На фронте получили приказ "обнулять" всех зэков: Правду узнали от пулемётчика. Приказ выполнять не стали

Дмитрий ушёл в "Шторм Z", когда ему оставалось до дома два года из семи. Объясняет, что сидел не по тяжёлой статье – просто оказался в ненужном месте в ненужное время.

Хотел уйти на СВО ещё в составе ЧВК "Вагнер", но тогда больше доверял Министерству обороны, так как в 2006–2009 годах служил по контракту в десантно-штурмовом батальоне 76-й Псковской дивизии ВДВ.

Дмитрий ушёл в "Шторм Z", когда ему оставалось до дома два года из семи. Фото предоставлено Царьграду

Его отъезд на войну состоялся в мае 2023 года. Вместе с ним уехали воевать много людей; некоторым оставалось сидеть всего несколько месяцев, а одному – 10 дней.

Кого-то вдохновили обещания получения прав – таких же, как у военнослужащих. Кто-то шёл ради льгот для детей. Кто-то хотел искупить вину, очиститься перед законом. А Дмитрий – потому что ему небезразличны слова "Родина", "честь" и "воинский долг". Но он считает, что война – это не котёл очищения:

Для отмывания грехов нужно другое. Нужно ходить каждое воскресенье в храм, делать добро, жить по заповедям.

Дмитрий – человек православный. Перед отправкой на СВО держал пост.

19 мая их – 200 человек с разных колоний и режимов – самолётом доставили в Ростов-на-Дону. А оттуда на КамАЗах – в Луганскую область. После двухнедельной учебки – в Серебрянский лес в районе Кременной.

Нас придали одной из армейских частей. И её прапорщик спустя какое-то время признался, что поначалу, когда приехали зэки, они получили приказ "обнулять" их, если не будут в бою подчиняться. "А вы оказались даже лучше, чем наши",

– сказал потом этот прапорщик.

Пулемёт – это огневая мощь и тяжесть. Фото предоставлено Царьграду

Адреналиновый кайф

Дмитрий – парень здоровый, и его сделали пулемётчиком. На первый штурм пошли 19 июня.

Работали два взвода. Мне отвели роль второго пулемётчика: обеспечивать огневую поддержку из глубины. Но в итоге стал первым. Основной подвернул ногу и остался сзади.

Первый выход на боевое задание. Фото предоставлено Дмитрием Епихиным

Сначала они двигались по нашей кишке (так называют окопы), потом по лесополосе. На выходе из неё наткнулись на американские мины направленного действия с электровзрывателями – от них к вражеским позициям вели провода. Их приводят в действие на расстоянии – замыкают электроцепь. Но повезло – противник не замкнул.

На подступах к чужому окопу я запрыгнул в воронку и полулежа вёл оттуда огонь, подняв пулемёт над собой. Меня стали накрывать миномёты. Мина упала рядом: в глазах вспышка, взрывом вдавило в землю, пулемёт заклинило, контузило. Хорошо, сзади парень подполз с осколочным ранением ноги. Пока он чинил мой пулемёт, я стрелял из его автомата.

Пулемётчик должен уметь сливаться с местностью. Фото предоставлено Царьграду

Изначально ставили задачу занять вражеский окоп, сказали, сколько примерно вэсэушников в нём находятся. Но окоп оказался пуст. А главное, обнаружилось, что за ним – бетонно-бревенчатая стена. Солдаты укрылись, как в форте, и оттуда вели огонь.

Наше командование не знало про эту стену, и фактически нас отправили в разведку боем. В ней по всей линии соприкосновения участвовало 600 человек: мы были посредине, а слева и справа шли десантники, какие-то футбольные фанаты.

Позднее выяснится, что до вражеской траншеи дошли только бойцы Дмитрия. Но у них сели рации, и они не знали, что на флангах никого нет.

Ночью сердце у меня было не на месте. Отправил одного из ребят назад к нашим позициям выяснить обстановку. Он вернулся с известием: "Мы почти в окружении: слева и справа враг – сейчас будут нас отрезать. Валим отсюда".

Когда они заходили в эту траншею, её глубина была с  человеческий рост. А когда спустя сутки покидали её, в некоторых местах уже только по щиколотку. Так сильно оказалось всё засыпано землёй после нескончаемого артобстрела.

Уходили в светлое время суток. Тащили раненого. Дмитрий помимо своего пулемёта вынес ещё один, кем-то брошенный.

Он называет тот первый бой ознакомительным. По его ходу не всегда понимал, что надо делать, – захлёстывал адреналин.

А в какой-то момент даже испытал адреналиновый кайф – приятный отходняк, как при выходе на берег из ледяной воды.

