История Царьграда: Запад против столицы Православия

  • История Царьграда: Запад против столицы Православия

Историк Павел Кузенков об истории Царьграда-Константинополя

В программе "Радио Кузичев" кандидат исторических наук, доцент исторического факультета МГУ и Сретенской духовной семинарии Павел Владимирович Кузенков рассказал историю великого Царьграда-Константинополя, а также о причинах упадка столицы и роли Запада в этом процессе.

Загадка Комнинов

Анатолий Кузичев: Возьму на себя смелость такого обобщения, что с окончанием династии Комнинов начался и конец Византии как империи, могучей, сильной, гигантской. Почему падение стало возможным?

Павел Кузенков: Очень интересная тема. Потому что она перекликается и с современными проблемами, в том числе и российской государственности. И династия Комнинов уникальна тем, что она возродила империю. Потому что к концу XI века империя уже почти исчезла, и лишь героическими усилиями основателя династии Алексея Комнина империя вернулась к своему политическому бытию и даже, в общем-то, окрепла и стала действительно могучей.

Но парадокс заключается в том, что именно при этой династии империя фактически впала в то состояние, которое сделало возможным события 1204 года. То есть взятие Константинополя горсткой участников Четвертого крестового похода, когда огромная империя с миллионной армией была фактически разрушена отрядом рыцарей.

А.К.: Извините, это важно. Это все-таки фактор внутреннего разложения?

П.К.: Конечно. Внутреннего разложения, которое казалось всем незаметным. Всем казалось, что империя могучая - как всегда. И более того, как никогда. И что эти ребята, может быть, что-то разграбят в лучшем случае, но никаких шансов у них нет. А произошло прямо противоположное. Погибла империя, на ее руинах было создано целое соцветие этих, так сказать, латинских государств - Латинская Романия. И фактически даже после того, как империю удалось восстановить через 60 лет, она так и не пришла в себя, и в дальнейшем уже существовала как полностью зависимая от тех или иных политических сил, слабое региональное государство.

Вот, собственно, загадка Комнинов в том, что произошло в это время. И причем, что интересно, эта загадка была поставлена уже самим византийцам. Они уже сами размышляли: что происходит в нашем государстве?

А.К.: В процессе, или по факту, или в 1204 году они...

П.К.: В процессе. Они видели, что происходит что-то не то.

Причина упадка – отступление от классической модели государства

А.К.: Все-таки какие-то были проявления внутреннего упадка?

П.К.: Самое яркое проявление - отступление от классической модели государства. Классическая модель государства, как она понималась в Римской империи, да и, в общем-то, понимается везде. Это когда чиновники служат государству. Когда они не просто работают, а служат. Вот это понятие госслужбы, которое сохраняется и в нашем русском языке, поскольку это именно служение: это не бизнес, это не способ сделать какую-то карьеру или заработать деньги - это вещь, которая сопоставима с военной службой, с церковным служением и так далее. То есть это действительно то, что создает государство, вот эта верность. Верность своему делу и своему государю, своему народу.

А.К.: Вы говорите, что уже к этому времени этот корень, который в слове "госслужба", в слове "служба", он был немножечко забыт и искажен? Правильно?

П.К.: Искажен настолько, что наблюдатели писали, что фактически государства-то у нас уже и нет. В частности, об этом писал знаменитый канонист XII века, как раз современник Комнинов, Иоанн Зонара, один из самых знаменитых толкователей церковного права.

В одном из своих трактатов он как раз пишет, что "фактически сейчас то, что мы имеем сейчас, это уже не Империя, поскольку наши вельможи путают свой карман с государственным". И фактически они уже не служат государству, они служат сами себе. Создается некое сословие, которое использует государство, как это по-русски сейчас называется, чтобы зарабатывать. И возникает отчуждение, все углубляющее отчуждение между народом и элитами и властью. Такое отчуждение, которое приводит, с одной стороны, к срастанию высшей элиты с иностранными капиталистами, дельцами, предпринимателями, поскольку у них появляются общие интересы - коммерческие, торговые и так далее. И в конечном счете к тому отчуждению, которое привело к феномену 1204 года, когда никто не захотел воевать за императора. Правда, это уже был не Комнин, ну не важно. Сама по себе империя уже разложилась.

