыслением не только их, но и собственных идей Екатерины Великой в преломлении русской истории и русской традиции.

Слишком продвинута для Европы

"Наказ" был переведен на девять языков, в том числе на немецкий, французский и латынь. И для "просвещенной" Франции оказался чересчур вольнодумным, за что и был запрещен королевским Парижем.

И это при том, что работа Екатерины Великой не только утверждала монархию, как единственно возможную власть, но она говорила об абсолютной монархии. Впрочем, привыкшему к изыскам, излишествам и откровенным извращениям французскому двору мог не понравиться декларируемый "Наказом" примат закона, который должны были неукоснительно соблюдать не только подданные, но и государи.

"Равенство всех граждан состоит в том, чтобы все подвержены были тем же законам, - утверждалось в "Наказе". - Вольность есть право все то делать, что законы дозволяют".

Было в работе и много другого, непривычного и прогрессивного для середины XVIII века - первоначальный текст "Наказа" публиковался с 1767 по 1768 год с определенными дополнениями.

Так, императрица первой среди русских монархов откровенно выступала против рабства, а по сути, против крепостного права, утверждая, что количество крепостных нужно существенно уменьшить, позволить крестьянам накопить средства и выкупить свою свободу - размер этой платы также предлагалось оговорить законом.

Также Екатерина Великая писала о том, что повинности подневольных крестьян должны быть существенно ограничены, а помещики - ограничены в возможности наказывать крепостных. При этом первоначальные тексты государыни, касающиеся этого вопроса были куда более радикальны, но советники уговорили ее смягчить формулировки, дабы не вызвать неудовольствие и откровенную вражду со стороны дворян. К слову, последние в "Наказе" виделись естественными ограничителями монаршей власти.

Портрет Екатерины II работы Владимира Лукича Боровиковского (1757-1825 годы). Фото: Фотохроника ТАСС 

Защищая невиновных

Совершенно другими глазами государыня предлагала посмотреть на уголовное право и сам процесс следствия и дознания. В частности, впервые в русской истории она предлагала отказаться от преследования за умысел и наказывать только за совершенное и доказанное действие. Исходя из презумпции невиновности, Екатерина Вторая предлагала не применять пытки и истязания во время следствия к тем, чья вина не установлена, да и в целом не использовать пытки, увечащие человека. Основной смысл наказания преступника она предлагала видеть в его исправлении, а не в устрашении общества, как то было ранее. Высказывалась за полную отмену смертной казни в мирное время. Ну и, возвращаясь к декларируемому верховенству закона, предлагала запретить судьям заниматься их произвольным толкованием.

Про сами законы в "Наказе" сказано, что они должны быть неизменны, просты и четки в формулировках и их не может быть много, в то время как подзаконные акты - указы - имеют ограниченный срок действия и, соответственно, могут отменяться и приниматься в соответствии с политической конъюнктурой.

Не осилено народом

Свою работу Екатерина Великая видела не как свод спущенных ею в общество догм, обязательных для исполнения, а как работу, носящую рекомендательный характер. В любом случае, по ее мнению, действовавшее в России Соборное уложение 1649 года устарело, многие существовавшие на тот период нормативно-правовые акты откровенно противоречили друг другу, поэтому ситуацию было необходимо менять. Для этого императрица пошла на беспрецедентный по тем временам для многих государств Европы шаг - собрала Уложенную комиссию из пяти с лишним сотен депутатов самых разных сословий - от духовенства до крестьян - с целью разобрать предложенную ею концепцию, добавив к ней народные наказы.

И вот тут уже в XVIII веке сказалась проблема, которая характерна для русского менталитета и по сей день, - неготовность к парламентаризму в любом виде. Спустя столетия ее очень четко сформулирует верховный правитель России Александр Васильевич Колчак: "Власть не может принадлежать массам в силу закона глупости числа: каждый практический политический деятель, если он не шарлатан, знает, что решение двух людей всегда хуже одного, наконец, уже двадцать-тридцать человек не могут вынести никаких разумных решений, кроме глупостей".

Так и получилось во времена государыни Екатерины: депутаты собирались, читали законы, обсуждали их, но ничего не могли решить. С каждым разом заседания Уложенной комиссии проходили все реже и реже, а с началом Русско-турецкой войны и пугачевского бунта и вовсе сошли на нет. Об этом органе, так и не ставшем инструментом народовластия, со временем попросту забыли, никогда официально его не распуская.

Впоследствии русская история не раз покажет, что народовластие в России либо тонет в говорильне, криках с трибун, кулуарных потасовках, интригах, замешанных на лоббизме различных коммерческих и нередко иностранных сил, либо работает как срежиссированный спектакль, где народные избранники тянут руки по команде, изображая всеобщее и единодушное одобрение генеральной линии.

Посему неудивительно, что передовые идеи Екатерины Второй остались не только нереализованными, но и даже не осмысленными современниками. Что отнюдь не помешало ей навсегда остаться в нашей истории Великой.