Отходняк после боя. Фото предоставлено Царьграду

22 июня раз пятьсот это прочёл

Их подразделение сразу же вырыло себе подземный храм, и все ходили в него молиться. Но ещё больше молились во время штурмов.

Их второй накат состоялся 22 июня. "Шторма" работали вместе с псковскими десантниками. 76-я дивизия ВДВ провела очень хорошую артподготовку, которая нанесла противнику серьёзный урон.

По словам Дмитрия, они, заходя в чужой окоп, и уже только "дорабатывали" – добивали. Но получилось так, что из-за несогласованности действий между командирами восемь "штормов" и восемь десантников оказались на одной и той же позиции одновременно. И даже больше того: враг запер огнём 16 человек в одном переходном блиндаже.

Сверху это укрытие начали разбирать миномёты, а по выходам из него бил АГС.

Я со своим пулемётом стоял с краю – контролировал выход из блиндажа. АГС стрелял очень точно – как потом выяснилось, огонь из него вёл какой-то герой Украины. Я раз 500 тогда прочёл "Отче наш". После одного из попаданий меня взрывной волной откинуло вглубь блиндажа: мне ничего, а двое ребят, сидевших за мной, погибли.

Они бы там погибли все: миномёты едва не пробили брёвна над головами. Но когда до обрушения блиндажа оставалось не больше пяти ударов, огонь прекратился.

Бог спасает. Проверено не на одном штурме. Фото предоставлено Дмитрием Епихиным

Кому подходит эта работа

После каждого штурма давали небольшой отдых. Но бойцы использовали это время для слаживания – уходили в соседний лесок, где были вырыты блиндажи и ходы сообщения. Отрабатывали тактические действия.

Многие считают штурмовиков смертниками, а сами штурма – наказанием за грехи. Но штурмовиков не надо путать со штрафниками.  Штурмовик – ценный кадр. Это тяжёлая профессия, не каждому подходящая. Она выбирает выносливых, умных, артистичных, с фантазией.

Дмитрий знал человека, который взял с собой на штурм 70 гранат и все использовал, а автомат ему даже не пригодился. Штурмовые действия надо чувствовать. Ловить и понимать каждое движение напарника.

Мы на тренировках выясняли, кому с кем в паре лучше работается. Тогда штурм идёт по накатанной и нет страха. В хорошем подразделении командир даёт бойцам самим формировать группы. 

Штурмовая работа требует артистизма. Фото предоставлено Д. Епихиным

Штурмовая эпопея

Через месяц, 22 июля, после четвёртого штурма Дмитрия представили к ордену Мужества. За то, что пулемётным огнём обеспечил глубину прорыва на 1200 метров.

Был захвачен укрепрайон. Противник тут же его попытался отбить. Сначала подверг потерянные позиции мощному артобстрелу. Потом в бой пошли его штурмовые группы на американских бронемашинах "Брэдли". На каждой приезжали группы десанта по 15 человек.

Смотришь в теплак, видишь – ползёт и начинаешь работать из пулемёта. Мы удержали позиции до прихода сменщиков – федералов из одного известного формирования. Но они через три часа их оставили. Нам пришлось идти на штурм заново. И это повторилось ещё два раза. "Шторм Z" трижды их отбивал, удерживал сутки, передавал, а те сменщики трижды не могли на них закрепиться. Мы сказали: если это опять повторится, больше на штурм не пойдём – кому нужны нескончаемые потери?

На четвёртый раз на позицию зашли мобилизованные и смогли её удержать. Но орден Мужества, к которому за ту штурмовую эпопею представили Дмитрия, он так и не получил.

За несколько минут до штурма. Фото предоставлено Дмитрием Епихиным

Враг воюет предельно подло

По словам, Дмитрия против них воевали также армяне и грузины. Последних, судя по документам при найденных трупах, было особенно много.

Враг воюет предельно подло. Сбрасывает заминированные шоколадки, полена. Ты берёшь его, кидаешь его в печку, и оно взрывается вместе со всем блиндажом с таким расчётом, что у буржуйки весь личный состав соберётся. А мне доводилось видеть в ближнем тылу блиндажи, в которых собиралось по 60 человек.

Дмитрия дважды травили газами. В первый раз, когда они с напарником дежурили на пулемётных точках, в 200 метрах друг от друга, между ними сбросили какую-то "химию". Она упала ближе к напарнику, и тот пострадал сильнее.

У меня перекрывало дыхание, все внутри обжигало при вдохе, как от перцового баллончика. Поднялась температура, потом отпустило. А у моего товарища состояние ухудшалось, и его через две недели забрали в госпиталь с сильным поражением лёгких.

Во второй раз химический боеприпас скинули ночью на пулемётную точку. Так же драло носоглотку, болели лёгкие. В госпитале сделали несколько капельниц и запретили курить. Стала развиваться бронхиальная астма, перешедшая в онкологию.

