Левый ребрендинг Сталина

Декларация нашей Конституции, что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной» (ст. 13, п. 2), создает ситуацию борьбы разных политических объединений за власть в государстве, за навязывание обществу и государству своей идеологии.

Коммунисты, оставив Ленина для внутреннего партийного пользования, обстоятельно поработали над общественным образом Сталина.

Представив обществу радикальный ребрендинг Сталина, левые пропагандируют новый миф об этом лидере коммунистов. НеоСталин предстал как мудрый государственник, подготовивший страну к победе над Германией, а также как прагматичный социальный хирург, удалявший из общества враждебные элементы.

Сталин поставлен левыми локомотивом проекта возрождения советского прошлого. Новый образ Сталина и политические репрессии при нем объявляются объективно необходимыми для мобилизационной монолитности в условиях внешнего давления на СССР капиталистического Запада.

Надо признать, что эта идеологическая конструкция приносит левым определенные политические дивиденды.

Отрицая многомиллионные жертвы и признавая минимальные цифры репрессированных, меньше миллиона, левые твердо стоят за оправданность этих общественных потерь.

Настоящие коммунисты (Ленин, Троцкий, Сталин и всё первое поколение коммунистов) всегда выступали за необходимость классовой борьбы и политических репрессий в отношении своих противников. Посему убийство людей никогда не находило никаких серьезных препятствий в сознании настоящих коммунистов.

Действительно, отрицать полностью репрессии не продуктивно и коммунисты решили их оправдать победой в 1945 году. Человеческие жертвоприношения 1920-1930-х гг. объявляются естественными и нужными для того, чтобы молодая советская страна смогла сделать гигантский индустриальный скачок, и быть во всеоружии готовой к новой мировой войне.

Но разве СССР оказался готов к войне в 1941 году и даже в 1942 году? Разве сдача огромных территорий, потеря большей части техники и пленение значительной части регулярной кадровой Красной армии есть та готовность, за которую надо было заплатить уничтожением целых слоёв общества (духовенство, дворянство, купечество) и обескровливанием крестьянской народной толщи? Подобные эксперименты, сильно «аукнулись» большевикам во время войны.

На базе коммунистической идеологии общество в 1941–1942 годах не смогло или не вполне захотело в полную силу противостоять врагу, пока сама власть не перестала выпячивать свои узкопартийные убеждения и не включила традиционную для большинства русского населения патриотическую риторику.

Тогда вместо большевицких комиссаров и красноармейцев-комсомольцев пришлось опираться на вчерашних поручиков, прапорщиков, унтеров и солдат Императорской армии и тех 30-50-летних крестьян, которых «комиссары в пыльных шлемах» считали мелкобуржуазными врагами советской власти. Именно они принесли победу в 1945 году.

В следующей холодной войне с Западом коммунистическая партия, не видя для себя смертельной опасности, не призвала русских людей к сопротивлению. И поражение коммунистов, бесславно потерявших огромную страну, мы расхлебываем до сих пор.

Сегодня нет ничего глупее предлагать, в новой борьбе с Западом, возродить советский проект. Он был побежден и демонтирован Западом на наших глазах. Коммунисты проиграли Западу, потому что по своим мировоззренческим марксистским установкам сами были второсортным Западом. Калька с марксистских догм была побеждена аутентичным, действительным, реальным Западом, потому что оригинал всегда лучше копии.

И здесь никакое перелицовывание образа Сталина или советской системы не даст нам победы.

Нужно искать другие пути.

С вами был Михаил Смолин. Всего вам доброго. Смотрите «Белое слово».