А.К.: Это была вина кого-то из Комнинов, что девальвировалось это прежде важнейшее понятие, понятие служения государству? Понятие вообще государства?

П.К.: Я бы так сказал, что это была некая тенденция, которая пришла с Запада, феодализация. Что такое феодализм? Феодализм - это когда нет никакого государства. А есть элита, которая контролирует ресурсы, то, что называется аристократией и так далее.

О крестоносцах

А.К.: Какое формальное основание было у крестоносцев захватывать Константинополь и бить христиан?

П.К.: Самое смешное, что формальное основание было нарушение договора самими византийцами. Крестоносцы были наняты на службу одним из претендентов на византийский престол. Был составлен официальный договор, согласно которому при победе претендент должен был выплатить определенную сумму. После того как крестоносцы его действительно воцарили в Константинополе, возникли проблемы с выплатой денег. Никому не хотелось скидываться на такое недоброе, так сказать, дело, на гражданскую войну по сути, и впоследствии произошло что-то вроде патриотического переворота, во главе которого стоял человек, сказавший, что "мы не будем платить этим людям, они вообще чужаки и мы их не звали".

И кончилось все тем, что как раз воспользовавшись этим юридическим моментом, крестоносцы сначала собрались и поделили друг с другом империю, а потом, уже поделив, это важно, европейцы ничего не делают, так сказать, не договорившись друг с другом, потому что иначе они друг друга перебьют просто. Они уже атаковали Константинополь и впоследствии уже поделили. То есть здесь как раз вся специфика именно европейского подхода к делу: если уж вы нас наняли, извольте платить, и нам плевать, христиане вы или кто-то другой.

А.К.: А почему же поход тогда все-таки назывался крестовым?

П.К.: Потому что они направлялись в Египет для войны с мусульманами. И вот этот договор был известен только верхушке. Рядовые рыцари не знали про это.

А.К.: Вот карта того, во что превратилась прежде цельная Империя Византийская. Вот те самые куски, княжества…

П.К.: Ну, она распалась на несколько кусков. И надо сказать, что потом все-таки удалось императорам восстановить, срастить, так сказать, разные части. Причем большинство военной энергии пришлось не на крестоносцев, а на своих же. Потому что гражданская война - это самая тяжелая из всех войн. Как раз вот империя Великих Комнинов не вошла в это новое государство, она так и осталась самостоятельной. И, так сказать, империи произошел распад на две. Но важно, что именно крестоносцы уничтожили ту Византию, которая была сверхдержавой, империей, в подлинном смысле этого слова.

А.К.: Великая империя, она же великая не только в смысле площади, в смысле богатств своих и в смысле количества подданных. Но и, наверно, предполагается, в смысле армии и мощи военной. А что делала армия? Значит, приходит отряд крестоносцев. Что в это время делала могучая армия Византии?

П.К.: Очень интересно читать воспоминания участников этого похода со стороны как раз западных. Робер де Клари, был такой рыцарь. И он описывает очень такой характерный момент, когда император решился вывести свою армию. И крестоносцы вдруг увидели, что они будто утопают в море греков. И пишет Робер: "Даже если бы греки просто ничего не делали бы, они моли б просто нас задавить". Но что происходит? Греческая армия стоит, не двигаясь. Не двигаясь! Она не вступает в бой. А на следующее утро вдруг все видят, что дворец пуст. Император сбежал с казной, опасаясь переворота. То есть он настолько был непопулярен, что сам боялся своей армии.

Вот, собственно говоря, что помогло крестоносцам захватить Константинополь. А потом, как это ни обидно, но именно патриотический переворот привел к полному краху империи. Потому что если бы все-таки они, смирились бы с тем, что, да, они зависят от западного мира - ну, придется заплатить, таковы правила игры. Но нет же. Они вспомнили вдруг, что они Великая империя, и кончилось все это уже полным крахом. Вот в этом тоже определенный урок. Урок, который показывает, что, как говорится, если уж ты не смог удержать высокую планку, то ты должен ждать удобного момента. Шапкозакидательские настроения приведут к тому, что тебя просто добьют и уничтожат.