Дмитрий на пулемётной точке. Фото предоставлено Дмитрием Епихиным

Чем ближе дембель, тем тяжелее выжить

Дмитрий продержался до завершения полугодового контракта, хотя было нелегко. Особенно в самом конце, когда их подразделением стали затыкать разные дыры. Примерно за месяц до дембеля перед ними начали ставить трудновыполнимые задачи.

У противника были забетонированые пулемётные точки, наша артиллерия била по ним прямой наводкой – и ничего. А ребят послали их штурмовать. Им надо было пройти через три слоя колючей проволоки. Группа за группой уходили и не возвращались. А по внутренней связи мы слышали слова командования:

Пока не закончатся штрафные роты, никто другой на эту позицию в накат не пойдёт.

Штормовое братство. Фото предоставлено Дмитрием Епихиным

Дмитрий вернулся с войны, женился: с супругой познакомились в соцсети. Занимался волонтёрской работой – поиском без вести пропавших. Но для этой работы нужна поддержка военных структур, а её не было.

Пропавших без вести много, и лежат они долго. Группа ушла на штурм и погибла – тела не вынести под огнём. А на следующий штурм могут уже пойти десантники после мотострелков. Они знать не знают, кто лежит на позиции, за которую ведут бой. Этих лежащих засыпает землёй от разрывов… Сейчас в этом вопросе стали наводить порядок.

Охота на вражеских дроноводов

Дмитрий, как большинство "штормов", не дождался ни удостоверения ветерана боевых  действий, ни обещанных денег и льгот. Но говорит, что на Родину обижаться нельзя. Он уходил в "Шторм Z" не ради удостоверения.

В октябре 2024-го Дмитрий Епихин заключил свой второй контракт – теперь со 104-й воздушно-десантной дивизией. Служил вычислителем гаубичной батареи в Херсонской области. Был оператором БПЛА. С помощью дрона выявлял цели, наводил на них артиллерийский огонь.

Подготовка дрона к работе и комплект гранат для сброса с воздуха. Фото предоставлено Дмитрием Епихиным

Враг, конечно, прячет всё что можно, но прямые линии и углы всегда заметны на фоне ландшафта, так что технику и окопы с воздуха можно определить. Как и инкубаторы – усилители сигналов для дронов.

Меня эти поиски иголки в стоге сена увлекали. Мы летали на "мавиках". Когда выявляли цели, подключались ребята с дронами-камикадзе.

Однажды они обнаружили в дачном поселке на правом берегу Днепра вражеских операторов БПЛА: те вышли из подвала и запустили "птицу". По этому подвалу ударили два камикадзе, но оба не взорвались.

Я наблюдал сверху, как украинский оператор подобрал эти два не сработавших дрона, стал со смехом показывать их сослуживцам. И тут его накрыл артиллерийский снаряд. Взрыв был такой силы, что никто там не выжил.

В целом о противнике Дмитрий отзывается уважительно. Операторы могли летать в густом лесу, забираться в точки, очень сложные для управления дроном.

За год, прошедший между двумя командировками, на фронте произошли огромные перемены. У русской армии появилось много дронов, и операторы стали работать очень хорошо. Благодаря чему пехоте удалось занять все острова в дельте Днепра.

А Дмитрий перешёл в пешую разведку – таких спецов не хватало, а у него за плечами как-никак был опыт "Шторм Z".

Десантура. Фото предоставлено Дмитрием Епихиным

В мае 2025 года, когда их разведгруппа возвращалась с очередного боевого задания, он получил серьёзную контузию: была повреждена перепонка левого уха. Наступила дезориентация. Шла кровь. Врачи сказали, что из-за закрытых внутричерепных травм в голове перебиты сосуды. Сработал эффект накопления.

В "Шторм Z" голову мне хорошо потрясло, так как я был пулемётчиком. А пулемёт – главная огневая сила штурмовой группы, и враг старается его подавить всем, чем можно. Снаряды всегда падали рядом, у меня было много контузий.  После первой командировки я не мог спать – появился шум в ушах. Но не придал этому особого значения.

Сделал несколько исследований за собственный счёт. Министерство обороны не покрывает своему военнослужащему лечение онкологии, так как связь между ней и тем, что он дважды становился целью украинских газовых атак, доказать сложно. Хотя сами врачи в неформальных беседах о ней говорят. Да и за другое лечение ему придётся платить самому. В том числе за шунтирование.

Можно и бесплатно по договору с Минобороны, но ждать долго, а время работает против меня. Но главное, как и на фронте, не терять веру. Из нашего отряда в 130 человек выжило 40. Я среди них. Это значит, что меня совсем непросто отправить на тот свет.

Дмитрий на фронте. Фото предоставлено Царьграду