А.К.: И важно не испытывать иллюзий, что, может, не добьют. Как только дадите повод, конечно же, добьют всегда.

П.К.: Сразу добьют и будут правы юридически, вот что важно.

Иностранное засилье в Византии

А.К.: Вы сказали про зависимость - вы же имели в виду - от капиталов западных? Как сейчас это назвали бы?

П.К.: Да. Как раз то, что элита отделилась от народа, сделало возможным такую печальную, к сожалению, тенденцию. Императоры пытались с этим бороться, надо им отдать должное. Они всеми силами пытались...

А.К.: Деофшоризацию проводили?

П.К.: ...проводили, да, деофшоризацию. Но штука в том, что они не смогли перебороть как раз этот контакт элит. Феодальная Европа нащупала общие интересы с феодализирующейся византийской знатью. А феодализм как раз, как я уже говорил, это горизонтальный интерес. Интерес некоего общественного слоя, аристократического сословия, да. Интерес, который никакого отношения не имеет ни к государству, ни к народу. Это именно корпоративный интерес элиты. <…>

По крайней мере, феодальный мир - это мир власти. Власти, находящей общие интересы с людьми, у которых есть деньги. И в этом, как правило, как раз и была главная трагедия. То есть итальянские, прежде всего генуэзские, венецианские, ну и другие купцы, они были заинтересованы в том, чтобы проникнуть на византийские рынки, воспользоваться местной инфраструктурой для того, чтобы свою транснациональную торговлю развивать. Греки им мешали как конкуренты. Как их устранить? И фактически, как это ни удивительно, но был достигнут некий баланс интересов, но не государственных, а именно групповых. И этот баланс привел к тому, что итальянцы были пущены на рынок. И местное купеческое сословие было уничтожено, поскольку не выдержало конкуренции.

А.К.: Понятно. Это были генуэзцы и венецианцы в основном или...?

П.К.: Причем византийцы пытались маневрировать, чтоб не зависеть от одной какой-то республики, от Венеции например, они призвали и генуэзцев. Чтобы не зависеть от генуэзцев, они призвали пизанцев. То есть фактически создали некий комплекс разных бизнес-элит на своей территории. А потом в Константинополе вспыхнул бунт против иностранного засилья.

Как Запад уничтожил столицу православного мира

Этот бунт привел к тому, что Византия стала нерукопожатной, против нее скооперировалась уже вся Европа. И как ни пытались потом последующие императоры это дезавуировать, сказав, что это народ, это не мы. А была резня, реальная резня, когда погибло несколько тысяч иностранцев. Были разграблены их магазины, лавки. То есть, действительно, фурункул лопнул, что называется. Народный гнев прорвался. И после этого как раз и началась подготовка того самого похода 1204 года, прежде всего венецианцами. Для того чтобы, с одной стороны, отомстить, а с другой - показать, поставить на место Византийскую империю. Показать ей, что не она диктует повестку дня. И здесь императоры оказались фактически беспомощными. Потому что они уже получили плохую прессу, что называется. У них была фатально подмочена репутация. 

А.К.: Понятно.

П.К.: Собственно, этот общеевропейский поход как раз и был, с одной стороны, и коммерческим, потому что они хорошо заработали, но с другой - он был идеологически оформлен как некое отмщение за те бесчестья, которые совершили греки по отношению к ним. Но все это накладывалось еще и на религиозную рознь, понятно. И хотя Папа открыто и не одобрил этот поход, но после взятия Константинополя прямо объявил грекам, что Господь их наказал тем самым. И, соответственно, дал санкцию на все эти завоевания. И в конечном счете Запад уничтожил столицу православного мира. Причем сделал это очень жестоко и неумно. Неумно так, что вызвал к себе очень глубокую антипатию, которая живет до наших дней. 

Полную версию смотрите в видеоверсии передачи "Радио Кузичев"

Александр Захарченко: Мы воюем за любовь Советник Трампа растворился в Москве

Оставить комментарий